Ухожу на задание…
— Сколько же у нас времени зря пропадает! Это же каторга, когда работы нет! — вторили ей Зина и Зоя. — Сиди и гадай: привезут плитку или не привезут, будет раствор или не будет?.. Никакого терпения не хватает!
— А обед? Пока до столовой, пока от столовой — полтора часа пролетело.
— Деньги в трубу — фьють! — свистнула Дора и вроде бы даже выругалась негромко. — Если работать, как на этом соревновании, насколько больше заколачивать будем!
— Тебе бы все деньги!
— А тебе нет? Святым духом живешь! — обрушилась та на Светлану.
— Деньги нужны, верно, — примирительно произнесла Зоя, — хотя и не в них одних дело. Ехали сюда с какой
мыслью? Работать изо всех сил, порт создавать. А работаем рывками: то густо, то пусто. Мастер ходит да плечами пожимает: ждите, девоньки, не пыхтите и не дергайтесь. Средний заработок все одно выведу… Какой же тут энтузиазм?!
— Руки опускаются, — прохрипела Дора.
— Не платила бы втридорога за краску для век… На барахолку махнула, не поленилась.
— Как не взять — из Гонконга. Идет мне.
Женя Гречихина помалкивала, слушая девчат. Состязание на лучшего по профессии растревожило их, всколыхнуло то, что назревало давно, о чем Женя думала уже не один раз.
Огромный объем строительных работ, сложные производственные процессы требовала четкой организованности, добросовестного отношения к делу каждого рабочего, техника, инженера. Чтобы и личная заинтересованность у каждого была и чувство ответственности за общий труд. Однако организация строительства оставляла желать много лучшего. Уж Гречихиной-то было с чем сравнивать: работала прежде на большом заводе, где все отлажено, каждая операция продумана и выверена.
— Женя, ты у нас бригадир?
По решительному тону Светы она догадалась, что хочет сказать девушка. Однако и виду не подала. Ответила, погасив улыбку:
— Пока да.
— Членом комсомольского штаба мы тебя выдвигали?
— Было такое.
— Потребуй от имени бригады у мастера, чтобы всегда работали с полной нагрузкой.
— Он у нас и мастер и прораб в одном лице. Специалистов мало, закрутился…
— Ты не жалей, раскрутится, — сказала Дора. — Ты о нас позаботься.
— Ладно, в понедельник, как только появится, сразу поговорю.
…Мастер, человек пожилой, тучный, болезненный с виду, давно работал на стройках и свыкся с мыслью, что в строительстве нет и никогда не будет порядка. Он в не скрывал этого. Такова, мол, специфика, кто-нибудь обязательно подведет, нарушит планы и графики: или субподрядчики, или поставщики, или техника, или погода, или сами рабочие. Поэтому пусть все идет, как идет, не надо шебуршиться, портить нервы себе и другим.
— Чего вы пыхтите? — искренне удивился он, выслушав Гречихину. — Раствор вам подай, краску доставь, материалами обеспечь!
— Это ваша прямая обязанность.
— Мало ли у меня обязанностей?
— Не очень-то заметно. А главное…
— Сам зною, что главное, а что нет! — на секунду вспыхнул мастер и сразу обмяк, умоляюще протянул руки: — Ну чего вам надо? Чего еще надо? Работает бригада или баклуши бьет, все равно я вам в день по четыре с полтиной выписываю.
— Мы больше хотим.
— За это «больше» знаешь как вкалывают?
— Знаем, не беспокойтесь.
— И в голове не держу беспокоиться.
— Это заметно. С арестантами бы вам дело иметь!
— Что ты сказала? — насторожился мастер.
— Им безразлично, есть работа или нет. Даже лучше, когда нет. Сиди, покуривай, а срок идет. Вот они бы ничего не требовали. А мы сюда приехали, чтобы свою частичку в большую стройку вложить.
— Ну и вносите, а пыхтеть нечего!
— Мы не пыхтим, мы спокойно предупреждаем: без наряда работать больше не станем. И чтобы в наряде все было указано по порядку: объект, норма, задание, расценка. Тогда мы с удовольствием.
— Это что же, забастовкой грозишь? — Мастер подобрался, словно для прыжка, и даже живот втянул.
— Ты такими словами не бросайся, — усмехнулась Женя. — Что это ты боксерскую стойку-то принял? Слабонервных здесь нет. Мы от тебя законное требуем: чтобы свои обязанности выполнял. И добивался от руководства всего того, чем оно снабжать нас должно. За чужую нерадивость и беззаботность мы расплачиваться не желаем.
— Погоди ты…
— Не могу ждать, работа стоит. И еще вот что: валиков у нас нет. Опять же твоя забота.
— Кисточки вам привез.
— Это насмешка, а не кисточки. Ими не дом отделывать — елочные игрушки раскрашивать.
— Нету валиков! Понимаешь, нету!
— Есть в старом поселке на складе, я узнавала. Протрясись туда грузовике, это не вредно! — И напомнила еще раз: — Про наряды не позабудь!
Девчата, слушавшие разговор, начали расходиться по своим местам.
— Сделает он? — спросила Света.
— Не думаю, — ответила Гречихина. — Он просто не способен гореть, не тот материал.
— С него и без горения хватает, — хохотнула Дора. — Сколько нужно, он зашибает!
— А мы как же? Все по-прежнему?
— Нет, Света. Будем добиваться. Думаю, комсомольский штаб вас поддержит. Нынче же после работы пойду.
— И мы с тобой. Для авторитета.
— Не всей же бригадой!
— Втроем! — предложила Света.
— Решено, — кивнула Гречихина.
7
Плавучий строительно-монтажный отряд (сокращенно ПСМО) — организация своеобразная, маневренная, гибкая, предназначенная для различных работ на стыке воды и суши. Такой отряд способен возводить сложные гидротехнические сооружения и обычные жилые дома, углублять дно и прокладывать самую обыкновенную канализацию. Он автономен, может развертывать работы на пустом берегу, где нет никакой строительной базы. Для этого в ПСМО имеются соответствующие специалисты, необходимая техника, связь с субподрядчиками. Вот и на месте будущего порта первым обосновался плавучий строительно-монтажный отряд, подготовил фронт работ для других коллективов, прибывших после него.
Железную дорогу прокладывает механизированная колонна, линиями связи занимается Связьстрой, мост через речку возводят, соответственно, мостовики. Но как-то само собой получилось, что плавстройотряд заботится о жилье, о быте всех строителей порта. Наверно, по праву старшего, наиболее сильного брата. В контору ПСМО обращаются с жалобами на все неполадки. Земснаряд, принадлежащий техфлоту, порвал, работая, подводный кабель. Но не на земснаряд, не в управление технического флота, а к главному инженеру плавстройотряда Кореневу идут пострадавшие с актом о повреждении. И все воспринимают это как должное.
Комсомольская организация ПСМО, самая крупная на стройке, тоже стала ведущей, задавала тон другим комсомольским коллективам. Но ведущая-то она ведущая, да только никаких прав по отношению к соседям у нее не имелось. И в общем, комсомольцы различных подразделений трудились и жили сами по себе, хотя делали одно дело. Затеяли весной молодежный субботник. Вышли дружно — каждый коллектив на свой участок. И тут выяснилось: на причале бульдозер срочно требуется — без него как без рук. А у дорожников бульдозер простаивал, бульдозерист от скуки на гармошке играл, девушек веселил. Перебросить машину с участка на участок — пятнадцать минут. Но чтобы согласовать, получить разрешение — потребовалось полдня. Так без бульдозера и работали на причале.
Тогда и возникла мысль создать объединенный комсомольский штаб стройки. А начальником штаба выдвинуть Алешу Тверцова, комсомольского секретаря из плавстройотряда. Вся молодежь в новом порту знала его. Да и как не знать: комплексная бригада Тверцова, состоявшая из демобилизованных моряков, каждый месяц перевыполняла планы. Сам Алеша, как передовой рабочий, на международный молодежный фестиваль ездил. Выступал потом, рассказывал интересно.
Стать начальником штаба Тверцов согласился не сразу. Ссылался на то, что в бригаде забот много, что учиться он хочет. Но на комсомольской конференции все выступавшие требовали в один голос: пусть будет Алеша. Другому нужно авторитет завоевывать, и еще неизвестно, завоюет ли, а У Тверцова авторитет прочный.