Особенности преддипломной практики (СИ)

Когда наша небольшая группка магов-практикантов с явным обожанием уставилась на куратора, та заметно стушевалась и кашлянула. Еще бы — мне самой стало не по себе, когда я увидела эти обожествляющие взгляды. Виктория на полном серьезе боготворила Ольгу Леонидовну, мы с Милой относились к ней с уважением, а вот братьям Уховым только дай волю над чем-то или кем-то пошутить-поглумится. Чьи взгляды были наиболее подобострастными, можно легко догадаться.
  
— Так, все собрались? — и Ольга Леонидовна погрозила пальцем, на что Петька с Федькой переглянулись и заржали. Куратор нахмурилась, — А вот сейчас все вместе и посмеемся! Итак, я к вам с пренеприятнейшим известием, к нам едет ...
— Ревизор? — подала голос Виктория. Классику литературы все в школе изучали.
— Почти. Комиссия из министерства.
Мы с Милой переглянулись.
— А что случилось-то? Мы ж только два месяца на практике, что проверять?
— Спасибо нашим братцам-затейникам! — и куратор грозно глянула прямо на меня. Конечно, этот взгляд злобной мегеры предназначался только Уховым, но поежились под ним мы все. Козловская, сидящая рядом с Милой, закатила глаза и простонала:
— Ну, кто бы сомневался-то!
А Мила рявкнула:
— Вы, придурки, что на этот раз натворили?
— Отстань, рыжая, — Федька фыркнул, — Тебе не понять…
— Да я искр не пожалею, чтобы добраться до вашего вшивого мирка и задницы вам надрать!
Куратор ругань с близнецами резко оборвала:
— Никаких искр! Сейчас главное — привести в порядок все дела, чтобы комиссия ни к единой запятой не придралась. Козловская и Серегина — с вас проверка всех журналов группы, Уховы: ваша задача — накопители. Рогова…
А я мысленно схватилась за голову. Все журналы заполнять?!
А у меня там не то, что конь — слон не валялся! Ни единой заполненной строчки!
Для документального ведения практики нам были выданы журналы по учету магических иск и накопителей, общий по практике, отдельно по каждому виду магии, учетный журнал входящей информации, куда я должна была записывать каждого, кто обратился ко мне за помощью и так далее и тому подобное. Наш деканат очень уж любил официальные бумажки и бюрократию.
И все это надо ежедневно заполнять. Разумеется, я этого не делала.
— А у меня до сих пор нет напарника! — напомнила я, — Когда я буду журналы заполнять, ночью?
— Ты все равно по ночам только спишь — зря время теряешь! — хохотнул Петька.
— А ну, тихо! — прикрикнула на него Ольга Леонидовна, — Рогова, напарника тебе уже определили, скоро познакомитесь. Насчет журналов — Виктория, думаю, не будет против помочь с их заполнением?
Козловская глянула на меня с мрачностью голодного дракона.
— Не против, — процедила она сквозь зубы.
Но Козловская на подхвате — это прощайте выходные. Мила сочувственно глянула на меня — кому как не ей знать, каково работать с зануднейшей девицей нашего курса.
— Вот вы вдвоем с Морган… тьфу, Маргаритой и подготовите всю документацию, — довольно резюмировала Ольга Леонидовна, — Если Виктория возьмется за дело, я могу не беспокоиться за результат.
— И когда нам ждать комиссию?
— Точной даты пока не знаю, но в ближайшие недели. Кстати, господа Уховы, отдельно к вам обращаюсь — позаботьтесь удалить малейшие напоминания о прошедшей вечеринке.
— Да мы уже..., — и глаза честные-пречестные, наивные-пренаивные.
— И дракона отправить обратно в зоопарк!
— Да мы и это уже...
— А василиска выпустить на волю!
— Да сделали мы уже все!
— До жалобы местного губернатора в деканат Университета или после? — уточнила наш любимый хомячок и дедушка в одном лице.
Уховы мрачно переглянулись и промолчали. Ольга Леонидовна еще раз пронзила их грозным взглядом, дала пару наставлений, как себя вести перед комиссией, и закончила конференцию. Братья, видимо осознавшие, что проверка из министерства — это не клоунада на пляже, быстро попрощались и тоже отключились. Козловская даже прощаться не стала.
— Все журналы! — горестно простонала я.
— И накопители! — ужаснулась подруга.
— Что, много потратила?
— Было дело! — горестно скривилась Мила, — Помнишь, я тебе рассказывала про эпидемию поноса у местных. Вот тогда...
— Но это же было оправдано!
— Комиссии это расскажи!
Вдруг что-то звякнуло и тренькнуло, словно дверной звонок. Подруга на мгновение пропала из магвизора, но затем появилась, грустно вздыхая.
— Что там? — заинтересовалась я.
— А ничего уже, — она махнула рукой, — Я думала, это Даннат снова пришел, а там всего лишь какой-то крестьянин. Пускай наша Виктория с ним и занимается.
Что-то в голосе подруги заставило меня насторожиться.
— А кто есть такой Даннат?
— О-о-о, — Мила закатила с придыханием глаза, — Это рыцарь. Красавец-мужчина! Он взялся немного за мной поухаживать, — она хихикнула, — а я была очень даже не против.
— Милка! — я грозно помахала пальцем.
Деканатом очень осуждались межполовые связи студентов с жителями иных миров. Наказание было суровым, вплоть до исключения. Вот когда выйдем из опеки Университета — хоть трава не расти, но пока мы числимся студентами — никаких шашней. Конечно, на это распоряжение мало кто обращал внимания, но если кого ловили, то исключали сразу и без права восстановления. А вылететь из вуза после пяти лет обучения и без подтвержденного практикой диплома, не хотелось никому.
Поэтому никаких браков, романов и даже глазки построить нельзя.
— А что? — она закрутила в пальцах длинный рыжий локон, — Не виноватая я, он сам пришел. Люблю, говорит, вас, дева ясноокая, выходите за меня замуж. Я, разумеется в отказ. А он же рыцарь. Тогда подарите, говорит, мне цветок, который бы постоянно о вас напоминал. Приколю к доспеху и буду беречь как зеницу ока до конца дней!
Зная Милану, я зашлась смехом.
— До конца своих дней или цветка?
— Он не уточнял.
— И долго этот рыцарь крапивой обжигался?
— Обижаешь! Carduus crispus, в простонародии чертополох кудрявый. Специально все цветочные магазины в последний выходной оббегала. Даже на горшок глиняный расщедрилась, там расцветочка была веселенькая, зелено-малиновая. Ядреная такая, вырвиглазная. К доспехам идеально подходит!
— И небось пара-тройка искр, чтобы цветок твоей красы подольше не увядал.
— А то! — она тоже хохотнула, — Каждый раз, как встречаю его — сразу интересуюсь, как поживает мой подарок! Не засох ли, вовремя ли получает нужные удобрения?
Верховой рыцарь при полном доспехе с цветочным горшком в руках развеселил нас надолго. А может это была просто истерика после сообщения Ольги Леонидовны. И вроде бояться нечего, ведь наша практика только началась и особо накуролесить мы еще не успели, но и коленки заметно подрагивали.
Посмеявшись, мы начали прощаться.
— У тебя-то хоть все в порядке для проверки?
Мила вздохнула:
— А ты как думаешь? «Если за дело взялась Виктория Козловская, я могу не беспокоится за результат», — процитировала она нашего куратора. Я снова заулыбалась — уж больно похоже получилось.
— Ладно, ничего страшного, — махнула она рукой, — Переживем мы все — и Козловскую, и комиссию. До завтра!
— Еще бы понять, кто из них хуже, — буркнула я и выключила визор.
Ольга Леонидовна права — известие и правда пренеприятнейшее.
— Почему здесь не написаны даты обращений?
— Так люди почти каждый день приходят, мне каждый раз дату писать!? Указала в самом верху — и хватит, потом прочерки…
— Твои прочерки выглядят как минусы. Что комиссия должна по ним понять?
— Нормальные прочерки, ты придираешься!
Козловская раздраженно на меня глянула и бросила журнал на стол:
  
— Рогова, стираешь все эти каракули и вписываешь дату каждого обращения!...
…
— Это что за имя?
— Нормальное имя!
— Вальис?!
— Варис!! Имя такое у человека! Можешь пойти к нему и спросить, почему его родители так назвали?!