Особенности преддипломной практики (СИ)

— И тогда она сразу превратится в ласковую мурлыкающую кошечку? Брось, Мэл, ты же ее видел! Марго именно такая и есть настоящая.
— И ты влюбился? Как это банально, ваше высочество! Пациент и медсестра! — высмеял его друг, но в смешке Валосиреля чувствовалась затаенная... Обида? Злость? Ревность? Высочество не смог определить, но шутки закончились. Он зло прищурился:
— С чего вдруг такие мысли насчет Марго? Вроде бы еще вчера ты просил ее не цеплять, мол ее это обижает.
  
— Еще вчера, — таким же тоном ответил ему Мэльст, — ты был просто третьим принцем высокого дома. Сегодня ты официально будущий император. Такие девушки, как Моргана, тебе теперь ... не подходят.
Всегда правильный Валосирель! В первую очередь думает о приличях и хорошем тоне. Таэля эти следования традициям порой подбешивали, но сейчас принц лишь устало выдохнул:
— Моргану не трожь. Да, она мне нравится, но даже я не посмею нарушить «Слово императора».
Валосирель недовольно помолчал. Верить или нет высочеству, он не знал. Тауриэль порой вел себя неосмотрительно, но Мэльст надеялся, что друг все-таки не станет делать откровенных глупостей типа фривольной связи с иномирянкой. Кивнул и протянул ему руку. Принц пожал ладонь и перемирие было достигнуто.
Хотя каждый из них сделал про себя соответствующие выводы.
Лавку портного выдавала яркая деревянная вывеска ножниц и рулона ткани, пронзенного здоровенной иглой. Рядом со входом стояла небольшая группка девушек в цветастых платьях, которые что-то бурно обсуждали. Они не замечали никого и ничего, смеясь и громко расхваливая друг другу новые кружева, ленты и корсажи. Заметив их, высочество рванул к девушкам и сходу начал им целовать ручки и представляться:
— Здравствуйте, Таэль, — прикоснулся губами к пальчикам то одной, то другой красавицы, — Таэль, приятно познакомится... Приятно, Таэль... Таэль, очень рад. Очень, очень рад. Таэль..., — последняя поцелованная им ручка оказалась вдруг мужской и принц, подняв глаза, увидел Мэльста. Тот злорадно улыбнулся, но высочество уже снова полетел к первой барышне.
— Вы тоже к портному? Какая прелесть! Нам с другом нужна бы одежда новая, вот хотели заказать. Может, что-то посоветуете? Что сейчас носят в вашем городе?
Девушки на него ошарашенно уставились, не то пытаясь вспомнить, кто это вообще, не то удивляясь, что мужчина и вдруг интересуется фасонами одежды. Переглянулись между собой.
— А вы... — опомнилась вторая.
— А мы знакомые вашей чародейки Морганы, — тут же повернулся к ней Таэль, — Очень хорошие знакомые.
— Но..., — а это уже третья попыталась встрять в разговор.
— А Инвар Верренс нас знает и не возражает.
— И ...
— И губернатор тоже знает.
— Но ведь...
— А у меня есть уже невеста. А он, — Таэль махнул на Мэльста, — вообще женат.
Барышни все как один огорченно вздохнули. Такие красавцы-мужчины, пусть и иномиряне, но оба заняты. Какая, право, жалость!
Шумно побалаганив с красавицами еще немного и с апломбом рассказав о том, какие отличные отношения у госпожи ведьмы и кузнеца, Таэль уверенно открыл дверь портняжьей лавки и вошел внутрь. Ему на встречу вышел немолодой мужчина в темном костюме и с игольницей на запястье. Высочество с ним раскланялся и точно так же оповестил, что они с другом, который давно женат, гостят у госпожи ведьмы с полного разрешения Инвара Верренса. И так же минут на десять завел обсуждения, как ведьме повезло с кузнецом и какая шикарная пара из них получится.
Позже, сидя в ожидании подгонки новых костюмов, Мэльст тихо спросил у Таэля:
— Что это за цирк про большую любовь Морганы с кузнецом, которую ты всем рассказываешь?
Тот шепнул в ответ:
— Ты плохо знаешь местный народ. Что, по-твоему, подумают местные жители, если узнают, что у Марго в гостях живет чужой мужчина? А так мы громко оповестили на весь город, что это строго с разрешения ее жениха. Он же нас знает? Знает. Не будет же открыто выгонять из ее дома? Не будет, — и искоса глянув на насупившегося Валосиреля, — Эх, ты, знаток традиций и общественного мнения! А такую мелочь упустил из виду!
После портного друзья решили прогуляться по местному рынку, а там и в таверну «Три корочки» зашли. Таэль вел себя очень шумно и оживленно, рассказывая каждому первому встречному о том, откуда они с другом приехали, как им нравится тихий и милый Шайнвилль, что остановились они не в гостинице, а у давней знакомой, которая... да, да, вот уже совсем скоро выходит замуж. И какой жених прекрасный мужчина, добрый, ответственный, и главное — умный.
К дому Морганы они вернулись только часа через четыре.
Там было на удивление тихо и в то же время беспокойно. Йонас, местный повар-любитель (впрочем, готовил он, и правда, здорово), бегал по первому этажу туда-сюда, то открывая и закрывая входную дверь, то выглядывая в окна. Во все сразу. При этом не забывая проверять какое-то варево на плите, посыпать его специями, помешивать, чтобы не пригорело, и пробовать на вкус.
Увидев, кто вошел в дом, он рванул к принцу:
— У меня чародейка пропала! — повар заглянул к высочеству за спину, так же оглядел Валосиреля и обвиняюще уставился на обоих, словно они спрятали где-то студентку и отказывались ее выдавать.
Таэль недоуменно покрутил головой, оглядывая комнату:
— Что значит пропала?
— Я разрешил ей погулять немного, ведь обед скоро, а она до сих пор не появилась! — и всплеснул руками, — Ну что за женщина?! Никогда не слушается!
— Это точно, ужасная женщина! — шутливо переглянулся Таэль с другом. — А куда она ушла?
— С этим Варриком Стерном из Сливового! А я ведь предупреждал, что нельзя с ним ходить!
— Что за Варрик? — насторожился Мэльст, и, когда Йонас в двух словах рассказал про визит гостя, добавил, — Так может она по работе задерживается.
— График гибкий, клиентов много! — подтвердил принц, но и у него под ложечкой тоже неприятно засосало из-за тревоги за чародейку.
— На целых четыре часа? А обед? Я же твердо сказал — чтобы на обед вернулась! — с вызовом выкрикнул Йонас и снова улетел к окнам. То в одно выглянул, то в другое, обдергав занавески так, что они почти слетели с держателей и болтались цветными тряпочками.
Валосирель осторожно тронул Йонаса за плечо. Тот истерично взвизгнул от неожиданности.
— Куда именно она ушла и зачем? — глухой голос выдавал тревогу за юную практикантку.
— В Сливовый! — и тут же поправился, — Точнее, на Садовую, но она рядом!
— Далеко он отсюда?
— На другом конце города!
— А ты своему брату об этом говорил?
— Инвару...? Нет, — и Йонаса осенило, — Я за ним! А вы...
— А мы сходим на Садовую и все узнаем.
Йонас рывком сорвал с себя розовый в цветочки фартук, бросил его на ближайшее кресло и рванул к выходу.
— Неплохой спринтер, — оценил его скорость высочество.
— Идти на другой конец города, — повторил за Йонасом Мэльст и тут же с опаской уточнил у Таэля, — Дойдешь?
Принц смерил его неожиданно подозрительным взглядом.
— Юная селянка и правда очень непослушная женщина! — весело улыбнулся и хлопнул друга по плечу, — За ней даже пациенты на поиски отправляются!
Темнота и боль.
Боль и темнота.
Что было первым, когда я очнулась?
Не помню. Наверное, все-таки темнота, потому что боль нахлынула, стоило мне просто пошевелить ногой.
Или боль, потому что она взорвалась в голове китайским фейерверком, заставив открыть глаза.
И еще запах. Запах горелого, но почему-то влажного дерева и мусора. Хотя лежать было мягко, наверное на нем родимом я и валяюсь.
Главный вопрос — сколько я тут валяюсь?
  
Я щелкнула пальцами, вызывая маленький огонек, и огляделась. Света было мало, но для понимая масштаба трагедии его хватало.
Да, вот уж привалило счастья так привалило.
Подвал и правда местами затапливало — у дальней стены тускло поблескивали две приличные лужи. Отсюда и неприятная сырость в затхлом воздухе. Хозяин, видимо, спускал сюда все старье, которое уже было негодно, но от пожара, который полностью уничтожил дом сверху, вещи почти не пострадали. Огонек высветил несколько старых заплесневеых кресел с поломанными ножками, пару табуреток и ветхий сервант с битой посудой внутри. У другой стенки была прислонена деревянная стремянка с двумя перекладинами и кучей торчащих гвоздей и пара почти лысых веников.