Мой милый звездочет

Налюбовавшись представшей перед ним очаровательной картиной, герцог нагнулся к девушке и осторожно коснулся ее плеча.
Она тут же открыла глаза и, все еще погруженная в свои сны или мечты, с изумлением уставилась на него, видимо не сразу узнав своего ночного знакомого.
— Уже почти четыре, — тихо прошептал он ей.
Она шумно вздохнула, и герцог приложил палец к губам, призывая ее к молчанию.
— Ничего не говорите, — прошептал он, — поскорее одевайтесь и приходите ко мне.
Не дожидаясь ответа, герцог улыбнулся ей и, так же осторожно ступая, вернулся к себе в комнату.
Пока она собиралась, он успел натянуть сапоги, повязать шейный галстук самым незамысловатым узлом, который Дженкинс презрительно назвал старомодным, и сложил ночную сорочку и бритву.
Как раз в эту минуту в его комнате появилась Вэла в синей амазонке, шляпе с высокой тульей и полупрозрачной вуалью. Герцог с невольным восхищением подумал, что они не могла бы выглядеть неуместно и на Роттенроу.
В руках Вэла держала небольшой, туго скрученный узел, в который, как понял герцог, положила все самое необходимое, что собиралась взять с собой.
Ее взволнованный и в то же время полный искреннего доверия взгляд напомнил герцогу его любимых спаниелей, которые жили в замке. Куда бы он ни направлялся, они повсюду преданно следовали за ним.
— Я продумал, как нам следует действовать дальше, — тихо сказал он девушке. — Я сейчас спущусь вниз и посмотрю, нет ли там кого-нибудь. Если путь свободен, вы тоже спуститесь и пойдете прямо на выгон за своей лошадью.
Вэла молча кивнула.
— Полагаю, она без поводьев, и я постараюсь раздобыть их на конюшне, где стоит мой конь, а если смогу, попытаюсь найти и ваше седло. Если же мне это не удастся, мы купим вам седло при первой же возможности.
Девушка снова кивнула.
Не говоря больше ни слова, герцог подхватил свои вещи, окинул быстрым взглядом комнату, чтобы проверить, не забыл ли чего, и открыл дверь в коридор.
Там было темно и тихо. В столь ранний час гостиница еще спала. Что ж, если им повезет, то ни одна живая душа их не увидит.
Герцог осторожно, на цыпочках, спустился по деревянной скрипучей лестнице и, оказавшись внизу в холле, заглянул в дверь, находящуюся против входа в обеденный зал.
В кухне также было тихо и темно. Обернувшись, герцог кивнул Вэле, стоящей возле двери его комнаты. Она тут же подхватила юбки и почти спорхнула с лестницы, едва касаясь ступенек, так что ни одна даже не скрипнула.
Герцог открыл входную дверь, выглянул во двор и пропустил девушку вперед. Она проскользнула мимо и, выбежав во двор, завернула за угол, туда, где паслась в небольшом загоне ее лошадь. Герцог проводил девушку взглядом, затем уже спокойным, уверенным шагом направился к конторке, где хозяин гостиницы держал свои книги с записями. Там он положил две гинеи и, не таясь, спокойно вышел во двор и направился к конюшне.
Брокенхерст предполагал, что слуги и верховые, сопровождающие леди Мелфорд и Вэлу, должны ночевать на сеновале, как это обычно бывает на небольших придорожных постоялых дворах, а Вальтер скорее всего спит на третьем этаже, если для него нашлась койка.
Герцог направился прямо к стойлу, где он оставил своего Самсона. Он снял с гвоздя, вбитого в столб против стойла, свою уздечку и поднял лежащее на полу седло.
Самсон без возражения дал хозяину себя оседлать, несмотря на то, что герцог этого почти никогда не делал. Это была обязанность его грума.
Подтягивая подпругу, Брокенхерст увидел дамское седло, лежащее поодаль. Без сомнения, это было седло Вэлы. На гвозде над ним также висела уздечка. Герцог прихватил все это с собой и уже совсем собрался выходить, как вдруг услышал, как кто-то громко зевнул. Быстро обернувшись на звук, он понял, что стук копыт Самсона разбудил одного из кучеров Мелфордов.
Мешкать больше было нельзя. Герцог быстро провел Самсона через двор и, обогнув конюшню, оказался на выгоне.
Как он и ожидал, это был совсем небольшой, вытоптанный участок земли с редкой травой. У ворот стояла Вэла, а рядом с ней — великолепный гнедой, в котором герцог без труда узнал чистопородного арабского скакуна.
  
Держа Самсона в поводу, он торопливо приблизился вместе с ним к девушке, закинул дамское седло на спину Меркурия и вручил ей уздечку.
За самое короткое время, едва ли не быстрее, чем он это делал в армии во время сигнала тревоги, герцог оседлал лошадь Вэлы и поднял ее в седло, затем сам вскочил на Самсона и, кивнув девушке, сжал бока Самсона коленями.
Лошади почти сразу взяли в галоп и понеслись по полю, так что только комья земли с травой вылетали из-под их копыт.
Вскоре гостиница осталась далеко позади, и тогда Вэла воскликнула:
— Получилось! Мы сделали это! Как мне благодарить вас? Я никогда бы не смогла сама раздобыть седло Меркурия!
— У нас впереди еще долгий путь, — серьезно отвечал герцог, не разделяя ликующей радости своей спутницы. — Рано говорить об успехе, пока мы не добрались до Йорка.
Вэла радостно улыбнулась ему, и первый раз за все время герцог заметил две прелестные ямочки на ее щеках.
— Я всегда считала, что самое трудное — сделать первый шаг, — отвечала она с озорной улыбкой. — И мы сделали этот шаг просто блестяще!
В ее голосе сейчас звучало столько живости и веселья, что он с трудом узнавал ту печальную испуганную девочку, которая приходила к нему ночью.
Герцог немного охладил ее пыл:
— Что ж, оптимизм — это, конечно, замечательно, но только не глупое безрассудство!
— Я просто уверена, что мы обязательно доберемся до дедушки. И что бы вы ни говорили, вы не сможете испортить мне эту минуту!
Но, даже произнося эти слова, Вэла все же пугливо обернулась, словно ожидая, что ее преследователи вот-вот покажутся за спиной.
Впрочем, в густом утреннем тумане не было видно почти ничего, и всадники скакали, доверяясь своим лошадям.
— Вперед, — коротко приказал герцог. — Нам остается только надеяться, что Меркурий сможет не отстать от Самсона.
— Вы нас обижаете! — возмутилась Вэла. — Да мы в два счета вас перегоним!
Однако она понимала, что у ее спасителя есть основания для такого самоуверенного заявления. Поэтому она послала своего коня в галоп, и они бок о бок понеслись вперед, точно две стрелы, выпущенные из одного лука.
Они скакали уже около трех часов по полям и пастбищам, перепрыгивая прямо через низкие изгороди. Герцог совершенно сознательно выбрал такой путь. Он стремился избегать проезжих дорог, а искать ворота у них не было времени.
Брокенхерст уже начал чувствовать голод, и, хотя они не говорили об этом, он был уверен, что Вэла также голодна.
Вскоре им попалась небольшая деревушка. Она состояла из нескольких невзрачных хижин, крытых соломой, и древней каменной церкви в нормандском стиле.
Последний час они ехали в полном молчании, но сейчас герцог обернулся к Вэле, скачущей чуть поодаль, и, указывая в сторону деревни, сказал, когда она подъехала поближе:
— Считаю, мы заслужили хороший завтрак. Признаюсь, я очень голоден.
— Я тоже, — отвечала Вэла, — но решила, что в такой критический момент об этом нечего и думать.
— Надеюсь, что сейчас момент уже не столь критический, — пожал плечами герцог. Честно говоря, яичница с беконом кажется мне сейчас не менее изысканным блюдом, чем те роскошные яства, что может приготовить самый лучший шеф-повар.
Уже произнося эти слова, герцог пожалел о них. Он не хотел, чтобы она заподозрила в нем избалованного богатством человека.
Однако герцог понадеялся, что Вэла не заметила его обмолвки или же не придала ей значения, так как вряд ли ей могло прийти в голову, что скромно одетый джентльмен, путешествующий один, без грума, может иметь личного шеф-повара.
Во всяком случае, девушка никак не прореагировала на его замечание. Но герцог сказал себе, что, судя по всему, Вэла далеко не глупа и все очень быстро схватывает. А потому ему следует впредь быть осторожнее и следить за своими словами, если он не хочет, чтобы она заподозрила, что он не тот, за кого себя выдает.