Восставшая Луна
Ничего… но постойте-ка… звезда выглядит как диск… там, где никакого небесного тела быть не должно. Я отметил для себя другую звезду, расположенную рядом с диском, и принялся ждать, не отводя глаз от неба. Ну-ка, ну-ка… да, становится ярче и ползёт к северу, очень медленно… Эгей, да эта скотина собирается сесть прямо на нас!
Но тысяча триста километров — расстояние большое, даже когда приближаешься к планете на предельной скорости. Я напомнил себе, что корабль не может свалиться нам на головы прямо с закрученной в обратном направлении эллиптической орбиты. Для того чтобы сесть, он должен снижаться по нисходящей спирали — если только корабль не сманеврирует, осуществляя переход на новую траекторию. А Майк ни о чём таком не упоминал. Мне захотелось спросить его, но я решил, что этого лучше не делать, — мне хотелось, чтобы он направил все силы на анализ траектории движения этого корабля, не стоило отвлекать его вопросами.
От боевого расчёта каждого из орудий поступило сообщение о прямом наблюдении цели. Об этом сообщили и те четыре орудия, которыми Майк управлял сам, при помощи приборов самосинхронизации. Они также передали сообщение о том, что произведён визуальный захват цели и её «ведут» автоматически, без использования ручного управления. Хорошая новость. Это означает, что Майк точно засёк нашу пташку и абсолютно точно произвёл расчёт траектории её движения.
Вскоре стало ясно, что корабль отнюдь не снижается по спирали вокруг Луны, а осуществляет прямой заход на посадку. Об этом даже не нужно было спрашивать, он становился всё ярче, и его видимое положение относительно звёзд не менялось — чёрт побери, он действительно собирался сесть прямо на нас.
— Расстояние до цели — пятьсот километров, — сообщил Майк спокойно. — Приготовиться открыть огонь. Всем орудиям, имеющим дистанционное управление, по команде «Залп» перейти на ручное управление. Готовность — восемьдесят секунд.
Это были самые длинные восемьдесят секунд в моей жизни. Майк вёл обратный отсчёт времени:
— Пять, четыре, три, два, один… Огонь!
И корабль внезапно сделался ещё ярче.
Я краем глаза заметил крошечное пятнышко, отделившееся от корабля то ли перед самым ударом, то ли в момент удара. Но Майк внезапно произнёс:
— Произведён пуск ракеты. Я возьму на себя управление орудиями, снабжёнными самосинхронизаторами. Не пытайтесь сбить ракету при помощи ручного управления. Всем остальным орудиям оставаться наведёнными на корабль. Будьте готовы получить новые координаты.
Несколько секунд — а может быть и часов — спустя он сообщил новые координаты и добавил:
— Цельтесь прямой наводкой, когда решите, что уже пора, — стреляйте.
Я попытался одновременно наблюдать и за кораблём, и за ракетой, в результате чего потерял из виду и то и другое, оторвал глаза от бинокуляра и внезапно увидел ракету, а затем увидел, как она ударила в поверхность Луны между нами и головой катапульты. Нет, её заряд не сдетонировал и термоядерного взрыва не произошло, иначе я всё это не рассказывал бы. Зато сама ракета при ударе превратилась в большую и яркую вспышку серебристого огня, ослепительного даже в свете солнца, — полагаю, что взорвались остатки топлива, а вслед за этим я почувствовал сейсмическую волну. Корабль всё ещё продолжал снижаться. Он теперь уже не светился так ярко, и можно было разглядеть форму самого корабля, который, судя по всему, ничуть не пострадал. Я каждую секунду ожидал, что из его дюз вырвется столб пламени, который превратит его падение в плавный спуск.
Но этого не произошло. Корабль ударился о грунт в десяти километрах к северу от нас, и на месте удара возник фантастический огненный купол, который бесследно исчез, не оставив после себя ничего, кроме тёмных пятен перед глазами.
— Сообщить о потерях, — скомандовал Майк. — Проверить и закрепить орудия. После этого всем уйти вниз.
— Орудие «Алиса» — потерь нет… Орудие «Бемби» — потерь нет… Орудие «Цезарь» — одного человека зацепило осколком скалы, мы поддерживаем в его скафандре нормальное давление.
Я спустился к телефонному аппарату, которым уже пользовался прежде, и позвонил Майку:
— Майк, что произошло? Разве экипаж корабля не передал управление тебе после того, как ты ослепил корабль?
— Они передали мне управление.
— Они что, сделали это слишком поздно?
— Я сам разбил корабль. Мне показалось, что это будет благоразумнее.
Часом позже я в первый раз за пять или шесть месяцев спустился вниз, к Майку. До Комплекса я мог добраться быстрее, чем до Л-Сити, а связаться с теми, кто мне нужен, оттуда было не сложнее, чем из города, и к тому же без помех. Мне нужно было поговорить с Майком.
Ещё раньше со станции подземки, расположенной рядом с головой катапульты, я уже попытался дозвониться до Вайо. Сумел связаться с кем-то из людей, работающих во временном госпитале Старого Купола, и узнал, что Вайо свалилась от усталости и её саму пришлось уложить в постель; для того чтобы она пришла в нормальное состояние и смогла продержаться на ногах в течение ночи, ей необходимо выспаться. Фин загрузил своих парней в капсулу подземки и отправился в Черчилль — возглавить атаку на севший там транспортный корабль. От Стью я до сих пор не получил никаких вестей. Гонконг и проф были всё ещё отрезаны от линий связи. В тот момент всё правительство состояло только из нас с Майком.
А нам пора уже было приступать к операции «Глыба».
Но операция «Глыба» заключалась не только в сбрасывании камней на Терру. Кроме этого, было необходимо поставить Терру в известность о том, что мы собираемся делать и почему, и о том, что мы имеем полное моральное право сделать это. Проф, Стью, Шихан и Адам уже провели всю подготовительную работу, они заранее составили текст заявления по поводу ещё не состоявшегося нападения. Теперь же это нападение было уже свершившимся фактом, и наши пропагандистские заявления нужно было скорректировать таким образом, чтобы они этому факту соответствовали. Майк уже переписал текст и вывел его на принтер для того, чтобы я мог его изучить.
Я поднял глаза от длинного бумажного рулона:
— Майк, все эти сообщения для прессы да и само наше обращение к ФН — все они основаны на предположении, что в Гонконге мы одержали победу. Насколько ты в этом уверен?
— Вероятность этого превышает восемьдесят два процента.
— Этого достаточно, чтобы разослать все эти бумаги?
— Ман, ты спросил меня о вероятности того, что мы уже победили в Гонконге. Вероятность того, что мы победим, если ещё до сих пор не победили, приближается к полной уверенности. Севший там транспортный корабль взлететь не сможет — у всех остальных захваченных кораблей горючего почти не было. В Гонконге не так уж много атомарного водорода, раньше за ним обычно ездили сюда.
— Как насчёт того, чтобы выслать ремонтную бригаду к ретранслятору «Б-Л»?
— Думаю, Ман, нам не стоит ждать. Я всё подготовил, и при этом без всякого зазрения совести пользовался твоим голосом. Жуткие съёмки, сделанные в Старом Куполе и в некоторых других местах, особенно в Верхнем Черчилле, — это для видео. Комментарий подстать съёмкам. Нам следует немедленно передать всё это по каналам новостей на Терру и объявить о том, что мы приступаем к проведению операции «Глыба».
Я сделал глубокий вдох:
— Приступаем к проведению операции «Глыба».
— Ты хочешь сам отдать приказ? Скажи это вслух, и именно этот приказ будет разослан. Я сохраню всё: и голос, и слова, которыми ты воспользуешься.
— Ты лучше сам отдай этот приказ в той форме, которая тебя устраивает. Используй мой голос и те полномочия, которыми я располагаю как Министр Обороны и действующий глава правительства. Давай, Майк, швыряй в них камни! Большие камни, чёрт побери! Врежь им посильнее!
— Согласен, Ман!
25
«Необходимо, чтобы инстинктивный страх достиг максимума, а количество жертв было минимальным. Если возможно, то лучше совсем без жертв» — именно к этой итоговой формулировке профа можно было свести доктрину, в соответствии с которой разрабатывалась операция «Глыба», и именно в соответствии с этими установками мы с Майком её осуществили. Идея заключалась в том, чтобы нанести по земляным червям удар, сила которого была бы достаточно велика, чтобы убедить их в том, что мы не шутим, но нанести его столь аккуратно, чтобы не причинить никому серьёзного вреда.