Восставшая Луна

— Хорошо, — сказал я Майку. — Что у нас с боевыми расчётами лазерных буров?
— Здесь я тоже воспользовался твоим голосом, Мануэль. Я объявил боевую готовность, а затем велел возвращаться к себе, в дежурные части. Командный корабль достигнет апоселения [21] только через три часа и четыре целых семь десятых минуты. У нас ещё более пяти часов не будет мишени, по которой можно вести огонь.
— Но он же может сманеврировать. Или произвести пуск ракет.
— Успокойся, Ман. Я засеку ракету за несколько минут до подлёта. Солнце на максимальной высоте, поток излучения на поверхности тоже достиг максимума — и ты хочешь, чтобы люди неизвестно зачем находились на поверхности? Сколько они там смогут выдержать? Это неразумно.
— Извини… Лучше дай мне поговорить с Грегом.
— Воспроизвожу запись.
Я услышал свой разговор с моим сомужем, находящимся в Океане Бурь; мой голос звучал спокойно, хотя в нём слышалось напряжение. Майк объяснил Грегу сложившуюся ситуацию, велел приготовиться к проведению операции «Праща Давида» и принять все необходимые меры для того, чтобы в любой момент можно было перейти на автоматический режим. «Я» заверил его, что главный компьютер будет всё время передавать им коррекцию программы запуска, а если связь нарушится, то управление запуском будет автоматически передано их собственному компьютеру. «Я» также велел ему принимать командование на себя и действовать по своему усмотрению в том случае, если произойдёт полная потеря связи, а если связь не удастся восстановить в течение четырёх часов, то пусть он слушает радиопередачи с Земной стороны и сам решает, как поступить. Грег воспринял это совершенно спокойно, повторил отданный мной приказ, а затем сказал:
— Мануэль, передай всей нашей семье, что я их очень люблю.
Слова, сказанные от моего имени Майком, заставили меня испытать прилив гордости. Он сказал именно то, что сказал бы я, и голос его выразил всю гамму переполнявших меня чувств.
— Я сделаю это, Грег… И, Грег, послушай, я тоже тебя люблю. Ты ведь знаешь это?
— Знаю Мани… и вознесу за тебя особую молитву.
— Спасибо, Грег.
— До встречи, Мани. Иди и делай, что должен.
И я пошёл и делал то, что должен. Майк сыграл мою роль так же хорошо, как мог бы сыграть её я, а может быть и лучше. Фин, когда его отыщут, будет действовать непосредственно под руководством Адама. И я ушёл, ушёл быстро, крикнув Маме, что Грег велел передать ей, что он всех нас любит. Она была в скафандре и уже успела поднять Деда и надеть на него скафандр — первый раз за многие годы.
Я вышел из дому. Шлем моего скафандра был пристёгнут, в руке у меня был лазер. Я дошёл до шлюза номер тринадцать и обнаружил, что он наглухо задраен с другой стороны, но в глазок никого не видно. Всё правильно, всё сделано так, как отрабатывали во время учений, — за исключением того, что стиляги, отвечавшего за этот шлюз, нигде не было.
Я поколотил в дверь, но это не принесло никакой пользы. В результате мне пришлось вернуться, я прошёл через наш дом, через овощные туннели и добрался до частного шлюза семьи Девис, ведущего на поверхность, к нашим солнечным батареям.
И обнаружил, что, несмотря на то что в это время снаружи всё должно быть залито ослепительным солнечным светом, на смотровой глазок двери падала тень какого-то объекта — проклятый корабль Терры приземлился прямо на принадлежащий Девисам участок поверхности. Стойки его опор образовывали гигантский треножник, нависавший надо мной, а прямо перед моими глазами находились сопла корабля. Я быстренько ретировался, наглухо задраил оба люка, затем вернулся домой, задраивая по пути каждую из попадавшихся мне герметичных дверей. Рассказал Маме о том, что случилось, и велел ей поставить у задней двери одного из ребят с лазерным ружьём, отдав ей своё.
Ни парней, ни взрослых мужчин, ни крепких женщин — в доме оставались только Мама, Дед и наши младшие дети. Все остальные ушли искать неприятностей на свою голову. Мими отказалась взять ружьё.
 
— Мануэль, я не умею с ним обращаться. А учиться этому уже слишком поздно. Оставь его себе. Но они не пройдут через туннели Девисов. Я знаю несколько способов помешать этому, таких, о которых тебе никогда не приходилось слышать.
Я не стал с ней спорить. Спорить с Мамой — только попусту время терять, вполне возможно, что она и впрямь знает кое-что из того, что неизвестно мне; она жила на Луне в течение многих лет и умудрялась выживать в условиях много худших, чем те, с которыми знаком я.
На этот раз возле шлюза номер тринадцать я обнаружил двоих дежурных юнцов. Парни пропустили меня, а я потребовал от них новостей.
— Давление в полном порядке, — ответил мне тот, что постарше. — По крайней мере на этом уровне. Бой сейчас идёт где-то внизу, ближе к Казвею. Послушайте, генерал Девис, можно мне пойти с вами? Для этого шлюза хватит и одного.
— Нет.
— Я хочу, чтобы и на моём счету был хотя бы один земляной червяк!
— Это твой пост, здесь и оставайся. Если земляной червяк появится здесь — тогда он твой. Только смотри, как бы он сам не записал тебя на свой счёт.
С этими словами я их оставил и рысью помчался вперёд. Вот так и вышло, что из-за своей собственной небрежности, из-за того, что у меня под рукой не оказалось скафандра, мне довелось увидеть лишь окончание сражения в Коридорах — тот ещё «министр обороны».
Я нёсся к месту сражения по Кольцевому коридору в скафандре с откинутым шлемом. Достиг шлюза, через который можно было выбраться на длинный пандус, идущий в направлении Казвея. Шлюз был открыт, я ругнулся и, миновав его, остановился, чтобы задраить этот шлюз — делал это я с осторожностью, поскольку теперь видел, почему он был открыт — охранявший его парнишка был мёртв. Я, соблюдая крайнюю осторожность, двинулся вниз по пандусу, а затем к Казвею.
Этот конец Казвея был пуст, но со стороны города доносился шум; и в том месте, где Казвей выходил за пределы жилых кварталов, можно было разглядеть какие-то фигуры. Две фигуры в скафандрах отделились от остальных и двинулись в мою сторону. В руках у них были ружья. Я сжёг обоих.
Один человек, одетый в скафандр и с лазерным ружьём, мало чем отличается от любого другого. Полагаю, они приняли меня за одного из своих. На таком расстоянии я тоже не смог бы разглядеть никаких внешних деталей, которые позволили бы мне отличить их от людей Фина, но подобная мысль мне даже в голову не пришла. Новичок движется совсем не так, как тот, кто долго прожил на Луне, он слишком высоко поднимает ноги и всегда пытается ухватиться за что-нибудь, чтобы не поскользнуться. Я не стал терять времени на то, чтобы проанализировать увиденное. Я увидел их и сжёг. И прежде, чем я успел понять, что именно я сделал, они уже распластались на полу.
Я остановился и хотел было подобрать их оружие. Но оно было пристёгнуто к ним цепью, и я никак не мог понять, как же его высвободить, — возможно, для этого нужен был ключ. Кроме того, это были не лазеры, а то, чего я никогда прежде не видел — настоящие ружья. Позднее я узнал, что они стреляли маленькими разрывными ракетами, но в тот момент мне было ясно одно — у меня нет ни малейшего представления о том, как ими пользоваться. На концах стволов были прикреплены ножи, по форме напоминающие наконечники копий, такие штуки называют штыками, именно они послужили причиной того, что я попытался высвободить оружие. Заряда моего ружья хватило бы лишь на десять выстрелов с полной энергией, а запасной обоймы у меня не было, поэтому эти острые штыки, судя по их виду, могли оказаться весьма полезными — на одном из них была кровь, полагаю, это была кровь селенита.
Но уже через несколько секунд я отказался от своей затеи и, использовав поясной нож для того, чтобы гарантировать, что мёртвые так и останутся мёртвыми, поспешил туда, где шло сражение, держа палец на курке.
То, что там происходило, было не битвой, а свалкой. А может быть, любая битва — это всегда шум и неразбериха, когда никто не понимает, что же именно происходит. В самой широкой части Казвея, там, где с третьего уровня Большой Пандус наклонно спускается в северном направлении, собралось несколько сотен селенитов — мужчин, женщин и детей, которым следовало бы находиться дома. По большей части они были без скафандров, и всего лишь несколько человек имели оружие… а вниз по пандусу лился поток солдат, и все они были вооружены.