Восставшая Луна

— Тогда я с сожалением должен заявить, сэр, что, кажется, нам пора прекратить эти переговоры.
— Не может быть, чтобы вы говорили серьёзно.
— Совершенно серьёзно, сэр. Для нас, в отличие от вас, суверенитет Свободной Луны не является абстракцией. Те обязательства, о которых вы говорили, являются контрактами, которые Администрация заключала сама с собой. Моя страна никогда не пойдёт на это. Любым обязательствам, которые принимает на себя суверенное государство, которое я имею честь представлять, ещё только предстоит появиться на свет в процессе переговоров.
— Чернь, — зарычал представитель Северной Америки. — Я же говорил вам, что вы слишком мягки с ними. Они все арестанты. Воры и проститутки. Они не понимают нормального обращения.
— К порядку!
— Вы ещё вспомните мои слова! Если бы мы были в Колорадо, я бы преподал им один-два урока. У нас знают, как надо обращаться с такими, как они.
— Пожалуйста, господин представитель, не нарушайте порядка.
— Я опасаюсь, — сказал представитель Индии, — я боюсь, что вынужден, по сути, согласиться с господином, представляющим Директорат Северной Америки. Индия никак не может согласиться с концепцией о том, что обязательства по зерновым поставкам являются не более чем клочком бумаги. Уважающие себя люди не играют в политические игры с голодом.
— И кроме того, — вмешался представитель Аргентины, — они же плодятся как животные, как свиньи.
Перед началом заседания проф заставил меня принять транквилизаторы. Он настаивал на том, чтобы я сделал это у него на глазах.
— Достопочтенный председатель, — сказал проф спокойно, — могу ли просить вашего согласия на то, чтобы подробно объяснить, что именно я имею в виду, прежде чем мы, возможно, придём к заключению о том, что переговоры должны быть прерваны?
— Прошу вас.
— Никто не возражает против этого? Меня не будут перебивать?
Председатель оглядел присутствующих.
— Согласие дано единодушно, — заявил он, — и, многоуважаемые члены Комитета, прошу вас учесть, что, если порядок будет нарушен ещё раз, я прибегну к правилу, предусмотренному пунктом четырнадцать. Приставам отдаётся распоряжение действовать в соответствии с этим пунктом. Свидетель может продолжать.
— Достопочтенный председатель, я буду краток. — Затем проф сказал что-то по-испански, я сумел уловить только слово «сеньор». Аргентинец помрачнел, но не ответил. А проф продолжал: — Я должен прежде всего ответить господину, представляющему Северную Америку. Это моя личная привилегия, поскольку он поставил под сомнение достоинство моих сограждан. Мне доводилось видеть, что представляет собой тюрьма, если смотреть на неё изнутри, поэтому я принимаю и, более того, я горжусь титулом «арестант». Мы, граждане Луны, — все арестанты и потомки арестантов. Уроки, преподанные нам Луной, весьма жёстки — Луна суровый педагог, и тем, кто сумел остаться в живых и усвоить эти уроки, уже нет причин стыдиться чего бы то ни было. В Луна-Сити человек может, ничего не опасаясь, оставить свой кошелёк без присмотра или свой дом незапертым. Хотелось бы мне знать, можно ли сказать то же самое о Денвере? Но, как бы там ни было, у меня нет никакого желания посещать Колорадо, чтобы там мне преподали один или два урока. Мне вполне достаточно того, чему меня научила Мать-Луна. Возможно, мы и чернь, но мы — вооружённая чернь. Позвольте мне также сказать уважаемому представителю Индии, что мы не играем в политические игры с голодом. Мы всего лишь просим открытого обсуждения сложившегося положения вещей, такого, которое проходило бы без политически обусловленной подтасовки фактов. Если нам удастся провести такое обсуждение, то я обещаю, что смогу указать на возможности, в соответствии с которыми Луна будет не только продолжать поставки зерна, но и сумеет значительно увеличить их объём, что будет чрезвычайно выгодно для Индии.
И представитель Индии, и представитель Китая выглядели возбуждёнными. Индиец начал было что-то говорить, прервал сам себя, а затем повернулся к председателю:
 
— Достопочтенный председатель, не будете ли вы столь любезны попросить свидетеля объяснить, что именно он имеет в виду.
— Свидетеля просят подробно изложить, что он имеет в виду.
— Достопочтенный председатель, господа члены Комитета, действительно существуют способы, которые могли бы позволить Луне в десятки и даже сотни раз увеличить поставки миллионам голодающих людей. Тот факт, что баржи с зерном продолжали прибывать строго по расписанию всё время, пока происходили известные вам события, и до сих пор прибывают строго по расписанию, доказывает, что наши намерения являются исключительно дружественными. Но если вы будете бить корову, то молока не получите. Переговоры о том, в каком именно количестве должны осуществляться поставки, должны основываться на фактически существующей ситуации, а не на ложной предпосылке о том, что мы все являемся рабами, обязанными выполнять квоты, которые мы никогда не обещали выполнять. Так на чём же мы остановимся? Будете ли вы упорно настаивать на том, что мы не свободные люди, а рабы, которые согласно некоторому договору принадлежат Администрации? Или признаете, что мы свободны, вступите с нами в переговоры и получите возможность узнать, как именно мы можем вам помочь?
— Другими словами, вы предлагаете нам купить кота в мешке, — сказал председатель. — Вы требуете, чтобы мы легализовали ваш незаконный статус… а затем вы соблаговолите рассказать нам о ваших фантастических проектах по поводу увеличения поставок зерна в десять, а то и в целую сотню раз. То, о чём вы говорите, просто нереально. Я являюсь экспертом по экономике Луны. А то, о чём вы просите, — невозможно; оно означает, что Большая Ассамблея должна признать существование новой нации.
— Тогда поставьте этот вопрос перед Большой Ассамблеей. Как только наш суверенитет и равенство с другими будут признаны, мы начнём обсуждение того, как нам увеличить поставки зерна, и обговорим условия. Достопочтенный председатель, мы выращиваем зерно, и оно принадлежит нам. Мы в состоянии выращивать гораздо больше. Но не как рабы. Суверенитет и свобода Луны должны быть признаны.
— Это невозможно, и вы знаете об этом. Администрация Луны не может отречься от выполнения своего священного долга.
— Похоже, — вздохнул проф, — что мы зашли в тупик. Я могу только высказать предложение, чтобы эти слушания возобновились после того, как мы все хорошенько подумаем. Сегодня наши баржи всё ещё продолжают прибывать… но в тот момент, когда я буду вынужден проинформировать моё правительство о провале переговоров… поставки будут прекращены.
Голова профа откинулась на подушку, словно его силы были полностью истощены, а может быть, так оно и было. Я-то чувствовал себя достаточно неплохо, но я был молод и имел опыт того, как посетить Терру и остаться в живых. Селениту в возрасте профа не стоит так рисковать.
После небольшой перебранки, которую проф проигнорировал, нас погрузили в машину и отправили обратно в отель. По дороге я поинтересовался:
— Проф, что вы сказали сеньору Жирное Брюхо, отчего у него так резко подскочило давление?
Он ухмыльнулся:
— Товарищ Стюарт провёл небольшое расследование в отношении этих господ и сумел обнаружить кое-какие интересные факты. Я спросил его, кому сейчас принадлежит один бордель, расположенный на улице Флорида в Буэнос-Айресе, и работает ли там у них сейчас одна рыжая девица.
— Почему вы спросили его об этом? Вы что, раньше часто посещали этот бордель? — Я попытался представить себе профа в подобной ситуации.
— Я там никогда не был. В последний раз я был в Буэнос-Айресе сорок лет назад. Дело в том, что бордель принадлежит этому господину, хотя и через подставных лиц, а его жена, красотка с волосами тициановского оттенка, некогда работала в этом заведении.
Я пожалел, что задал этот вопрос.
— Разве это не удар ниже пояса? И разве это дипломатично?
Проф закрыл глаза и ничего не ответил.