Восставшая Луна

— И меня, — эхом подхватила Вайо.
— Меня тоже! — сказала маленькая Хейзел Мид.
Через несколько минут набралось уже около дюжины добровольцев, начиная от Фина Нильсена и кончая Господином Деепричастный Оборот (который, если не брать в расчёт его пунктик, оказался совсем неплохим парнем). Проф переписал имена, пробормотал что-то насчёт того, что свяжется с ними, когда появится возможность воспользоваться транспортом.
Я отвёл профа в сторонку и спросил:
— Слушайте, проф, а вы не переутомились, занимаясь делами? Вы же знаете, что корабль, который должен был прибыть седьмого, отменён. Там сейчас поговаривают о том, чтобы ввести против нас эмбарго. Следующий корабль, который они отправят на Луну, будет боевым. Как вы планируете осуществить такое путешествие? В качестве пленного?
— Мы не будем пользоваться их кораблями.
— Чем же в таком случае? Вы собираетесь построить свой? У вас есть хоть какое-нибудь представление о том, сколько времени это займёт? Если вы вообще сумеете его построить, в чём я лично сомневаюсь.
— Мануэль, Майк говорит, что это необходимо, — и он уже всё продумал.
Я и сам знал, что это было необходимо. После того как нам стало известно, что умники из обсерватории Ричардсона умудрились переслать на Терру сообщение, Майк снова пересчитал наши шансы. На этот раз он давал нам только один шанс из пятидесяти трёх… и существовала настоятельная необходимость, чтобы проф отправился на Земную сторону. Но я не стал беспокоиться по поводу того, что невозможно; я весь день работал, чтобы мы сумели использовать этот единственный шанс из пятидесяти трёх.
— Майк обеспечит нам корабль, — продолжал проф, — он уже разработал проект, и сейчас ведётся работа над его осуществлением.
— Он уже разработал? Действительно? С каких это пор Майк у нас является инженером?
— А разве он не инженер?
Я совсем уже собирался ответить, но прикусил язык. У Майка не было учёных степеней. Он просто знал о технике больше, чем любой из людей. И о пьесах Шекспира, и о разных проблемах, и об истории, и обо всём, что угодно.
— Расскажите мне поподробнее.
— Мануэль, мы отправимся на Терру так же, как туда отправляют груз зерна.
— Что? Кого вы имеете в виду под словом «мы»?
— Тебя и меня. Все остальные добровольцы нужны были только в качестве декорации.
— Слушайте, проф, — сказал я. — Я никогда не отступался. Я трудился изо всех сил, даже когда вся затея казалась не более чем глупостью. Я носил грузила — они и сейчас на мне, — поскольку существовал шанс, что нам придётся отправиться в это отвратительное местечко. Но я подряжался отправиться туда на корабле, с пилотом, который поможет осуществить безопасную посадку, даже если в качестве пилота будет всего лишь киборг. Я никогда не соглашался отправиться туда в качестве метеорита.
— Очень хорошо, Мануэль, — сказал он. — Я всегда полагал, что у человека должна быть свобода выбора. Полетит твой дублёр.
— Мой кто?
— Товарищ Вайоминг. Насколько мне известно, если не считать тебя, она является единственным человеком, который достаточно тренирован для такого путешествия… ну, кроме нескольких жителей Терры.
Вот так и вышло, что я полетел. Но сначала я поговорил с Майком.
— Ман, мой первый друг, — сказал он снисходительно, — тебе не о чем беспокоиться. Я планирую отправить вас на барже КМ-187 серия 76, и вы без каких-либо хлопот прибудете в Бомбей. Но чтобы успокоить тебя, скажу, что я отобрал эту баржу потому, что её будут сводить с околоземной орбиты и посадят в Индии как раз тогда, когда Индия войдёт в поле моего зрения… и я добавил ещё один контур, который позволит мне перехватить управление с земли, если мне не понравится, как с тобой будут обращаться. Доверься мне, Ман, я всё продумал. Даже решение продолжать поставки зерна, после того как всё происходящее уже перестало быть тайной, было частью этого плана.
— Мог бы рассказать мне.
— Не видел необходимости тревожить тебя. Профессор всё знал, он должен был всё знать — я держал с ним постоянную связь. А твоя задача — просто позаботиться о нём и постараться, чтобы он сумел вернуться назад. И взять на себя его дело, если он умрёт, поскольку в этом отношении я ничего не могу сказать с уверенностью.
 
— Ладно, — вздохнул я, — но, Майк, ты, конечно, не думаешь, что, управляя баржей с такого расстояния, сможешь осуществить мягкую посадку? Тебе помешает уже то, что твои сигналы не смогут идти со скоростью выше скорости света.
— Ман, ты думаешь, что я ничего не смыслю в баллистике? Для той орбитальной позиции, на которой вы будете находиться, время от запроса до ответа и получения управляющего сигнала составляет менее четырёх секунд; и положись на меня, уж я-то не потеряю ни одной миллисекунды.
Обращаясь по околоземной парковочной орбите, вы за четыре секунды сможете по максимуму преодолеть расстояние в тридцать два километра, а по мере того, как вы будете заходить на посадку, это расстояние будет постепенно уменьшаться до нуля. Время реакции у меня значительно меньше, чем у пилота, осуществляющего посадку вручную, потому что я не трачу времени на оценку ситуации и выбор правильного образа действий.
Получается, что максимальное запоздание составит четыре секунды. Но в действительности оно будет значительно меньше, поскольку время реакции у меня гораздо меньше, так как я постоянно занимаюсь планированием и прогнозированием, предвижу, что может случиться, и создаю необходимые программы. Фактически я буду на четыре секунды опережать вас на траектории и мгновенно реагировать на всё, что происходит.
— Но в этой жестянке нет даже альтиметра.
— Теперь уже есть. Ман, пожалуйста, поверь мне. Я подумал обо всём. Я установил дополнительное оборудование единственно с целью успокоить тебя. Станция наземного контроля в Пуне уже посадила пять тысяч барж, у них ни разу не было осечки. Это замечательный результат; у них очень неплохой компьютер.
— Хорошо. Э… Майк, насколько силён удар, когда эти чёртовы баржи шлёпаются в океан? Сколько g?
— Удар не слишком силён. При выводе на орбиту баржи испытывают десятикратные перегрузки, затем перегрузка снижается до четырёхкратной… затем, перед самым приводнением, она обычно колеблется между пяти- и шестикратной. Удар о воду тоже будет не слишком сильным — примерно равным тому, когда падаешь в воду с высоты в пятьдесят метров. И при ударе вы не испытаете внезапного шока, перегрузка будет меньше трёх g. Затем вас выбросит на поверхность, вы ещё разок шлёпнетесь в воду, на этот раз слабо, а затем просто поплывёте, сила тяжести будет составлять один g. Ман, эти баржи делают настолько лёгкими, насколько это возможно, а всё ради экономии. Мы не можем позволить себе швырять их как попало, иначе у них швы разойдутся.
— Как мило. А что было бы, если бы тебе пришлось переносить ускорение от пяти до шести g? У тебя тоже разошлись бы швы?
— Я полагаю, что мне уже приходилось подвергаться шестикратным перегрузкам на том корабле, на котором меня сюда доставили. Если бы меня подвергли шестикратным перегрузкам сейчас, думаю, что оборвалось бы множество важных контактов. Однако меня больше заботят крайне высокие, кратковременные перегрузки, возникающие в результате ударных воли, которым я, по всей вероятности, подвергнусь, когда Терра примется бомбить нас. У меня недостаточно данных, чтобы сделать прогноз… Но я могу утратить функции, связанные с контролем над некоторыми из периферийных устройств, Ман. А в некоторых тактических ситуациях это может оказаться решающим фактором.
— Майк, ты действительно считаешь, что они будут нас бомбить?
— Судя по моим расчётам, да. Именно поэтому ваша поездка так важна.
На этом мы оставили разговор, и я отправился взглянуть на этот гроб. Лучше бы я остался дома.
Вам когда-нибудь приходилось видеть одну из этих дурацких барж? Это просто-напросто стальной цилиндр, снабжённый рулевыми и тормозными ракетами да ещё устройством радарного ведения. Она так же похожа на космический корабль, как пара плоскогубцев похожа на мою руку номер три. Эта баржа была вскрыта, и в ней как раз занимались оборудованием «жилых помещений».