Восставшая Луна

— Господин министр, — обратился проф к Райту, — готовы ли вы принять это в качестве ответа на свой вопрос?
— Такое заявление вызывает ряд новых вопросов. К примеру, о том, насколько далеко эта бомбардировка выходит за пределы акций, санкционированных Кабинетом Министров? Вы же видели то потрясение, которое отразилось на лицах людей, когда эти ужасные вспышки возникли на экранах видео. И в то же самое время Министр Обороны заявляет нам, что нанесение ударов с интервалами в двадцать минут продолжается до сих пор. Я думаю…
Я мельком взглянул на часы.
— По горе Шайен только что был нанесён ещё один удар.
— Вы слышали это? Слышали? — завопил Райт. — Он же гордится этим! Господин Президент! Необходимо положить конец этой кровавой бойне!
— Слушай, ты… господин министр! — взвился я. — Ты что, считаешь, что командный пункт сил космической обороны — это не военный объект? На чьей ты стороне?
— Мануэль!
— Я устал от этого вздора! Мне велели сделать дело, и я его сделал. Уберите к чёрту этого пустобрёха подальше от меня!
На какое-то время воцарилось потрясённое молчание. Затем кто-то тихонько поинтересовался:
— Можно мне высказать предложение?
Проф оглядел собравшихся:
— Если у кого-то есть предложение о том, как положить конец творящемуся здесь бесчинству, я буду весьма рад его выслушать.
— Следует признать, что мы не располагаем достаточной информацией о том, к каким последствиям может привести такая бомбардировка. Мне кажется, что нам следует снизить частоту этих ударов, которые наносятся сейчас через каждые двадцать минут. Давайте увеличим интервал и будем наносить удары, ну, скажем, через каждый час, а затем сделаем паузу, часа на два. Думаю, за это время мы успеем получить новую информацию. Затем мы могли бы принять решение о том, чтобы отложить атаку на Великий Китай по меньшей мере на двадцать четыре часа.
Почти все одобрительно закивали, по залу пополз шёпот:
— Здравая мысль!.. Да! Давайте не будем спешить!
— Мануэль? — Проф вопросительно взглянул на меня.
— Проф, вы прекрасно знаете ответ, — рявкнул я. — Не стоит всё валить на меня.
— Возможно, знаю, Мануэль. Но я устал, окончательно запутался и не могу его вспомнить.
Вайо внезапно сказала:
— Мани, объясни всё. Мне тоже нужно, чтобы мне всё объяснили.
Мне наконец удалось взять себя в руки.
— Основная суть дела заключается в законах гравитации. Для того чтобы дать вам абсолютно точный ответ на вопрос о том, в состоянии ли мы настолько кардинально изменить план атаки, мне нужен был бы компьютер, но одно я могу сказать определённо — следующие шесть снарядов уже вплотную приблизились к цели. Самое большое, что мы можем предпринять, — увести их с расчётного курса, но это, вполне возможно, приведёт к тому, что они упадут на какой-нибудь город, жители которого не были предупреждены. Мы не можем сбросить их в океан, для этого уже слишком поздно — гора Шайен отстоит от побережья на тысячу четыреста километров. Что же касается предложения о том, чтобы растянуть интервал между ударами до одного часа, то это откровенная глупость. Речь идёт не о капсулах подземки, которые можно в любой момент остановить, а затем снова пустить. Те предметы, о которых мы говорим, представляют собой падающие глыбы. И они будут падать вниз и ударяться о землю в какой-нибудь точке через каждые двадцать минут. Можно оставить всё как есть, и тогда они будут валиться на гору Шайен, на которой вряд ли уже осталось что-нибудь живое, а можно попробовать отклонить их, и тогда удар придётся по другому месту и приведёт к гибели людей. Столь же вздорной является и идея о том, чтобы на двадцать четыре часа отложить нанесение ударов по Великому Китаю. Сейчас у нас в запасе ещё достаточно времени, чтобы отменить бомбардировку Великого Китая, но недостаточно для того, чтобы затормозить движение нацеленных на него снарядов.
Проф утёр пот со лба.
— Я думаю, что на все вопросы были даны исчерпывающие ответы. Меня они, во всяком случае, удовлетворили.
 
— Но не меня, сэр!
— Господин Райт, сядьте на место. Я вынужден напомнить вам, что ваше министерство не является частью силовых структур, из представителей которых формируется военный кабинет. Если больше нет никаких вопросов — а я надеюсь, что их больше нет, — то я объявляю заседание закрытым. Нам всем необходим отдых. Поэтому давайте…
— Проф!
— Да, Мануэль?
— Вы так и не позволили мне закончить доклад. Завтра поздней ночью или рано утром в воскресенье нас ожидает куча неприятностей.
— И что же нас ожидает, Мануэль?
— Бомбардировки. Возможно, вторжение. К нам направляются два крейсера.
Это привлекло всеобщее внимание.
— Кабинет Министров свободен. Членов Военного кабинета попрошу остаться.
— Одну секундочку. Проф, когда вы вступали в должность, вы потребовали, чтобы каждый из нас написал заявление об отставке, не проставляя на нём даты.
— Да, правильно. Однако я надеюсь, что мне не придётся использовать ни одно из них.
— А по-моему, вам пора использовать одно из них.
— Мануэль, это что? Угроза?
— Называйте это как вам угодно. — Я указал на Райта. — Или я, или это трепло. Один из нас должен уйти.
— Мануэль, тебе нужно поспать.
Я моргнул, пытаясь привести в норму отчаянно слезящиеся от усталости глаза.
— Кто бы спорил, что не нужно! Я и собираюсь поспать. Прямо сейчас! Пойду отыщу где-нибудь в Комплексе кровать и завалюсь спать. Часиков на десять. Если по истечении этого времени я всё ещё останусь вашим Министром Обороны, можете меня разбудить. Если нет, дайте мне отоспаться.
К этому времени все присутствующие выглядели до глубины души потрясёнными. Вайо подошла и встала рядом со мной. Она ничего не сказала, просто молча взяла меня под руку.
— Всех, кроме членов Военного кабинета и господина Райта, попрошу удалиться, — сказал проф твёрдым тоном.
Подождал, пока большая часть присутствующих покинула нас, а затем сказал:
— Мануэль, я не могу принять твою отставку. Но с другой стороны, я не могу позволить тебе своими капризами подталкивать меня к чересчур поспешным действиям в отношении господина Райта — по крайней мере, не сейчас, когда мы все безумно устали и взвинчены до предела. Учитывая, что вы оба слишком переутомились, вам с ним было бы лучше принести друг другу взаимные извинения.
— Гм… — Я повернулся к Фину и, указав на Райта, спросил: — Он участвовал в сражениях?
— А? Нет, чёрт побери, не участвовал. По крайней мере, не в моих подразделениях. Ну что, Райт, как вы ответите на такой вопрос? Вы принимали участие в боях, происходивших здесь, когда на нас напали?
— Мне не представилось такой возможности, — сухо сказал Райт. — К тому времени, когда я узнал о том, что на нас совершено нападение, всё уже было кончено. Теперь вы ставите под сомнение как мою храбрость, так и мою лояльность. Я буду настаивать…
— Заткнись, — оборвал его я. — Если ты хочешь дуэли, то я уделю тебе первый же момент времени, который у меня окажется свободным. Проф, поскольку в оправдание его поведения нельзя даже сослаться на то, что он находится в состоянии сильного нервного напряжения, вызванного сражением, я не стану извиняться перед этим пустобрёхом за то, что он действительно пустобрёх. А вот вы, как мне кажется, не уловили главного. Вы позволили этому трепачу сесть мне на шею — и даже не попытались остановить его. Поэтому увольняйте либо его, либо меня!
Неожиданно Фин сказал:
— Проф, я полностью согласен с позицией Мани. Или увольняйте эту гниду, или нас с ним. — Он взглянул на Райта. — А если дело действительно дойдёт до дуэли, то тебе, приятель, сперва придётся драться со мной. У тебя обе руки имеются в наличии, а у Мани — нет.
— Для того чтобы справиться с ним, двух рук и не нужно. Но всё равно спасибо, Фин.
Вайо плакала — хотя она не издавала ни звука, я всё равно чувствовал это. Проф повернулся к ней. В его голосе прозвучало уныние: