Восставшая Луна

Я глубоко вздохнул и помянул недобрым словом тот день и час, когда меня угораздило стать Министром Обороны.
— И что ж нам теперь делать? Сдаваться? Нет, Майк! Пока мы будем в состоянии сражаться, мы ни за что не пойдём на это!
— А кто говорит о том, чтобы сдаваться? Ман, составляя свои прогнозы, я учитывал возможность возникновения такой ситуации. Только что поступила новая информация. Околоземную орбиту покинул ещё один крупный объект, отметка на экране радара имеет те же характеристики. Свои прогнозы я сообщу тебе позже. Мы не будем сдаваться. Мы ещё зададим им трёпку, приятель.
— И как же именно?
— Предоставь это дело своему старому другу Майкрофту. У нас здесь шесть баллистических радаров плюс ещё тот, что находится у новой катапульты. Новый радар я уже включил и сейчас переключаю своего умственно недоразвитого отпрыска на работу с расположенным здесь радаром номер два… Мы вообще не станем использовать новый радар для того, чтобы пеленговать эти корабли, — мы не позволим им даже догадаться о том, что он у нас есть. Для того чтобы вести наблюдение за этими кораблями, я использую радар номер три и время от времени — с интервалом в три секунды — проверяю околоземные орбиты на предмет новых стартов. Глаза всех остальных радаров плотно прикрыты, и я не буду пользоваться ими до тех пор, пока Великому Китаю и Индии не придёт срок отведать нашего угощения. Но даже тогда эти корабли моих радаров не засекут, потому что я не буду смотреть в их сторону — лучи пойдут совсем в другом направлении и под большим углом. А потом я устрою неразбериху, буду использовать радары, включая и выключая их через случайные промежутки времени… но только после того, как корабль произведёт пуск ракет. А любая ракета устроена так, что по определению не может нести большой электронный мозг. Ман, я обману их.
— А как насчёт бортовых компьютеров корабля, которые будут вести корректировку огня?
— Их я тоже обману. Спорим, что я сумею представить дело так, что они решат, будто у меня не два разных радара, а один, расположенный точно на полпути между настоящими? А как раз сейчас я работаю над… извини, но мне снова пришлось использовать твой голос.
— Ладно, переживу. И какие же команды я уже успел отдать?
— Если адмирал действительно неглуп, то он накроет всей имеющейся у него мощью тот конец старой катапульты, с которого производится выстрел — причём с максимальной дистанции, далеко за пределами того расстояния, на котором по нему можно будет стрелять из наших буров-пушек. Он в пух и прах разнесёт катапульту и наплюёт на радары, и в данном случае совершенно не важно, знает ли он о том, что собой представляет наше секретное оружие или нет. Поэтому я передал к голове катапульты приказ, то есть, я хочу сказать, ты передал приказ — подготовить к запуску все снаряды, которые у нас есть, а я сейчас рассчитываю новые траектории, по которым каждый из этих снарядов будет добираться до Терры. Затем мы произведём запуск, зашвырнём их в космос так быстро, как сумеем, — и без радарного сопровождения.
— Вслепую?
— Ман, ты прекрасно знаешь, что для того, чтобы провести запуск, радары мне не нужны. Я раньше всегда использовал их для того, чтобы проследить за грузами после их катапультирования, но в данном случае это ни к чему, а к самому процессу запуска радар не имеет ни малейшего отношения — в этом деле всё рассчитывается заранее, и контролировать приходится только работу самой катапульты. Сделаем так, весь свой боезапас мы, при помощи старой катапульты, отправим в космос, и пусть там наши снаряды потихоньку летят себе по своим траекториям — этим мы вынудим адмирала избрать своей первоочерёдной целью именно радары, а не саму катапульту, хотя, возможно, он решит ударить и по тому и по другому разом. Затем постараемся обеспечить ему кучу хлопот. Сделаем его положение настолько отчаянным, что ему не останется ничего другого, как подойти на расстояние выстрела и дать нашим парням шанс ослепить его.
— Ребятам Броуди такое придётся по душе. Тем из них, кто порассудительней. — Тут мне в голову пришла одна мысль. — Майк, ты сегодня смотрел видео?
 
— Я отслеживал передачи, но не могу сказать, что смотрел в полном смысле слова. А почему ты спрашиваешь?
— Посмотри сейчас.
— Ну, посмотрел. И что?
— А то, что для приёма сигнала мы сейчас используем очень неплохой телескоп, и, кроме него, есть ещё и другие. Так зачем тебе пеленговать корабли радаром?
Майк замолчал на целых две секунды.
— Ман, мой лучший друг, а ты никогда не думал о том, чтобы занять должность компьютера?
— Мне расценивать это как проявление твоего сарказма?
— Нет, Ман. Просто я чувствую себя пристыженным. Все эти инструменты из обсерватории Ричардсона — телескопы и прочая белиберда, я ведь никогда не рассматривал их как факторы, которые мне стоит учитывать в своих расчётах. Я глупец, и я признаю это. Да, да, да, да, да, да. Наблюдать за кораблями в телескоп и не использовать радар, если они не начнут отклоняться от своего нынешнего курса! Да тут ещё и масса других возможностей открывается. Ман, я просто не знаю, что сказать, за исключением того, что мне никогда не приходила в голову мысль о том, чтобы использовать телескоп. Моими глазами всегда служили имеющиеся у меня радары. Я просто никогда не представлял…
— Майк, прекрати!
— Но я говорю именно то, что думаю.
— Майк, разве я извиняюсь перед тобой, когда ты успеваешь подумать о чём-нибудь раньше меня?
— В твоём утверждении присутствует нечто, не поддающееся прямому анализу, — медленно ответил Майк. — Моей функцией является…
— Кончай корчить из себя мученика. Если идея хорошая — просто используй её. Из этой идеи могут родиться другие. Всё, я отключаюсь и спускаюсь вниз.
В машинном зале Майка я пробыл совсем недолго, когда позвонил проф.
— Ставка верховного командования? Вы получали известия от фельдмаршала Девиса?
— Я здесь, проф. В главном машинном зале.
— Вы не присоединитесь к нам в офисе Надсмотрщика? Нужно принять кое-какие решения и кое-что сделать.
— Но, проф, я работал. И сейчас работаю.
— Нисколько не сомневаюсь. Я уже объяснил остальным, что программирование баллистического компьютера — задача настолько деликатного свойства, что вы просто обязаны всё перепроверить лично. И тем не менее кое-кто из наших коллег полагает, что Министру Обороны следует присутствовать здесь во время этой дискуссии. Поэтому, когда вы достигнете такой стадии работы, что ваш помощник — его ведь, кажется, зовут Майк? — сможет закончить остальное, не будете ли вы столь любезны…
— Я всё понял. Ладно, я сейчас подойду наверх.
— Очень хорошо, Мануэль.
— Анализ фонового шума показывает, что в помещении находится около тридцати человек, — сказал Майк. — Ман, судя по всему, там что-то затевается.
— Я это почувствовал. Лучше подняться и поглядеть, что там происходит.
— Ман, я надеюсь, ты будешь держаться рядом с телефоном.
— Буду. Проследи за тем, что происходит в офисе Надсмотрщика. Я сообщу тебе, если мы переберёмся куда-нибудь в другое место. Увидимся, приятель.
В офисе Надсмотрщика толпилось всё правительство, как действующие министры Кабинета, так и те, кого ввели в состав правительства просто для того, чтобы придать ему вес. Вскоре обнаружился и источник неприятностей — малый по имени Норман Райт. Специально для этого типа в своё время придумали такую вещь, как «министерство по связям с искусством, наукой и вероисповеданием». Создание этого министерства являло собой пример политической игры в бирюльки. Это была уступка Новолену, на которую пришлось пойти, поскольку большинство в Кабинете составляли товарищи из Л-Сити. С другой стороны, это была подачка самому Райту, по собственной инициативе возглавившего одну из групп Конгресса, в которую входили люди, склонные больше болтать, чем заниматься делом.
Проф попросил меня вкратце изложить Кабинету ситуацию, связанную с ведением войны. Что я и сделал, по-своему: