Морриган. Отраженье кривых зеркал (СИ)

– Мне нужна твоя помощь, – без лишних предисловий сказала она. – Я сумела проникнуть в Пропасть…
– О, так мы в Пропасти! – Черные глаза загорелись воодушевлением.
– … но не могу найти бокора для Рианнон. Судя по тому, что я смогла узнать, их только двое на целый город. Но никто не торопится называть мне имена этих двоих – как и открывать принадлежность к тому или иному Дому. Сомневаюсь, что они одиночки – носителей такой магии вряд ли оставят без должного внимания.
  
Морриган вкратце объяснила матери иерархию Пропасти. Та слушала молча, но казалась рассеянной – взгляд ее бездумно скользил по стенам комнаты. Морриган раздраженно выдохнула. Безучастность матери выводила ее из себя – все-таки речь шла об их Риан! Это лишний раз уверило ее в мысли, что Бадб Блэр выгоднее было бы видеть Рианнон мертвой ведьмой, нежели живой. Она научила бы дочь своей магии – тому, от чего до сих пор открещивалась Морриган. Вот только у Риан, стань она личем, выбора не будет: магия мертвых ведьм и колдунов кардинально отличалась от магии живых. Последняя будет ей уже недоступна, и только за счет первой ей удастся поддерживать некое подобие жизни.
Морриган знала: ничего не происходит просто так. За любую магию, отличную от белой, приходилось расплачиваться чем-то: спокойным сном, здоровьем… жизнью.
– Мне нужна твоя способность беспрепятственно перемещаться по городу и слышать людские разговоры, – закончила она. – Рано или поздно, но кто-то из жителей дна должен упомянуть о бокоре. Или упомянуть тех, кого он воскресил – а через них можно проложить ниточки и к самому воскресителю.
Бадб рассеянно покивала.
– Мама, Рианнон – не я, – напряженным голосом сказала Морриган. – Черная магия ей противна, ты же знаешь.
– Магия бокора – тоже черная магия, – заметила Бадб.
– К ней мы прибегнем лишь однажды. Возможно, даже удастся стереть воспоминания Рианнон о собственной смерти, чтобы они не преследовали ее. Если же Риан станет личем, ей придется каждый день обращаться к черной магии. Забыть о медицине и о целительстве, ведь мертвые не могут исцелять живых, только забирать их силу. Риан… никогда не простит нам, если мы не попытаемся спасти ее, настоящую. Если отберем у нее единственный шанс исполнить свою мечту – помогать людям.
Бадб вздохнула, признавая правоту Морриган. Но не удержалась, чтобы не пробормотать себе под нос что-то похожее на: «и в кого она такая?». И впрямь – в кого?
Об их отце Морриган не знала ровным счетом ничего – в их неимоверно странной семье это было запретной темой. Бадб с самого детства сестер, даже не стараясь смягчить резкие слова, говорила, что их отца для нее не существует. И Морриган, и Рианнон очень быстро поняли, что некоторые границы, установленные вспыльчивой Бадб, переходить не стоило. Так может, именно отец – та причина, по которой Рианнон так разительно отличалась от них обеих? И если Морриган предпочитала охотиться за людьми и жила этим, то Риан хотела людей… спасать.
– Я сделаю все, что в моих силах, и без информации о бокоре не вернусь. – Даже голос Бадб изменился – стал более мягким, что ли. Более подобающим безутешной матери, потерявшей дочь. Но была ли она безутешна?
– Хорошо, – сдержанно ответила Морриган. – Буду ждать.
Посчитав разговор законченным, Бадб обратилась в ворона и вылетела в приоткрытое окно.
Ожидание оказалось мучительным. Не в силах усидеть на месте, Морриган меряла комнату шагами. Застывала, подходила к сфере с душой сестры, нежно прикасалась к ней кончиками пальцев. Казалось, что в этот момент Рианнон чувствует ее присутствие рядом, как восприимчивые люди ощущают присутствие духов предков за своей спиной – ободряющих, оберегающих. Глупая иллюзия – разделенная на две половины, Риан не существовала – ни в мертвом воплощении, ни в живом, и так будет, пока порванная нить, связующая тело и душу, не будет восстановлена. И это мог сделать только бокор – черный жрец вуду, которому подвластно воскрешение мертвых без обращения к некромагии, а значит, без превращения их в личей. Все дело в том, что бокоры – при наличии пойманной в ловушку или филактерий души – вдыхали жизнь в мертвое тело, тогда как некромаги заменяли живительную энергию энергией смерти.
Злясь на мать за долгое отсутствие – та наверняка потратила уйму времени на изучение Пропасти только лишь для того, чтобы удовлетворить любопытство, Морриган едва не сокрушила все вокруг. В конце концов создала в центре стены мишень и принялась метать в ее центр созданные из воздуха ножи. Причинить вред сотворенное подобным образом оружие не могло – но вот для снятия напряжения и тренировки меткости подходило идеально.
Бадб появилась в тот момент, когда пущенный Морриган из-за спины нож ловко вошел в «яблочко» и тут же распался на искры одним ее мысленным призывом. Морриган провела рукой, стирая иллюзию мишени, и порывисто повернулась к матери.
– Ну что, узнала что-нибудь?
– Интересное, надо сказать, местечко эта ваша Пропасть.
– Мама! – нетерпеливо одернула ее Морриган.
Бадб скривилась, театрально тронула пальцами виски, намекая на повышенный тон дочери, но ее подобными жестами смутить было непросто – сама та еще актриса.
– Должна признать, сплетников в Пропасти немного – видимо, отступникам как никому очевидно, что уши есть и у стен. Пришлось мне прибегнуть к чарам, иначе нужную информации я искала бы до второго пришествия.
– И что ты узнала? – Морриган мало волновало, каким именно способом Бадб получила желаемое. Наверняка, вспомнив былые годы, заполучила себе в пользование живого слугу. С нее станется. Сейчас важен был только результат.
– То, что сказали тебе, не совсем верно – в Пропасти три бокора, а не два. – Бадб ни за что не упустила бы случая указать Морриган на ее ошибку. – Один, правда, на старости лет совсем выжил из ума – говорят, он намеренно коверкает ритуал воскрешения и вместо того, чтобы вдохнуть душу в тело, он забирает ее, посвящая своему геде лоа. Как бы то ни было, свою дочь в руки старому безумцу я не отдам. А значит, остается только Векеса Анен или Ганджу Ямара. Один принадлежит Дому Маккормак, второй Дому О`Флаэрти. Глава первого Дома, – Бадб закрыла глаза, припоминая, – Эрин Маккормак, немолодая и весьма заносчивая особа. Во всяком случае, так говорят. Глава второго, напротив, довольно молод. Ходят слухи, что Доминик О`Флаэрти фактически убил своего отца, чтобы занять его место и стать главой Дома. То ли наслал на него проклятие, которое медленно выпивало из него жизненные силы, то ли подливал ему отцу яд в вино, от которого тот долго и мучительно умирал.
Морриган фыркнула, всем своим видом давая понять, как она относится к подобного рода слухам. Интересовало ее другое: главой первого дома была женщина, второго – мужчина. С мужчинами она ладила куда лучше. К тому же, если Эрин Маккормак была дамой с характером, то договориться с ней о помощи бокора будет совсем непросто. А раз он принадлежит ее Дому, вряд ли будет действовать по собственной инициативе – если это вообще принято среди жителей Пропасти.
– Ты знаешь, где находится Дом О`Флаэрти? – приняв решение, спросила она.
Бадб пренебрежительно фыркнула.
– Ну разумеется! – Едва договорив, она перекинулась в ворона и вылетела в окно.
Не тратя времени, Морриган схватила сумку с ведьминскими атрибутами и, покинув комнату, спустилась на первый ярус «Подземелья дракона». Слава богу, Нэнси нигде не было видно – тратить драгоценное время на беседы со словоохотливой блондинкой Морриган была не настроена.
Порыв ветра распахнул полы черного плаща. И откуда ветер взялся здесь, в Пропасти? Не иначе проделки стихийных магов – для придания большей реалистичности городу или же для того, чтобы здесь вообще можно было дышать. Ворон описал круг над головой Морриган и мягко спланировал на плечо. Удивленно повернув голову, она некоторое время смотрела на черную птицу. После десятков пройденных городов с неизменными законами и порядками непросто свыкнуться с мыслью, что можно спокойно прибегать к черным чарам – или разгуливать с ее источником и воплощением на плече.