Утопающий во лжи 15 (СИ)

Процесс был болезненным, мучительным. Я чувствовал, как моя старая, могущественная душа сжимается, урезается, подгоняется под параметры жалкого гоблина. Словно океан пытались втиснуть в кувшин. Однако это было необходимо, это была цена свободы и новой жизни.
Одновременно с тем, как память и навыки адаптировались во мне, или, лучше сказать, я к ним подстраивался, словно примеряя чужую одежду. Завихрения энергии Астрала окончательно отсекались от моей души невидимым клинком, и она проявлялась в этой реальности, материализовалась в физическом мире. Я же отстранялся от тех странных ощущений измерения бушующего Ничто, от Хаоса между мирами, от воя умирающих Вселенных.
  
Как и от мириадов сгинувших душ и вечностей, где только сгоревшие души в горниле погибшего дретча защитили меня от полного уничтожения. Ну, может, и полученная особенность Двойственность души тоже оказалась полезна. Вот сейчас только доподлинно сказать этого я не мог, не имел возможности проверить. Слишком много переменных, слишком сложен был ритуал.
Да и после смерти, а я действительно умер, и это произошло без каких-либо сомнений, ведь иначе это заметили бы и местный лорд, и сам Антерос. Алчные сущности, так ловко забравшие своё благословение, Искры которого я в самом конце той жизни всё же сумел ощутить и рассмотреть внутренним зрением. Их извлечение было лучшим подтверждением этого предположения, доказательством того, что теперь они всё-таки считают меня мёртвым.
Как же они ошиблись! Как смешно и как радостно было от этой мысли на моей душе! Торжество переполняло меня, опьяняло лучше любого вина. Я — Лорд Афет! До чего же ошибались эти проклятые ничтожества, эти самонадеянные боги!
Хотя нет, не Лорд Афет. Это была ложь, обман, иллюзия. Я всегда был Ирчином, старым гоблином, что сумел обмануть даже богов. Именно это знание наполняло меня тёмной гордостью, почти безумной радостью.
Надеюсь, я не заблуждаюсь, исходя из памяти Журека, ну или теперь уже моей памяти, ведь границы между нами стирались с каждым ударом сердца. Ведь если инсектоиды атакуют мир Асшор в таких количествах, если вторжение такого масштаба происходит без сопротивления… То Асхок, этот ничтожный лорд, погиб или, что хуже для него, оказался порабощён, превращён в марионетку.
Проклятое нурглово семя! Не Разоритель он, а Восхвалитель себя самого, вот кто он на самом деле, вот его истинная суть! Зато теперь, скорее всего, раб либо Сионшо, либо самого Антероса, либо каких-то других тёмных сил, если его продадут. Как минимум я поступил бы скорее всего именно так. В данное мгновение, если я и сожалел о чём-то, то только о том, что лично оборвать его жизнь мне не довелось, не получилось насладиться его предсмертной агонией, не увидел страха в его глазах.
Эти мысли шли фоном в сознании, пока я из жалких крох маны, всего в пятьдесят восемь единиц в резерве, вручную создавал точечное заклинание лечения. Затрачивая всего десять единиц маны на простейшую манипуляцию, закрывая рану на шее. Магия целенаправленно текла по энергоканалам, локально сплетала разорванные ткани, останавливала кровотечение.
Насилу наконец-то распахивая глаза, впервые за долгое время, что провёл в Астрале, наблюдал за этим миром обновлённым зрением. Впитывая детали, я смотрел с истинным удовольствием, с непередаваемым наслаждением на трепещущее пламя в масляных лампах у стен тоннеля. Как языки огня танцуют в воздухе, отбрасывают причудливые тени на камень. На тужащихся воинов, которые из последних сил удерживают большие стальные врата, искорёженные, пробитые во множестве мест, с большим количеством дыр от лап инсектоидов, что пытались прорваться внутрь.
Лорд Афет, вот же хитрая тварь какая, вот же ловкий обманщик! Кстати, ведь та ведьма из мира деревьев Тесайла меня не обманула, говорила абсолютную правду. Сказав мне те слова много лет назад, переубедив тот мой первый порыв убить её немедленно. Их я сейчас вспоминал вновь, так словно слышал прямо сейчас, эхо из прошлого, голос из уже мёртвого мира:
— Что ты получишь за то, что убьёшь меня? — скрипуче спрашивала она тогда, глядя в мои глаза без страха. Древняя, мудрая, измученная жизнью и бесконечными атаками наших офицеров. — Не отвечай, мне ведомо грядущее. И ты сумел прорваться через моих стражей и защитный барьер не просто так, не случайно. Каким бы ты ни был умелым воином, без моей помощи, тебе это не удалось бы. Вот только я вижу, что тебя тяготит боль, которую заглушить уже ничто не способно, кроме криков сгорающего мира целиком, кроме смерти самих Богов.
Она подошла ближе, протянула руку, покрытую древесной корой в мою сторону:
— Так позволь мне дать тебе такой шанс! Шанс обмануть твоих хозяев, чтобы они сами стремились к твоему возвышению, не подозревая о своей ошибке. Не говори, я вижу твои сомнения, они написаны на твоём лице, вижу их в твоей судьбе. Ведь сейчас со своей стороны я готова заплатить собственной жизнью, только чтобы в будущем ты покарал их всех. Всех до единого, богов, демонов, лордов! Меня же эта рабская жизнь под гнётом Богов и демонов уже достаточно утомила, я устала от неё, от этого вечного обмана…
Те слова пронеслись в моём сознании в одно мгновение. В тот самый миг, когда под моими ногами вспыхнул контур пентаграммы, начертанной её кровью. Точно такой же, как и под оседающим уже мёртвым телом той могущественной ведьмы, что пронзила своё сердце ритуальным кинжалом. Не дав мне выбора, не оставив возможности отступить. Кровь хлынула фонтаном, залила руны, активировала ритуал.
На деле же и она, а точнее, Искра души Лорда Афета, что жила в её теле, просто жаждала использовать меня в своих целях, как пешку в великой игре. Попросту скрывая свои истинные намерения до определённого момента, выжидая, плетя паутину интриг. Пока Искра души Лорда Афета не пробудится в полную силу, не обретёт сознание.
Уж не знаю, удалось ли ведьме из расы живых деревьев самой сбежать из гибнущего мира Тесайла, может быть, она нашла лазейку, такую же, как и я. Однако своё обещание она выполнила в полной мере, сдержала слово. Ведь этот участок моих воспоминаний, критически важный, содержащий истину о моей сущности, до этого самого момента, пока моя душа была скрыта в оболочке искры Лорда Афета, оказался заблокирован.
Так искусно, с таким мастерством, что даже обладая разумом, достигшим второго божественного предела, уровня, на котором я мог манипулировать огромным количеством сознаний, я найти эти воспоминания так и не смог. Печати на разуме оказались совершенны, неприступны.
Да и, судя по последним словам Асхока перед моей смертью, его триумфальному монологу победителя, и он не сумел этого сделать, не проник в тайну. Ведь он верил до последнего, что я действительно Лорд Афет, перерождённый демон. При том что это была ложь, величайший обман в его жизни, который привёл к её концу.
Я всегда был тем старым гоблином Ирчином, простым десятником, который стал почти что богом. Либо благодаря манипуляциям с моей душой древесной ведьмы, её мастерству в магии душ, все посчитали, что мою истинную душу поглотила Искра самого Лорда Афета, что я был стёрт, уничтожен. На деле же она скрыла меня в ней, спрятала, как драгоценность в футляре.
Причём даже не зная всех этих подробностей из-за заблокированной памяти, действуя интуитивно, по наитию, ритуал с Журеком я провёл таким образом, что в новое тело перенёс только строго выделенные участки своей души. Её суть, её основу, её ядро, то, что делает меня мной. Так, чтобы никто не смог заметить, как ускользает совсем крошечная часть могущественной сущности, в которую было вложено огромное количество очков Системы.
  
Не пытаясь перенести навыки Системы или тонкие энергетические тела, всю ту сложную структуру, что нарабатывалась столетиями. Только самого себя, только голую душу. Да, потерял очень многое, силу, знания и даже артефакты, но стал свободен, вырвался из клетки. В итоге, что ещё важнее, остался жив, когда все мои враги думают, что я погиб, сгорел в последней битве.