Утопающий во лжи 15 (СИ)
Аккомпанемент, слово, которому научила меня Лея Фрет, которая от меня не отходила ни на шаг, более чем обосновано боящаяся не то, что подходить, попадаться на глаза Себии. Особенно после того, как сильно повысился уровень нашей чернокожей демоницы.
Лея цеплялась за меня, как за единственный столб в лютую метель или бурю. Её страх был оправдан, хоть она и старалась его не показать, не плакала, не истерила, просто двигалась тише, была более внимательной, смотрела по сторонам. Она словно поняла, что Себия в любой момент может начать убивать и не важно кого, как зверь, которого слишком долго загоняли в клетку. Всем было очевидно, чем выше становился уровень нашего лидера, тем сильнее менялся воздух рядом с ней: сухой жар в сыром подземелье, запах раскалённого металла, лёгкое мерцание, будто в ней поселилось сердце дракона.
Причём после срыва ритуала по призыву нашего господина, Себия словно замкнулась в себе, её явно одолевало предчувствие и что самое паршивое, я ничем не мог ей помочь, ведь был с ней не согласен, с её фанатичной преданностью. При этом хоть у меня в голове и возникали мысли отступиться от приказов господина Таталема Со, ведь он очень уж вероятно, что погиб и теперь в нашей миссии не было много смысла. Однако сказать это Себии даже я не мог решиться. Сначала, потому что убеждал себя в том, что господин всё же вернётся, а потом просто опасаясь за свою жизнь. Ясно ведь — Себия была не права, смысла в отданных приказах больше нет, нужно мыслить шире! Избавиться от тянущего нас в бездну груза, от этой никчёмной обузы из простых рабочих гоблинов.
Я не боялся смерти, я опасался бессмысленной смерти. Когда гибнешь в бою, это неприятно, но это твоя ошибка, переоценка собственной силы или неверно просчитанные обстоятельства. Когда гибнешь, потому что кто-то рядом сошёл с ума от горя и силы, это уже не война, а дурная шутка Судьбы. Себия могла убить меня не нарочно, одним всплеском ярости, одной неудачной командой или из-за одного моего шага в сторону, который она сочтёт предательством.
Воистину самое мерзкое, что я прекрасно понимал её. Я видел, как она держится за приказ господина, как за последнюю жилу раба над пропастью. Если она оборвётся, ей придётся признать, что он мог исчезнуть навсегда. Такое признание убивает сильнее адских мук холода Преисподней.
Ведь когда мы разбили лагерь, то оказались в действительно невероятно удачном месте, которое подобрал для нас господин Таталем Со. Где был прекрасный доступ к проточной воде в неограниченном количестве, да и места для нашей огромной армии в несколько тысяч голов оказалось более чем достаточно.
Эта дислокация и правда была словно создана для армии. Большой зал, где потолок уходил в черноту так высоко, что свет ламп не доставал до сводов. Вода — холодная, быстрая — текла по естественному руслу, чистая настолько, что в ней можно было видеть отражение огня. Боковые тоннели давали выходы для дозоров, а каменные уступы — идеальные позиции для обороны. Слишком идеальные.
В силу чего мне мерещилось, что господин выбирал это место не как временную стоянку, а как убежище. Как гробницу, или даже купель возрождения, на случай, если путь назад закроется.
Так вот спустя ещё месяц. Месяц планомерной охоты, Себия, собирая с гвардейцев очки Системы в накопители, повысила свой уровень до сотого и решила пройти перерождение, несмотря на мои попытки отговорить её. Ведь время для столь серьёзного решения и шага ещё явно не пришло. Однако мои слова она просто проигнорировала и спустя неделю спорить с ней уже было попросту физически опасно.
Сотый уровень — это не просто цифра. Это черта, после которой тебя начинает менять не опыт, а сама природа силы. Я видел таких. Они становились больше, тяжелее для мира, словно реальность прогибалась под их шагами. Себия дошла до этой черты, как существо, который бежит в горящую хижину, потому что снаружи ещё страшнее.
Её глаза потемнели, а потом в них появился новый оттенок — огненный, ничем уже не напоминающий хуманский. Я заметил, как камень под её ладонью однажды посерел и покрылся тонкой сеткой трещин, будто от жара. Без какого-либо сомнения тогда я понял: спорить с ней, значит рисковать быть обращённым в пепел не из злобы, а из-за её сурового характера, и моей возможной ошибки.
Не знаю, предполагал, предвидел ли это господин Таталем Со или это заслуга удачи или самой Себии, но если до этого дня я был главной силой нашей армии, то с этого момента всё изменилось.
Иллюстрация. Могущество, пугающее даже демонов.
Сила Себии стала ощущаться, как давление в ушах перед ледяной бурей. Она шла через лагерь, и гвардейцы невольно распрямлялись, гоблины рабочие замирали, а пламя в лампах робко тянулось к ней тонкими языками, будто узнавая родное существо. В ней не было прежней теплоты, той человечности, что проявлялась в редких улыбках, в коротких весёлых словах. Остались цель и огонь.
И этот огонь был красив. Прекрасен, как пожар в храме.
Всё же собрать в этих благостных бесконечных пещерах чуть больше семидесяти тысяч очков Системы, для армии в две тысячи воинов оказалось совсем не сложно. Тем более за целый месяц и две удачно подвернувшихся атаки самих же инсектоидов на ближайшие гнезда, это было не так уж и сложно.
Таким образом, даже наш лагерь не был подсвечен для лазутчиков из соседних по расположению огромных ульев. Являющихся основной силой данного сектора пещер, распростёртого на сотни вёрст вокруг.
Подземелье кормило нас щедро, как кормят скот перед тем, как пустить под нож. Жуки нападали на жуков, хозяева гнёзд грызли друг друга в попытке найти слабину. Лишь мы входили в эти схватки, как третья тень: добивали, собирали, вырезали самых жирных и сильных, не оставляя даже мёртвых. Очки Системы лились к нам, как тёмная вода во время бури.
Кстати, всё это время я ловил себя на одной мысли, от которой становилось холодно даже мне: подземелье принимало нас слишком легко. Без больших потерь. Без настоящего испытания. Словно оно копило свою цену и собиралось взыскать с нас за эту удачу.
Ну, а уж если господин действительно исчез не случайно… если его стёрли, тогда кто-то достаточно сильный уже заметил нас. Причём этот кто-то может прийти не через тоннель, а через саму Тьму между мирами, оттуда, где наши лампы не светят, а крики гоблинов звучат как молитвы.
Глава 2
Рождение огненного чудовища. Себия
Тьма грядущего откровения сгущалась над моими мыслями, словно саван, сотканный из предчувствий и страхов. При всей удачности нашего продвижения в мире Ссшорс, этом проклятом мире хитиновых тварей и беспросветных тоннелей, над которыми не всходит никогда светило. Когда даже потерь среди подчинённых практически не было, и гвардейцы развивались невероятно быстро, впитывая силу, как иссохшая земля впитывает первые капли долгожданного дождя. В силу чего тот факт, что ритуал открытия разлома к нашему повелителю не удался, для меня лично оказался чересчур тревожным. Нет, это слово было слишком бедным, слишком бессильным передать ту бездну отчаяния, что разверзлась во мне.
Переживания терзали мою душу слишком сильно, вгрызаясь в самую суть моего существа острыми когтями сомнения и страха. Я просыпалась среди ночи, задыхаясь от кошмаров, где господин Таталем Со смотрел на меня с укором из глубин ледяной бездны, его лик был искажён разочарованием. Каждое утро я вставала с тяжестью на сердце, словно кто-то положил туда камень, холодный и неподъёмный. Особенно при том, что мне приходилось в своих решениях полагаться на силу Тхагаси. Который, я чувствовала это явственно, всеми фибрами своей измученной души, ощутил свободу, даруемую этим миром и наставления господина начал забывать с пугающей скоростью.
Мериот менялся. День за днём, словно яд медленно растекается по его жилам, отрава забвения проникала в его разум. Он уже не произносил имя господина с прежним благоговением, уже не трепетал перед памятью о Великом Таталеме Со. Иногда я ловила его взгляд, в нём плескалось нечто новое, нечто дикое и своевольное, что заставляло мой желудок сжиматься от тревоги. Это была свобода раба, сорвавшегося с цепи и почувствовавшего вкус воли, но разве может тварь существовать без хозяина? Разве не превращается освобождённый раб в зверя, утратившего человеческий облик?
