Утопающий во лжи 15 (СИ)

Скользил по поверхности, как водомерка по глади пруда. Отскакивая в стороны от неповоротливых выпадов Ратников. После чего без каких-либо проблем наносил жалящие удары в почти что не защищённые спины этих могучих жуков, туда, где хитиновый панцирь был тоньше, где сочленения давали слабину.
Мои передние лапы, заострённые до невозможности, пробивали даже их толстую броню. Входили в плоть с хрустом, взрывали внутренности. Ратники ревели, извивались, пытались дотянуться до меня, но тщетно.
  
С трутнями вообще проблем не возникло, я словно гвозди в доску заколачивал. Насаживая их тела на две передних острейших лапы, нанизывая, как мясо. Поднимал над головой эти извивающиеся тела, смаковал их предсмертную агонию, прежде чем швырнуть в сторону.
Причём разница в нашей скорости восприятия, благодаря улучшенному интеллекту и параметрам боевой формы, приводила к тому, что я, как тайфун, как буря, проносился по рядам зазнавшихся инсектоидов. Они казались мне движущимися в густой патоке, неповоротливыми, предсказуемыми, жалкими.
Мне, если честно, даже не верилось, что одно только наличие боевой формы может изменить ситуацию столь кардинально. Это было похоже на чудо, на божественное вмешательство. Ещё недавно я лежал в снегу, умирающий, беспомощный. Зато сейчас был воплощением смерти, жнецом душ.
Особенно учитывая, что даже попытки атаковать меня дистанционно у лазутчиков инсектоидов ни к чему не привели, их шипы, такие смертоносные раньше, отскакивали от хитинового панциря. Ведь толстый хитиновый панцирь толком пробить они так и не смогли, оставляли только царапины, да небольшие трещины. Полученная с боевой формой возможность пожирать плоть противника и регенерировать свела к нулю все попытки меня измотать и обескровить. Ведь чего уж там, ранения я всё же получал и среди Лазутчиков были меткие счастливчики, нашпиговавшие моё брюшко иглами.
Но каждый съеденный трутень восстанавливал мои силы, залечивал раны. Это был замкнутый цикл, чем больше я убивал, тем сильнее становился.
Правда, на деле все обстояло не так радужно, как мне изначально казалось в пылу битвы, в эйфории победы. Ведь, успокоившись и оглянувшись вокруг, когда адреналин начал спадать, когда боевое безумие отпустило, я обнаружил ужасающую картину. Что почти всех моих союзников, кого я пытался спасти, кого вёл за собой, надеясь вывести из ада, инсектоиды всё же успели подъесть, сожрать заживо.
Тела гоблинов, изуродованные, обглоданные до костей — валялись в снегу. Алая кровь пропитала белый покров, превратив окрестности в кровавое месиво. Не так уж и споро мне удалось приспособиться к моей новой силе, драгоценные минуты ушли на координацию движений. Истрачены на манёвры уклонения, да и в целом, чтобы забить до смерти двух Ратников, времени ушло много, может быть, полчаса, а то и больше.
Благо Лазутчики с их невидимостью в глубоком снегу выглядели более чем позорно, оставляли явные следы, вздымали снежную пыль. В силу чего как раз с ними разобраться не составило труда, я выслеживал их, как опытный охотник. Ведь бездонную сумку я не потерял в суматохе бегства, она по-прежнему висела на поясе. Да и всевозможных стальных щитов у меня было в достатке, награблен… то есть, накопленных за годы службы.
Так что сближаться с лазутчиками я мог почти что без риска — прикрываясь щитом, ловя их шипы металлом, после чего бросался в атаку.
Учитывая же, что я даже не замечал, как поглощал очки, то пропущенные мной крики пожираемых гоблинов, их предсмертные мольбы о помощи, уже не выглядели так удивительно. Я просто не слышал их, погруженный в битву, в кровавый транс.
Внимание! Вы получили 8 ОС (46/200)
…
Внимание! Вы получили 12 ОС (204/200)
Внимание! Ваш уровень повышен до 11 (4/220)
Вам доступно 2 свободных очка характеристик.
…
Внимание! Вы получили 6 ОС (222/220)
Внимание! Ваш уровень повышен до 12 (2/240)
Вам доступно 4 свободных очка характеристик.
Отвлёкшись от Системных сообщений в интерфейсе, золотые руны плыли перед глазами, требуя внимания, и мыслей о возможных проблемах из-за набранных в беспамятстве уровней. С которыми решить вопрос более чем получится, я могу сказать, что повышал их осознанно, защищая подданных. Хотя, учитывая, что сейчас творится вокруг, это явно не было главной проблемой.
Правда, я старался не размышлять о самом худшем, а именно о полномасштабном вторжении, наподобие того, которое происходило несколько сотен лет назад, когда целые провинции были стёрты с лица мира Асшор. Думать о таком совершенно не хотелось, разум наотрез отказывался принимать эту возможность. Особенно учитывая отсутствие у меня ментальной связи, этой спасительной нити, что всегда связывала меня с командованием.
Сейчас я был уже не против наказания господина Таталема Со, готов был принять любые санкции. Да что там, и самому тысячнику был готов отправить запрос о подтверждении статуса сотни, умоляя о помощи! Вот только из группы связи тысячника я оказался тоже исключён, этого канала у меня в интерфейсе уже не было.
Это мне не то что не нравилось, это пугало до дрожи в конечностях, даже в дополнительных. Совершенно не понятно, почему никак не реагируют ни сам Великий Антерос, ни хотя бы Лорд⁈ Я постепенно, понимая масштаб происходящих проблем, проникался этим ужасом, что сковывал дыхание. Мы были брошены. Оставлены на произвол судьбы.
Причём параллельно я успевал отметить с некоторым удивлением, как кристально чисто я вижу происходящее, каждая деталь, каждый нюанс доступны взгляду. Как мой улучшенный интеллект обрабатывает все эти мысли, мгновенно, эффективно, без лишних эмоций. Тут стоило бы порадоваться такому прогрессу, но по факту радоваться было и нечему. Мир рушился, и никакой интеллект не мог это остановить.
Может, только выползающим из глубоких сугробов снега десяткам спасшихся подчинённых стоило порадоваться, живым, хоть и перепуганным до полусмерти. Всё же некоторые из них оказались невероятно ловкими, изворотливыми, как те лесные крысы, что умеют находить лазейки в любой ситуации. Да и, как я понимаю, чувства инсектоидов сбоили на таком морозе, холод замедлял их реакции, делал менее эффективными.
Жуки были существами тёплых миров, и мороз нашего мира Асшор был для них почти что смертелен.
Так что, собрав в колонну почти тридцать гоблинов, жалкий остаток того, что было, и погрузив раненых на две уцелевшие телеги, мы двинулись в путь. Молча, понуро, как похоронная процессия. Уцелевшие тягловые туры, когда их не заставляли нестись из последних сил, хлеща плетьми без пощады, медленно, но верно пробивали колею в глубоком снегу. По которой следом, почти сносно, могли двигаться низкорослые гоблины.
Поглядывали они на меня, правда, с большим опасением, косились украдкой, шептались между собой. Однако, на удивление, это мне даже нравилось, тешило самолюбие. В принципе, отключать боевую форму я точно не собирался, учитывая её долгий откат активации, в целые сутки. Впрочем, не внешний вид напугал моих гоблинов, хотя я, конечно, выглядел как чудовище из кошмаров. Ужаснул этих зелёных гражданских коротышек тот факт, что они видели, как я пожирал трутней инсектоидов — запихивал их тела в пасть на брюшке, хрустел костями, чмокал, облизывался.
Мне же, наоборот, эта мощь и даже ощущения казались естественными, правильными. Я чувствовал себя комфортно в этом теле, словно вернулся домой после долгого отсутствия. Правда, я понимал холодной частью разума, что всему виной влияние самой боевой формы на моё сознание, она меняла восприятие, стирала барьеры. Не зря же Система предупреждение вывела о возможной потере контроля.
  
За следующий день, а может, это были сутки, я потерял счёт времени в этом бесконечном кошмаре, я, казалось, десять раз проклял медлительных подчинённых. Они брели так медленно, так мучительно медленно! Но и бросать их я посчитал не то, что недостойным поступком для аристократа, якобы такое могло бы запятнать честь семьи. Правда, скорее они мне были необходимы чисто практически.