Утопающий во лжи 15 (СИ)

  
Утопающий во лжи 15
   
Глава 1
 
Исход. Тысячник армии господина Таталема Со — Себия
 
Лев Жуковский.
  
Утопающий во лжи. Книга 15. Мир Ссшорс, обитель тьмы, где агония поглощает все доводы разума.
Глава 1. Исход. Тысячник армии господина Таталема Со — Себия.
Когда господин отдавал нам последние приказы, к примеру, каким образом пользоваться каталогами с подробным описанием наших дальнейших действий, мне показалось, что с моим Богом было что-то не так. Воздух вокруг него словно сгустился, превратившись в непроницаемую завесу Тьмы, а его обычно спокойные черты лица исказила напряжённая гримаса, которую я не смогла прочесть. Может быть, это была боль? Или предчувствие чего-то неизбежного и ужасного? В тот миг, когда он исчез, растворившись в сумраке подземных тоннелей, точно призрак в предрассветном тумане, моё сердце неожиданно сжалось тисками ледяного страха, в предчувствии скорой беды.
Воздух будто стал тяжелее, наполнившись невидимыми миазмами беспокойства. Однако ничего сказать я так и не успела, побоялась отвлекать господина Таталема Со в тот критический миг, и по сей день об этом невероятно сожалела. Возможно, одно слово, один вопрос мог бы изменить всё, что последовало дальше, но я промолчала, как верный слуга, как покорная тень, забыв на миг, что между нами было нечто большее, чем просто узы господина и подчинённой.
Первые дни, даже не так, первые часы я всё время оглядывалась через плечо, вглядываясь в непроглядную тьму извилистых коридоров, в ожидании, что вот именно сейчас господин вернётся, материализуясь из темноты так же неожиданно, как исчез. Напрягала все свои чувства и навыки, связанные с восприятием пространства, однако всё было тщетно, но одна минута сменяла другую, часы перетекали в сутки, и он так и не появлялся. Пустота за моей спиной становилась всё более гнетущей, всё более осязаемой, будто сама тьма насмехалась над моими тщетными надеждами.
Спустя бесконечные часы марша, напряжённого, выматывающего, в этой непроглядной темноте древних пещер, где нельзя было пользоваться магией из-за риска привлечения внимания подземных тварей, господин так и не появился. Моё сердце предательски болело всё сильнее, словно незримая длань сжимала его в кулаке, выдавливая каждую каплю надежды. Интуиция шептала, что с ним случилось что-то непоправимое, что-то ужасное, и что самое страшное, с этим я ничего не могла поделать.
Причём никто не мог понять моих чувств, никто не разделял моего беспокойства. Армия господина Таталема Со так и двигалась вперёд, подобно безмолвной реке смерти, выполняя его последний приказ. Тысячи ног мерно стучали по камню, создавая монотонный ритм марша, который отдавался эхом в бесконечных тоннелях. Штурмовики, гвардейцы, простые воины, маги, все двигались словно в трансе, их лица были бесстрастны, а глаза устремлены в темноту впереди и лишь отблески пламени масляных ламп позволяли понять, что они ещё живы.
Наша колонна, освещённая лишь тусклым мерцанием этих примитивных светильников, чьи языки пламени дрожали и плясали в холодных сквозняках подземелья, бездумно двигалась вперёд. Она в этих бесконечных пещерах напоминала, пусть и только мне одной, невероятно длинное тело огненного червя. Чудовищного, древнего создания, которое ползло неведомо куда и неведомо зачем, оставляя за собой лишь отголоски шагов и запах металла и пота. Свет фонарей отражался от влажных стен, покрытых странным лишайником, который светился призрачным зеленоватым светом, создавая иллюзию, будто сами камни наблюдают за нашим продвижением.
Правда, это было не совсем так. Ведь в тех толстых фолиантах и свитках, которые оставил господин, были, казалось, ответы вообще на все возможные вопросы, которые только могли возникнуть в моей голове. Пусть мне и было привычнее работать с планшетом, где документы хранились в электронном виде. Однако каждая бумажная страница была исписана его ровным, уверенным почерком, каждая схема вычерчена с педантичной точностью. Маршруты, стратегии, планы действий на различные случаи, всё было предусмотрено с холодной расчётливостью полководца, но от этого моё беспокойство нисколько не становилось меньше. Напротив, сама тщательность и скрупулёзность этой подготовки пугала меня, словно господин заранее знал, что может не вернуться.
Ведь мы покинули мир Асшор, тот единственный нормальный мир, который я знала, где холодные ветры северных равнин пели свои печальные песни, где льды сверкали под мёртвым светом двух лун. Покинули, пусть возможно не навсегда, но как минимум на несколько лет или даже десятилетий. На этот счёт точных инструкций не имелось, что само по себе было тревожным знаком, но в скором времени возвращаться туда господин точно не планировал, потому что забрал даже сотню Елара, своих лучших мастеров. Вместе с производственным комплексом, а это говорило очень о многом. Это означало долгое, возможно, бесконечное изгнание в этих чуждых подземельях.
Без сомнения, мне это всё совершенно не нравилось, все эти внезапные перемены, эта поспешность, эта тревожная необходимость бежать. Тогда как всё так хорошо складывалось совсем недавно. Мой господин был так добр ко мне, его прикосновения были нежны, а слова полны заботы. И я была так счастлива в его объятиях, чувствуя себя защищённой от всего мира. Наши разговоры наедине под завывания метели за окном высокой башни, когда снег бился в окна, а мы сидели у камина, это было так романтично, так идеально, что казалось сном. И вот теперь вместо тепла его рук меня окружала лишь отвратительная сырость пещер и гнетущая тишина, перебиваемая лишь…
Внезапный окрик командира группы разведчиков прервал мои тягостные воспоминания, словно острый клинок рассекая пелену грусти. Вырывая меня из гипнотического монотонного стука сапог по каменной поверхности пола пещеры.
— В трёх верстах севернее по перпендикулярному тоннелю движется крупная колонна инсектоидов, не меньше тысячи особей. Если продолжить движение в том же темпе, мы обязательно спровоцируем их на атаку, — подойдя ближе, передал мне сообщение разведчика Тхагаси, вырывая из тягостных раздумий резко и бесцеремонно.
Однако на душе моей было всё так же гадко, и я не могла найти этому логического объяснения. Тоска сжимала горло, мешая дышать полной грудью, а мысли возвращались к господину снова и снова, как мотыльки к пламени.
Тогда как именно Тхагаси видел в темноте лучше всех благодаря своей демонической природе, его огромные глаза различали даже малейшее движение в кромешной мгле. Да и неожиданной атаки жуков он мог совершенно не опасаться, ведь его чешуйчатая шкура была крепче стали, а когти острее отточенных мечей. Тогда как с моим самым высоким уровнем в параметре Восприятия, отточенным годами тренировок, а также навыком Третий глаз инсектоидов мной была выбрана защита арьергарда. Именно я замыкала колонну с отрядом штурмовых гвардейцев, элитных воинов, закованных в алую техноброню, созданную в производственном комплексе господина Таталема Со.
— Что по качественному составу, это армия вторжения в соседнее гнездо или просто сбившиеся в крупную стаю трутни, ищущие очередную плантацию плесени и мха? — мгновенно спросила я, отбрасывая личные переживания и включаясь в привычный режим командира.
  
— Судя по десятку Пожирателей D ранга и почти сотне Ратников, охраняющих этих кислотных тварей, они собираются прощупать оборону соседнего гнезда, — ответил Тхагаси, и я почувствовала в его словах явное предвкушение. Предвкушение сотен сочных душ инсектоидов, которые он мог поглотить, усилив своё демоническое ядро и тело. Он был готов в любой момент вступить в сражение, пусть даже с превосходящим количеством жуков.
Впрочем, чего бы ему переживать с его-то габаритами, более чем в пятнадцать локтей в высоту чистой мускулистой мощи, покрытой иссини-ледяной чешуёй с зеркальным отливом. Только если на королевскую сколопендру С ранга нарваться случайно, по воле самих Богов, тогда даже ему придётся несладко. Да и даже тварям С ранга Тхагаси способен доставить массу проблем с его ледяным дыханием, которое нисколько не привлекает заточенных на обнаружение магических колебаний инсектоидов, ведь это была врождённая способность, а не заклинание. Да и стихиальное оно было полностью, и нисколько не вызывало колебаний магического фона.