Ошеломленный

После того, как мы посмотрели на первый танец Элли и Роана, диджей приглашает другие пары на танцпол. Внезапно Мак обнимает меня за талию со спины.
– Куки, я знаю, что ужасно танцую, но позволь все равно пригласить тебя?
Я улыбаюсь и прижимаюсь затылком к его груди.
– Я думала, что так и не дождусь этой просьбы.
Он поворачивает меня в своих объятиях, и я обвиваю руками его шею, пока он ведет нас в сторону остальных пар. Моя щека покоится на груди Мака, пока мы медленно танцуем, позволяя нашим телам воссоединиться после двадцатичетырехчасовой разлуки.
– Я скучала по тебе, – улыбаюсь я ему, отстраняясь.
В темно-зеленых глазах Мака таится напряжение. Он протягивает руку, чтобы заправить прядь моих волос за ухо.
– Я тоже по тебе соскучился.
Я утыкаюсь носом в его ладонь.
– За эту пару недель я успела привыкнуть к твоему храпу.
Он улыбается, но его глаза остаются серьезными.
– Значит, ты придешь ко мне сегодня вечером?
Мак отводит взгляд и хмурится.
– Не думаю.
– Мы можем и к тебе пойти, наверное, раз Элли с Роаном не вернутся, – отвечаю я, гладя его по волосам. Я притягиваю его к себе, чтобы прошептать ему на ухо: – Думаю, сейчас неплохое время для того, чтобы сказать тебе, что под этим платьем на мне ничего нет.
Мак стонет и мотает головой. Его тело напрягается под моими руками. Я улыбаюсь и снова смотрю на него, ожидая увидеть на его лице желание, к которому я так привыкла. Моя улыбка тает, когда я замечаю черствость в его глазах, которые смотрят куда угодно, но не на меня.
– Возможно, будет лучше, если сегодня мы будем ночевать не вместе.
Я поднимаю брови от удивления.
– Почему?
Мак тяжело сглатывает, будто в его горле застряла подушечка с иголками.
– У меня есть кое-какие новости.
– Допустим… Что за новости?
Он отворачивается, словно не в силах посмотреть мне в глаза.
– Меня переводят в «Глазго Рэнджерс».
Я останавливаю танец и замираю.
– В смысле – переводят?
Он тяжело вздыхает и смотрит мне в глаза с холодом, которого я еще не встречала.
– Это значит, что в этом сезоне я буду играть за них. Не за «Бетнал Грин».
– Ла-а-адно, – протягиваю я, пытаясь переварить эту информацию. – Так как это работает? Получается, ты переедешь в Шотландию?
– Да. В понедельник я уезжаю в Глазго для прохождения фитнес-теста, который я, скорее всего, пройду, потом начну искать квартиру…
– Стой, – перебиваю я с нервным смешком и убираю руки с его шеи. – То есть ты буквально переезжаешь? В Глазго?
Он моргает.
– Да.
Я чувствую, как мой взгляд затуманивается, а ноги слабеют.
– Почему? – Мое сердце начинает биться так, словно сейчас выпрыгнет из груди.
Он сжимает руки в кулаки.
– Потому что я подписал новый контракт.
– Почему ты подписал новый контракт? – Я скрещиваю руки на груди. – У тебя так хорошо шли дела в «Бетнал Грин». Это Ван Харрис так решил? Я не могу себе представить, чтобы он захотел такое сделать. Харрисы тебя обожают. Ты ценный член команды! Я попрошу Ви с ним поговорить…
Я собираюсь уйти с танцпола в поисках кого-то из семьи Харрисов. Наверняка у кого-то из них будет что сказать на этот счет.
Мак хватает меня за руку, останавливая, и поворачивает к себе.
– Фрея, это не было идеей Вана. Это мое решение.
– Твое решение? – У меня вырывается недоверчивый смешок. – С чего бы ты захотел играть за Глазго? Вся твоя жизнь – здесь, в Лондоне.
Мак поджимает губы и отводит взгляд.
– Мой дедушка болен.
Мое сердце уходит в пятки, когда до меня доходит тяжесть сказанных им слов.
– Насколько сильно? – шепчу я, с сочувствием сжимая его предплечья.
– Он умирает! – рявкает он, заставляя меня дернуться от неожиданности. Мак отстраняется от моего прикосновения. Его челюсть начинает подергиваться от напряжения. – Ему осталось несколько месяцев. Ты хорошо знаешь, какие у меня с ним отношения. Я перевожусь ради него. Это решение не подлежит обсуждению.
– Господи, Мак. Мне так жаль. – У меня голова идет кругом от всей этой информации. – Получается… Ты переводишься, чтобы быть ближе к нему. Хорошо, это имеет смысл.
 
Он медленно моргает.
– Да, так будет лучше для моей семьи.
– Я понимаю, – киваю я, чувствуя, как глаза начинает жечь от подступающих слез.
Потребность утешить Мака и заземлиться самой уже стала рефлексом. Я снова тянусь к нему, но что-то в его взгляде меня останавливает.
– Тогда… Как я вписываюсь во все это?
Мгновение Мак пристально смотрит на меня.
– Как… подруга. Мы с тобой в любом случае должны были вернуться к дружбе по завершении нашей договоренности. Я просто заканчиваю ее раньше.
– Ты издеваешься, – выдыхаю я, отступая от него на шаг. – Ты переезжаешь, чтобы играть за другую команду, и теперь ты просто… расстаешься со мной?
– Я не бросаю тебя. Мы просто станем друзьями, как раньше, – сухо отвечает он. – Сейчас для меня нет ничего важнее дедушки, и я не собираюсь чувствовать себя из-за этого виноватым.
– Я не пытаюсь ни в чем тебя обвинить, – шепчу я, обнимая себя и пытаясь принять тот факт, что этот очаровательный мужчина болен.
Мое сердце разбивается, потому что я только познакомилась с Фергюсом. Я знаю, как он дорог Маку. Они связаны глубокими и искренними чувствами. Но ведь и мы с Маком очень близки. Правда ведь? Сможем ли мы вернуться к обычной дружбе?
Слова, которые слетают с моих губ, отчаянно напрашиваются на то, чтобы их произнесли. Несмотря ни на что, мне нужно услышать это еще раз.
– То есть после всего, что произошло между нами, ты хочешь просто остаться друзьями?
Мак утвердительно кивает.
– Именно.
Даже зная заранее, что он скажет, от его ответа я все равно ощущаю себя так, словно меня облили ледяной водой. Я отворачиваюсь от него, отчаянно нуждаясь в уединении, чтобы все осмыслить. Почему меня это так задевает? Почему я не могу с этим справиться?
Пока я пробираюсь между столиками с гостями, у меня голова идет кругом. Как я могла быть такой дурой? Я правда думала, что между мной и Маком было что-то настоящее. И все из-за того, что он поцеловал меня на виду у своих друзей? Да не значило это ничего. Очевидно, что это была похоть, а не любовь. Это был просто поцелуй. Зачем я позволила себе мечтать о том, что это было чем-то большим?
– Фрея! – зовет Мак за моей спиной.
Я направляюсь к выходу из зала. Чувствуя, как слезы текут по моим щекам, я ускоряю шаг. Мне срочно нужно выбраться отсюда.
– Фрея, подожди меня!
Я нахожу боковой выход и выбегаю на темную улицу, радуясь, что фонарь сломан. Не хочу, чтобы Мак видел меня такой. Сейчас речь должна идти не о моих чувствах, а о его дедушке.
– Фрея, черт тебя побери, остановись хотя бы на секунду! – кричит Мак, запыхавшись.
Я тоже едва дышу, замерев в страхе, что разобьюсь на тысячи мелких осколков, если позволю хотя бы капле моих чувств выплеснуться.
Он разворачивает меня к себе и хмурится, когда видит, насколько я расстроена.
– Куки, ты заслуживаешь мужчину, для которого ты будешь на первом месте. Ты, а не футбол. И сейчас ты стала достаточно смелой, чтобы найти этого человека.
Я издаю сдавленный смешок, вытирая жгучие дорожки слез на моих щеках.
– Так вот кем я была для тебя? Благотворительной акцией?
– Нет, я такого не говорил.
С болью на лице он подходит ко мне ближе, пытаясь найти в моих глазах понимание.
Но он там его не найдет. Я расстроена, иррациональна, и у меня болит сердце.
– Тебе и не обязательно было говорить это вслух, – возражаю я, отворачиваясь от него и умоляя себя перестать плакать. – Если бы я была чем-то большим, ты бы попросил меня поехать в Шотландию вместе с тобой, чтобы быть рядом в это тяжелое время.
В этих словах кроется мрачная правда, которую мы оба знаем. Но он в этом не признается.
Мак тяжело вздыхает.
– Фрея, я бы ни за что не стал просить тебя поехать со мной. Ты только начинаешь новый проект в бутике. Я не буду заставлять тебя выбирать между мной и твоей карьерой.