Ошеломленный

Друзья Мака медленно отходят назад, что только усиливает мою панику.
Я подхожу ближе.
– А новые туфли на каблуках, которые я купила для этого платья, жали мне пальцы на ногах, так что вместо них мне пришлось надеть резиновые сапоги. Я не ожидала, что в Шотландии будет так грязно. Честно говоря, мне наверняка стоило воспринять эту боль как знак, что все это было очень плохой идеей. Мне стоило сначала спросить тебя, потому что это, очевидно, не смешно и меня слишком много. Чересчур много.
– Это не чересчур, – шепчет Мак глубоким и хриплым голосом.
– Извини? – выдыхаю я, пытаясь перевести дыхание от пожирающей меня тревоги.
– Тебя не слишком много, – повторяет он, поднимая глаза с моего платья.
Он пристально смотрит на меня с чувством, которого я до этого ни разу не видела на его лице. Он делает шаг вперед и оказывается в нескольких сантиметрах от меня. Его взгляд наполняется острым, глубоким желанием.
– На самом деле, тебя даже недостаточно.
Затем он хватает мой затылок своими большими ладонями и притягивает меня к себе.
Когда наши губы соприкасаются, я тихо взвизгиваю в знак протеста, упираясь руками в его широкие плечи. Все наши друзья смотрят на нас. Даже эти незнакомые мне парни на нас таращатся. Черт возьми, да мы на виду у половины деревни Дандональд!
Что Мак себе позволяет? Мы не друзья-которые-целуются-на-людях. Мы должны были держать нашу договоренность в секрете! Вообще-то, у наших отношений есть дата окончания. Из-за того, что он целует меня на глазах у всех наших друзей, он все очень усложняет. Может быть, я хочу, чтобы он все усложнил.
Но потом Мак прикусывает мою нижнюю губу, его язык дотрагивается до моего, и все мое внимание переключается на него. Мир вокруг нас бесследно исчезает вместе со всеми моими мыслями, и единственное, что остается реальным – его губы на моих.
Я не знаю, сколько мы стоим в наших одинаковых шотландках, целуясь так, словно это вопрос жизни и смерти. Кажется, прошла пара часов и несколько секунд одновременно. Слишком много, но недостаточно… Прямо как мое платье.
В конце концов неприятный свист лопает наш маленький пузырь, и мы отрываемся друг от друга под неистовые крики окружающих нас людей. Мак продолжает смотреть мне в глаза, не обращая внимания на них. Он нежно гладит большими пальцами мои скулы с улыбкой, от которой у меня подкашиваются ноги.
Я не знаю, улыбаюсь ли я в ответ. Возможно, моя челюсть все еще лежит где-то на земле. Но одно я знаю точно: в моей груди разливается абсолютное счастье.
– Так и знала, – прерывает нас Элли, оттаскивая меня за руку. – Вот почему ты так странно себя вела!
Я закатываю глаза. Меня окружают девчонки, а к Маку подбегают парни, чтобы чокнуться с ним своими стаканами виски. Судя по реакции друзей, твердящих о том, как они за нас рады, можно было бы подумать, что мы с ним только что обручились.
Неужели я и Мак стали «нами»?
Мы что теперь, пара?
Что ж, нам есть что обсудить.
Прежде чем я успеваю отвести Мака в сторону для разговора, вдалеке слышится низкий голос.
– Мой маленький Маки наконец-то дома!
Наше внимание переключается на мужчину, поднимающегося по поросшему травой холму. Я не могу поверить своим глазам. В нашу сторону направляется клон дедушки Джека Бартлетта из «Хартленда».
Он высокий, широкоплечий, а его килт сшит из шотландки клана Логан. У мужчины седые непослушные волосы, а над верхней губой красуются пышные усы. Рядом с ним пожилая пара и молодая женщина, в которых я моментально узнаю родителей и сестру Мака.
– Дедушка! – восклицает Мак, покидая парней и подбегая к своей семье.
Его дедушка обхватывает ладонями лицо Мака и ненадолго пристально смотрит на него, а потом притягивает к себе для крепкого объятия. Он хлопает внука по спине, игриво взъерошивает его волосы и отпускает обниматься со своей мамой, отцом и сестрой. Несколько минут они впятером стоят, разговаривая, прежде чем Мак поворачивается и ведет их к нам.
– Знакомьтесь, это мой дедушка, Фергюс Логан. Мой отец, Джеймс Логан, моя мама Джин и младшая сестра, Тилли.
 
Мы пожимаем руки, а Мак отходит в сторону, чтобы позволить всем обменяться любезностями. Фергюс устраивает целое представление, заметив, что все мужчины одеты в килты. Он оценивает работу так, словно сам – портной. В моем животе скручивается узел от волнения. С моей удачей, один неверный стежок может обернуться каким-нибудь глубоким оскорблением шотландских традиций.
– Черт побери, вот это я понимаю – хороший пошив, – одобрительно говорит Фергюс, трогая складки на килте Роана и толкая локтем своего сына Джеймса, привлекая его внимание. – Только взгляни на эти мелкие детали. Сынок, нам срочно нужно переделать наши килты. – Затем он поворачивается ко мне, с большим интересом рассматривая мое платье. – А это что еще за девчонка в шотландке?
– Это моя… подруга, Фрея, – Мак появляется между нами с взволнованным выражением лица. – Она сшила все килты и… свое платье. Она очень талантливая.
Мак хмурится, словно не уверен, что сказал все правильно, но его дедушка, кажется, не обращает на это внимания. Я замечаю тень улыбки под его огромными усами.
– Дочурка, не из Шотландии ли ты родом?
– К сожалению, из Корнуолла.
Фергюс бледнеет.
– Как ты перебралась через Вал Адриана [22]? Он должен был защищать нашу страну от вашего сброда.
Я с трудом подавляю улыбку и заставляю себя принять серьезный вид.
– Разве вы не слышали? На самом деле Вал Адриана – это огромная собачья будка, которую построили для таких диких шотландцев, как вы.
На несколько секунд между нами воцаряется неловкое молчание, а потом Фергюс разражается смехом.
– Маки, ты где такое сокровище нашел?
Мак гордо улыбается, смотря на меня.
– Хотел бы я знать.
Фергюс приобнимает меня за плечи.
– Дочурка, я буду звать тебя Рыжиком, потому что ты своим огнем напоминаешь мою покойную жену. Ты уверена, что у тебя в крови не затерялась капля шотландской?
Я смеюсь и качаю головой.
– Честно говоря, я и правда не уверена. Вы, шотландцы, плодовитая порода, так что вполне возможно, что где-то в моем роду затесался бродяга из ваших краев.
Фергюс снова хохочет.
– Да, с этим не поспоришь.
– Милая у вас сумочка, – указываю я на круглую меховую сумку, висящую на его поясе.
– Рыжик, мы зовем эту штуку спорраном.
Я хитро ему подмигиваю.
– А я-то думала, что это просто такая волосатая муфточка.
– Боже мой, что за дерзкая девчонка! – резюмирует Фергюс, поворачиваясь к своему внуку. – Маки, если она еще и виски пьет, нам придется принять ее в семью.
Мак наблюдает за нами со смесью удивления, неверия и, кажется, гордости в своих темно-зеленых глазах. Я бы могла провести часы, анализируя этот взгляд, и вечность – смотря в него.
На этот раз нас отвлекает звук рога, сигнализирующий начало следующего мероприятия, которым будет дегустация (вот неожиданность!) виски. Мак направляет нас к палаткам, полным различных производителей, и все расходятся, чтобы начать пробовать.
Я решаю, что нужно дать Маку возможность побыть наедине со своей семьей, и собираюсь пойти искать Слоан и Лесли. Внезапно меня тормозит сильная рука.
– Пошли с нами.
Я хмуро смотрю на Мака.
– Ты уверен?
– Я уверен, что хочу продолжать смотреть, как ты околдовываешь моего дедушку, – ухмыляется он. – Единственной женщиной, которая могла его так рассмешить, была моя бабушка.
Я морщу нос.
– Я боялась, что переборщила с шуткой про волосатую муфточку.
Мак трясется от смеха.
– Логаны не знают, что такое «переборщить».
Я ударяю его по руке.
– Почему ты мне не сказал, что у твоего дедушки пышные усы и он выглядит прямо как Джек Барлетт из «Хартленда»?
Мак расплывается в широкой улыбке.
– Я хотел посмотреть на твое лицо, когда ты это поймешь. Ты выглядишь так, будто только что описалась.