"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Лицо главы вытянулось в изумленной гримасе, а бледные глаза вытаращились от злости, став похожими на рыбьи.
– Взять их! – крикнул он охраннику, и тот, как цепной пес, набросился на Флори, стоящую к нему ближе остальных.
Она среагировала молниеносно. В последнее время ей то и дело приходилось спасаться от нападения и уворачиваться от бросков. Тело уже двигалось интуитивно, зная, что и когда нужно делать: резко отклониться от удара и ударить самой, куда дотянется рука. Охранник напал со спины и получил в ответ локтем в живот. Удар получился несильным, но застал его врасплох и позволил выиграть пару секунд. Бросившись вперед, Дарт врезал караульщику в лицо так, что тот пошатнулся и неуклюже повалился на пол.
  
Путь был свободен. Они вихрем пронеслись по коридору и выскочили на улицу, где их поглотила веселящаяся толпа. Флори боялась за сестру и не сводила глаз с ее фигурки, мелькающей в людской гурьбе. Офелия двигалась так же ловко, напористо и смело, как мальчишки, словно наряд придавал сил и азарта. А вот одеяние самой Флори лишь мешало ей: длинная юбка путалась под ногами, затянутый корсет давил на ребра так, что дышать было тяжело.
У шатра прорицательницы слушательниц по-прежнему развлекал Дес. Очевидно, песни у него закончились, а потому в ход пошли шутливые рассказы. Он бы мог не утруждать себя, а просто светить голым торсом, небрежным жестом откидывая полы бархатного пиджака. Эффект вовлечения был бы тот же.
– Уходим! – крикнул Дарт в толпу и пронесся мимо, даже не удостоверившись, что друг услышал, но, судя по многоголосому разочарованному «у-у-у-у», Дес не стал задерживаться в обществе общинных девиц и присоединился к беглецам.
Все происходило так быстро и сумбурно, будто их закинуло на ярмарочную карусель, с каждым кругом набирающую ход. Где-то далеко, за их спинами, раздавались крики, потом откуда-то сверху долетел приказ закрыть ворота. Охранники сгрудились в один серый ком и напролом рванули через площадь. Один из них снес музыкальный сундук, от удара в механизме что-то сломалось – и отвратительный скрежещущий звук, отдаленно напоминающий рев дракона, сотряс воздух.
Ярмарочная толпа испуганно бросилась врассыпную, и четверым беглецам открылся вид на главные ворота Общины: привратники с обеих сторон толкали тяжелые деревянные створы. С ужасом Флори осознала, что ловушка вот-вот захлопнется, и взглянула на Дарта, успев заметить только его цирковой камзол, вильнувший куда-то влево. Она отвлеклась всего на секунду и пропустила момент, когда один из привратников кинулся прямо на нее. Крепкая рука вцепилась в плечо и резко дернула вперед. Флори ахнула от вспышки боли, отчаянно дернулась, но лишь сильнее травмировала плечо. Охранник попытался скрутить ей руку, чтобы обездвижить, и ему бы удалось это, если бы не удар по голове. С гулом и треском ломающегося дерева гитара обезвредила привратника, и тот рухнул, будто мешок с картошкой. Дес подоспел вовремя, разобравшись с одним; теперь же на них надвигались остальные, закрывающие подступ к воротам. Безумием было идти им навстречу, но именно это Дес и сделал.
В панике Флори огляделась вокруг, надеясь отыскать свободный путь, и вдруг увидела Дарта. Он ловко балансировал на каменном столбе, что возвышался над воротами и служил постаментом для деревянной бочки, куда собирали дождевую воду. Прежде чем Флори успела разгадать замысел Дарта, он опрокинул емкость, и вода хлынула на привратников. Следом на них рухнула сама бочка, и все бросились врассыпную. Воспользовавшись моментом, Дес, Флори и Офелия протиснулись через полузакрытые ворота, а Дарт с эффектным сальто спрыгнул со столба и приземлился по другую сторону каменной стены.
Подгоняемые криками привратников, попавших в свою же ловушку, они рванули прочь и, быстро отыскав на обочине свою колымагу, запрыгнули в нее.
– Куда едем? – спросил запыхавшийся водитель.
– К Рину, в контору, – ответил Дарт.
Дес недовольно цокнул языком и – Флори была в этом уверена – закатил глаза.
Задира Эл вырос. Из приюта он вышел с фамилией Берт – как и остальные выпускники того года. Одна на всех фамилия и короткие имена не сулили счастья. Где мог найти себе место сирота из приюта? В карьере, чтобы добывать уголь, на пашнях, чтобы трудиться, не разгибая спины, или на лесопилке, дающей десять попыток научиться управляться со станком. Он мог попасть в Общину, куда с охотой принимали свежую рабочую силу, или найти пристанище в безлюдях. Любая из этих дорог не вела к счастливой жизни, но немногие из них хотя бы создавали такую иллюзию.
Задира Эл не знал, куда ему податься. В приюте он был грозой младших и мог диктовать свои правила, а за его пределами оказался бессилен. Эл умел только задирать других и завидовать. От первой привычки его быстро отучила пара-тройка неудавшихся драк, от второй привычки не смогло бы избавить ничто. Зависть его выражалась не в стремлении обладать какими-то вещами, а в желании занимать чье-то место.
Однажды он встретил в таверне давнего знакомого – Мео. Тот сорил деньгами, да к тому же одет был прилично, будто бы не был короткоименным. Эл спросил, где нашлось такое жалованье: на лесопилке, фабрике или в порту грузчиков. Мео признался, что нашел свое место в безлюде. Дом-на-Ветру остался от одинокого скряги: при жизни он ни с кем не поделился богатством, а после смерти невольно отдал его удачливому трубочисту Мео, что случайно забрел в дом в поисках работы.
Эта история, должно быть, вызвала у Эла слепую зависть, иначе как объяснить его рвение стать лютеном. Он не понимал, что безлюди выбирают тех, кого хотят видеть в своих стенах. Щедрый дом никогда бы не связался с тем, кто жаден до денег; а проклятый принял бы лишь того, чья душа так же скверна и мрачна. Безлюдь, признавший Эла, обладал теми же чертами характера, что и он: жестокий, преисполненный ненависти, отравляющий все вокруг себя.
Люди, повинуясь какому-то звериному чутью, обходили дом стороной, и Эл оказался первым, кто обнаружил редкую силу, что таилась в его стенах. Так он стал притворщиком – лютеном, способным оборачиваться любым человеком из тех, кого видел. Это развязывало ему руки: он мог прикидываться кем угодно, открывать любые двери и безнаказанно творить злодеяния, подставляя других и чаще всего Дарта, своего давнего врага, вновь обретенного спустя годы. Они бы могли носить одну «братскую» фамилию как выпускники-одногодки, но лютены обходились без удостоверяющих жетонов и фамилий. Задира Эл превратился в Элберта из Дома иллюзий.
Его подлость не знала границ. Несколько раз он принимал облик Дарта: устраивал бесчинства и погромы, обворовывал посетителей таверны, обманывал и издевался над людьми. Другие лютены знали о том, на что способен Элберт, и вместе с тем не догадывались, что представляют собой личности внутри Дарта, которыми он не умел управлять. Вначале появились домыслы – и чем дольше они бродили в умах, тем больше становились похожи на правду. Спустя время никто бы не смог точно вспомнить, какие из поступков принадлежали настоящему Дарту, а какие – двойнику-притворщику.
Несмотря на то что все проделки сходили Элберту с рук, он быстро разочаровался в службе, не получив ничего, что его интересовало. Мео повезло получить богатство безлюдя и стать правой рукой домографа, Дарт урвал часть этого положения, а Элберт снова остался ни с чем. Он пытался уйти, но оставить службу лютен мог только в двух случаях: если погиб он сам или его безлюдь.
  
Хитрец, конечно, нашел способ обойти и это правило. Он стал нарочно изводить и провоцировать Дарта, желая разжечь из давней вражды пламя ненависти и выставить его зачинщиком конфликта. Наученный горьким опытом из детства, Дарт не реагировал на дешевые провокации, пока Элберт не совершил чудовищный поступок. Убийство его собаки стало для Дарта последней каплей.
Драка произошла на одном из советов лютенов: все видели их потасовку и слышали слова, сказанные в запале. Когда Элберт внезапно исчез, никто не сомневался в том, чьих рук это дело. Ловкий трюк с исчезновением удался.