Калгари 88. Том 3 (СИ)

— Урааа! Люська!!! Ты гений! — восторженно закричала Зоя.
— Эммм… Уверяю тебя, ничего необычного, всё под контролем… — смущённо промямлила Арина, не зная как реагировать на такой бешеный восторг.
И надо же, чтоб именно в этот момент в раздевалку вошла Соколовская, которая не преминула в свойственной ей язвительной манере прокомментировать эти обнимашки.
— Ух ты, какие телячьи нежности! — насмешливо сказала она. — Чем вы тут занимаетесь? Я тоже так хочу!
Бросив рюкзак на пол, Соколовская прыгнула на Арину с Зоей, и чуть не повалила их на пол. Ответом ей был возмущённый визг — куртка Соколовской была холодная и ещё не отогрелась с мороза.
Перед тем, как приступить к разминке перед тренировкой, Левковцев выстроил всех в ряд в зале ОФП, и, как всегда, строго по росту. Горинский, Хмельницкая, Муравьёва, Соколовская и Савосин.
— Ребята, как вы знаете, с сегодняшнего дня мы усиливаем тренировки, — заявил тренер. — Они будут идти практически непрерывно в течение четырёх дней. По шесть часов каждый день, с восьми до четырнадцати часов. График занятий моих групп и хоккейной команды сдвинут на более позднее время, чтоб у нас всегда был свободный лёд. Заниматься будем примерно по такой схеме. Сначала пятнадцатиминутная разминка в зале ОФП, потом получасовая хореографическая подготовка. После неё перерыв. С 9 до 11 часов первая ледовая подготовка. Тренируем прыжки. С 11 до 12 часов перерыв на обед. С 12 до 14 часов вторая ледовая тренировка. Катаем ослабленные макеты программ с двойными прыжками. Среду и четверг вместо ослабленных макетов программ будем катать полноценные соревновательные программы. В среду короткую, в четверг произвольную. Всё понятно?
— Понятно. А можно один вопрос? — спросила Арина.
— Спрашивай, Люда, — кивнул головой тренер.
— Когда мы будем уезжать в Свердловск?
— Соревнования начнутся с понедельника, — заявил Левковцев. — В понедельник стартуют короткие программы у девушек-юниоров и женщин, во вторник короткие программы у юношей и мужчин, в среду произвольные программы у девушек и женщин и в четверг произвольные программы у юношей и мужчин, парники и танцоры будут выступать после нас. Поедем мы в пятницу, в десять утра, отсюда, от административного корпуса. На автобусе, предоставленном шефами. С собой берём вещи, костюмы, коньки, туалетные принадлежности, бельё, паспорт или свидетельство о рождении. Мастерам спорта — удостоверение. На всякий случай захватите свои кассеты с музыкальным сопровождением.
— А что так рано уезжаем? — недовольно спросил Горинский. — Это два-три дня там жить до старта, в их клоповниках.
— Артур, не жить будешь, а тренироваться! — ответил Левковцев. — Мы не на курорт едем, и с корабля на бал не получится залететь. В пятницу мы приедем в середине дня, пока разместимся… Уже вечер, тренировок никаких, естественно, не будет. В субботу с утра общее собрание в ледовом Дворце, организационные мероприятия и жеребьёвка. Это тоже полдня займёт. Но под вечер я постараюсь тренировку организовать. В воскресенье у девушек и у вас будет полноценная тренировка, в понедельник уже короткие программы. Как видишь, времени не особо-то и много. Так, всё, хватит говорильни, начинаем разминаться в обычном режиме. Помните — мы разминаемся, а не качаем мышцы!
— Понятно. А можно ещё один вопрос? — спросила Арина.
— Спрашивай, Люда, — разрешил Левковцев, сделав утомлённое выражение лица.
— А где мы будем жить? В гостинице? А сколько в ней звёзд? Эмм… Чтооо?
Арина смущённо потупилась, и стала носком кроссовка ковырять пол, так как увидела что её вопрос вызвал улыбки и даже смешки у одногруппников.
— Не в гостинице! Какая ещё гостиница? Какие к чёрту звёзды? Люда! Нашла время поюморить! — строго ответил Левковцев. — Жить будете в общежитии свердловского спортивного интерната при ДЮСШОР номер один. Вам выделят комнаты. Так же как и вашей группе поддержки.
— А… Эмм… Можно ещё один вопрос? — уже более робко спросила Арина. — Где наши мальчишки?
Она видела, что на тренировке нет пацанов из их группы, Данила и Лёхи, которые заняли первое и второе место среди юниоров и тоже завоевали путёвки в Свердловск.
 
— Даниил Митрофанов заболел, простыл, снялся с соревнований, так как восстановиться не успеет, — вздохнул Левковцев. — Алексей Ковальчук травмировался во время прошлой ледовой тренировки. В юношеском разряде наша спортшкола не будет представлена. Вся надежда на вас. Ладно, хватит о печальном. Начнём. Сильно не усердствуем. Помним, что основное нам нужно показать на льду…
… Пока Левковцев давал наставления воспитанникам, Игорь Борисович Ксенофонтов то же самое проводил со своими воспитанниками. И если в мужчинах и юношах он был уверен, то в девушках… А, собственно говоря, что с девушками? Пусть откатают своё, зато с максимальной эффективностью, и на этом всё. Осталась неделя до старта, и что-либо вменяемое из разучиваемых элементов за это время получить было бы трудно. А то и невозможно.
— Все свободны! Приступаем к разминке на тренажёрах! — велел Ксенофонтов ии тут же обратился к Малининой: — Таня, можно тебя на пару секунд? Останься, нам нужно поговорить.
Малинина с удивлением глядя на тренера, подошла к тренерскому столу и села на стул напротив, повинуясь его жесту. Ксенофонтов немного помолчал, как будто раздумывая, стоит ли говорить, но всё-таки продолжил. Решение принято, отступать поздно.
— В последнее время я совершил много ошибок в вашем тренировочном процессе, — медленно сказал Ксенофонтов. — Очевидно, что риттбергер мы не сможем выучить на хорошем уровне. Три дня занятий показали, что мы… я… на неверном пути. Будем катать прежний прыжковый набор. С двойным риттбергером. Оттачиваем программу до звона, выходим на пик формы к началу следующей недели. Тебе понятно?
— Да, я всё поняла, Игорь Борисович, — с явным облегчением ответила Таня. — Это всё? Я свободна?
— Свободна, — согласился Ксенофонтов. — Иди к остальным. Сейчас и я подтянусь.
И только сейчас Ксенофонтов понял, что принял верное решение. Биться головой о стену незачем. Малинина и так выйдет во взрослый разряд с хорошим заделом, остальные девчонки останутся в юниорах до следующего сезона. Вряд ли Левковцев сможет подготовить ещё одну юниорку высокого уровня… Однако он не знал о Зое Муравьёвой…
… Пока уральские фигуристки упорно готовились к соревнованиям, над Москвой, столицей СССР, занимался хмурый рассвет. Громадный красный флаг с серпом и молотом гордо развевался под февральским ветром над Большим Кремлёвским дворцом. Полотнище шесть на четыре метра как будто противостояло суровым невзгодам и показывало всю мощь Советского Союза.
Чёрная «Чайка» везла секретаря ЦК КПСС и первого секретаря Московского горкома Бориса Николаевича Ельцина на Старую площадь, дом четыре, в здание Центрального аппарата партии. На встречу с генеральным секретарём КПСС Михаилом Сергеевичем Горбачёвым. И Ельцин знал, зачем его вызвали. Вернее, примерно представлял. Горбачёву не нравилось, что Ельцин до сих пор не отошёл от Урала, часто выдумывал предлоги, чтобы наведаться в родной край. Последним доводом командировки была явно придуманная на коленке причина — инспекция Уралвагонзавода. Сейчас Ельцин указал причиной командировки… инспекцию спортивных сооружений Свердловска, что вообще не лежало в плоскости ответственности секретаря московского горкома. Однако вполне могло входить в список задач секретаря Центрального комитета и кандидата в члены Политбюро партии.
Ельцин никаких волнений перед встречей с Горбачёвым не испытывал. Решил говорить как есть… По зданию аппарата шёл хозяйской походкой, лёгким кивком головы отвечая на приветствия офицеров дивизии имени Дзержинского, дежуривших на этажах и лестницах главного здания страны. Перед кабинетом Горбачёва стояли двое лейтенантов, козырнувших Ельцину и открывших дверь в кабинет. Горбачёв сидел за столом красного дерева, в углу которого стояли четыре телефона. Три аппарата без дисков — прямая государственная связь. За спиной Горбачёва, в углу, большой флаг СССР.