Военный инженер Ермака. Книга 3 (СИ)

— Максим! — окликнул меня появившийся Ермак. — Показывай, что задумал.
Я провёл рукой по воздуху, очерчивая будущую конструкцию:
— Вторые створы ставим прямо за главными, в шаге от них. Решеткой, чтобы видно было, кто подходит. Высотой больше косой сажени — быстро не перелезут.
— Решеткой? — переспросил Ермак, решив показать, что он разбирается в вопросе. — И прочные будут?
  
— Будут. Сделаем из толстых жердей. Главное — засовы. Там, где они проходят, набьём сплошные доски. Чтобы никто снаружи рукой не дотянулся.
Атаман прищурился:
— А заходить как?
— Врежем калитку в правую створку. Одному пройти можно будет, а толпой — нет. Засов только изнутри.
Ермак обошёл ворота, внимательно оглядывая проём:
— Ну а не помешают они, если осада? Вдруг ворота надо быстро закрыть?
— Нет, атаман. Основные ворота останутся для боя. Эти нужны, чтобы никто внезапно не ворвался, как вчерашний безумец. Решётку закроем — и уже спокойнее. Видно, кто там, можно поговорить, спросить, чего нужно. С большими воротами так не получится.
— Разумно, — кивнул Ермак. — А охранять как?
— Предлагаю новый порядок: четверо казаков постоянно. Двое снаружи у ворот, двое внутри у решётчатых створок. Снаружи — чтобы никто не подкрался, внутри — чтобы держать калитку.
— Четверо — конечно, много, — заметил Ермак. — У нас и так людей не хватает, но пусть четверо, а то мало ли что.
… Нашего главного плотника Дементия Лаптя я отправил пилить доски, а сам пошел к кузнецу Макару. Он знает, что у нас есть. Маловероятно, что найдутся в залежах на складе петли и засовы, но все же.
— Нужны петли — четыре пары: две на большие створы, две на калитку. Засовы — железные штыри. Есть у нас такое?
— Ничего нет, но выковать можно, — ответил Макар. — Как раз, пусть новички потренируются.
Работа закипела. И над досками, и с железом.
— А решётку точно надо делать? — спросил кто-то. — Может, сплошные лучше?
— Нет. Решётка удобнее: видно, кто подходит, можно говорить, не открывая.
К обеду основы створок были собраны: рамы из толстых досок, скреплённые поперечинами. Для решётчатой части набили жерди крест-накрест, с промежутками в ладонь. Руку просунешь, а пролезть — нет.
— А вот здесь, снизу, — я показал, — набиваем сплошные доски. Чтобы никто не смог дотянуться до засовов.
Кузнец принёс железо. Петли — массивные, кованые, засовы — длинные штыри с ручками. Навесить створы оказалось непросто: четверо поднимали одну, двое направляли петли. Скрипнула, встала на место. Вторая пошла быстрее. Калитку врезали в правую створу, усилили досками, поставили отдельный засов.
Затем попробовали на прочность. Навалились — вроде держат. Против тарана, конечно, не устоят, но нам и не для этого нужно. Лазутчики и диверсанты — вот кто не должен попадать в острог.
Затем пришел сам Ермак проверить. Подёргал решётку, пощёлкал засовы. С ним — Лука, начальник охраны.
— Крепко. А теперь слушайте все! — сказал Лука. — Отныне у ворот всегда четверо: двое снаружи, двое внутри. На ночь всё запирать. Понятно?
— Понятно, чего тут непонятно, — хмуро отозвались казаки.
…А вечером, когда стемнело, Ермак созвал «малый круг».
— Сейчас начнём. Юрпас с вогулом Алыпом только что вернулись, — сказал мне Мещеряк.
Внутри было душно от толпы. За столом сидел Ермак; по правую руку от него — Матвей Мещеряк, рядом — Болдырев. На лавках все сотники и прочие. У печи примостились шаман хантов Юрпас, вогул в потрепанном кафтане — Алып. Юрпас держался спокойно, а на лице Алыпа было написано плохо скрываемое потрясение. Что же такое смогло изумить душу бывалого охотника?
— Ну что, братья мои, начнем совет, — сказал Ермак. — Сначала пусть Юрпас расскажет новости. Там есть чему удивиться.
Шаман поднялся. В полумраке, при свете нескольких свечей и отблесков огня из печи, его лицо казалось вырезанным из тёмного дерева. Глаза блестели, как у хищной птицы.
— Предатель жив, — сказал он без предисловий, и по избе прокатилась волна напряжения. — Кум-Яхор, шаман, которого вогулы утопили, не умер.
— Как это могло быть? — недоверчиво спросил Матвей. — Мы же сами видели, как он ушел на дно с камнем на ногах. И не показывался из воды долго-долго. Человек не умеет под водой дышать, он не рыба!
Юрпас дождался, пока Мещеряк закончит, и продолжил:
— Более того. Убил татарина Якуб-бека Муртаза по приказу Кум-Яхора, а направил его Кум-Яхор.
Вскочили сразу несколько человек, загалдели:
— Сказки ты какие-то, шаман, рассказываешь! Отродясь не бывало такого, чтоб казненный ожил! Даже сатана не оживлял своих, не осмеливался!
Я тоже был ошарашен. Помнил тот день — туман над рекой, шамана бросают в воду, и мы долго следим за омутом. Тело так и не всплыло.
Ермак ударил кулаком по столу:
— Тихо! Дай человеку сказать!
Юрпас повернулся к атаману:
— Он выбрался. Этой ночью мы с вождём и охотниками проверяли омут — тела нет. Ныряли, искали — пусто. Но в племени никто не знает об этом, кроме немногих. Когда убили Муртазу, я понял, что здесь замешано колдовство. Якуб-бек мёртв, свидетелей нет. Теперь ясно — за этим стоит Кум-Яхор, а его заставил Кучум.
— Кум-Яхор — колдовская тварь! — сказал Савва. — Из могилы поднялся!
Казаки зашумели, начали креститься, кто-то бормотал молитвы. Ермак поднял руку:
— Хватит. Вопрос в другом: что будем делать?
Мещеряк сказал твёрдо:
— Надо убить Кум-Яхора. Причем так, чтоб снова не воскрес. Пока он жив — он опасен.
— Это понятно, — кивнул Ермак. — Но где он?
— Наверное, у Кучума, — предположил Лиходеев.
Ермак нахмурился:
— Кучум на одном месте не сидит. Его трудно найти. Да и послать большой отряд нельзя, это будет заметно. А малыми силами мы Кучума не победим, даже если узнаем, где он.
Я спросил:
— А как он мог выбраться из воды? Камень, верёвки — верная смерть.
— Духи помогли, — развел руками Юрпас. — Наверное, так было!
— Дышал через тростинку! — предположил Лука Щетинистый. — А как все разошлись, выбрался.
Я покачал головой:
— Долго через тростинку не сможешь дышать. Значит, была трубка потолще. Или заранее спрятанная.
Лиходеев добавил:
— Получается, кто-то ему помог. Заранее положил трубку в омут, зная, что шаман там окажется.
— Верно, — согласился я. — Значит, у него был сообщник.
Мещеряк спросил у Алыпа:
— Кто мог это сделать?
— Не знаю, — развёл руками тот. — Кум-Яхора многие уважали!
Ермак встал, прошёлся по избе:
— Трудно найти его. Но нужно.
Я предложил:
— Надо пустить слух, что все знают о его спасении. Тот, кто связан с ним, попытается предупредить. За ним можно проследить и выйти на шамана.
— Верно! — поддержал Мещеряк. — Крыса всегда ведёт к норе.
— Наши охотники найдут, — сказал Алып. — Пойдут по следу и убьют из засады.
Ермак потер бороду:
— Дело говорит. Но и наших казаков надо отправить — для надёжности.
— Я пойду, — вызвался Мещеряк. — Лично удавлю эту тварь.
— Это мы потом решим, кто отправится, — велел Ермак. — А сейчас — расходимся. Каждый знает свое дело. Прохор, Матвей, Максим, Юрпас, Алып — останьтесь.
* * *
Густой туман стелился между вековыми кедрами, окутывая ставку хана Кучума серой пеленой.
Мурза Карачи быстрыми шагами подошёл к ханскому шатру. Его мягкие кожаные сапоги почти беззвучно ступали по влажной траве. Стражники при входе расступились: все знали одного из самых доверенных военачальников. Карачи откинул тяжёлый полог и склонился в поклоне.
  
Кучум сидел на расшитых подушках, поджав ноги. Лицо его, заросшее седой бородой, хранило и следы усталости, и твёрдый, властный взгляд. На голове — соболья шапка, на плечах — халат из китайского шёлка, напоминание о тех временах, когда торговые караваны ещё свободно шли через его земли.