После брака. Ненужная бывшая жена (СИ)

— Однако эпатажная личность, — произнёс Антон Дмитриевич.
— Простите, у нас сегодня немножко странный день.
— Да, я вас умоляю. Дни у всех бывают странные, это вам… — букет протянул. — Не знал, если честно, что подарить более личного, поэтому решил остановиться на селекционных георгинах.
— Спасибо, они очень красивые. Пройдёте? — смущено уточнила я.
— Если позовёте.
  
Антон Дмитриевич усмехнулся и сделал шаг вперёд, пропустил меня в калитку и, закрыв её за собой, хмыкнул.
— Однако я не знал, что ваш супруг настолько осведомлён.
— Бывший супруг, и, вероятно, у него просто не было повода об этом сказать. Но это вполне в его духе…
— Даже так. И как же вы с ним разводились?
— Нормально, — пожала я плечами.
— А что вы говорили по поводу предложения? — Остановившись возле столиков с закусками, спросила я. И в этот момент ко мне подошла официантка, забрала букет, я благодарно кивнула.
— Ах, о предложении. Ну, знаете, в контексте нашей сегодняшней встречи я бы мог смело сказать, что это предложение руки и сердца.
Антон Дмитриевич улыбнулся, а только с моих губ слетела улыбка.
Я тяжело вздохнула и бросила косой взгляд на дочерей.
— Татьяна, если вы видите, что шучу я очень глупо, то не стоит молчать.
Я вздохнула и пожала плечами.
— Вы лучше озвучьте предложение.
Антон Дмитриевич улыбнулся, потёр кончиком мизинца левую бровь.
— А знаете, что я от вас хочу, Танюша…
  
Глава 11
 
Если Антон Дмитриевич сейчас что-то скажет по поводу детей, я буду орать как чайка.
— Татьяна Андреевна. Я же знаю, что у вас есть пекарня, Кренделёк, правильно?
Я благосклонно кивнула, желая услышать продолжение всего этого.
— А у меня в этом посёлке есть торговые площади. И вот как-то так вышло, что в целом я сейчас могу их выставить на продажу, либо заняться просто арендой. Один сектор у меня уже покупают. Один забирают под торговую точку. И вот третий сектор, там как раз несколько помещений, которые в принципе подходят под пекарню. Я подумал, почему бы нам не разнообразить наш посёлок. У нас здесь и так бассейны, клиники, детские кружки будет ещё и пекарня. Что вы по этому поводу думаете?
Я вздохнула.
— Я не знаю, Антон Дмитриевич, — вздохнула я и пожала плечами. — Я не рассматривала никакую теорию того, что мне надо расширяться, и ваше предложение, оно звучит для меня сейчас очень неожиданно.
— Ну, вы подумайте.
— В любом случае я буду думать не день и не два, потому что, во-первых, мне нужна квадратура этой площади, рентабельность места. Я не буду открывать пекарню на посёлок в гость сотен домов просто потому, что место пустует, это не так выгодно, как вам кажется.
— Ну отчего же? Вот, предположим, на Айской у вас вообще внутри жк есть пекарня.
— Да, но суть в том, что там больше нигде нет ни супермаркетов с возможностью приобрести хлебобулочные, ни каких-либо кафешек. И поэтому условно на несколько кварталов у меня у одной там есть местечко. Да, там есть ещё какой-то супермаркет продуктовый, но свежей выпечки там нет, поэтому там это выгодно. А у нас на весь посёлок есть масса супермаркетов и поэтому я не думаю, что это очень необходимый сейчас для меня шаг.
— В любом случае я ни на чем не настаиваю. У вас есть несколько недель, прежде чем я дам окончательный ответ. Вы можете подумать, посчитать, прикинуть, что к чему. Если возникнут какие-то вопросы по поводу того, что вам нужна инвестиция для открытия, вы можете полностью рассчитывать на меня. То есть я буду намного спокойнее, зная, что это помещение в аренде. Оно никуда не денется. Там спустя предположим, несколько лет я его также смогу перепродать.
Я вздохнула.
— Не знаю, Антон Дмитриевич, вы, конечно, пришлите мне все, что можете предложить, но я очень сомневаюсь в том, что буду как-то в этом плане двигаться.
Антон Дмитриевич наклонился ко мне, улыбнулся левым краешком губ и заметил:
— Татьяна Андреевна, да вы не переживайте, это ж просто предложение, а не требование немедленно заселиться. Так что подумаем.
Я проводила его к гостям, тут же стайка соседок, которые были в ближайшем кругу, обступили Антона Дмитриевича.
Я направилась в сторону Ксюши, которая играла с Маргаритой.
— Слушай, мне этот подарок не нужен, я его завтра отправлю отцу. Но поскольку отец уже сейчас дал понять, что такой вариант его не устраивает, я тут прикинула, и, может быть, ты заберёшь эту машину.
— Мам, а если с твоей машиной что-то случится? Мы же прекрасно знаем, что ей бы уже как раз уйти на покой.
Я присела на шезлонг, где сидела Ксюша, и Риточка сразу потянулась ко мне, залезла на руки, обняла. Чудесная девочка, самая очаровательная.
И вот ведь как будто бы плевок в душу Павла ни сыновей, ни внуков, только девочки вокруг.
— Просто, Ксюш, тут, может быть, ты заберёшь эту машину, а мне отдашь свою, ну а мою старушку мы продадим, как ты на такое смотришь? И то есть, ну, по факту, как бы этот щедрый подарок отец спокойно передал тебе.
Ксюша пожала плечами.
— Слушай, давай подумаем. Я как бы, конечно, не против, но перед тем, как это все сделать, мне тогда свою надо загнать в сервис и все такое, чтобы тебе отдавать её, ну, как бы не в нынешнем состоянии.
Я качнула головой.
Дети решили остаться со мной на ночь, потому что все были нервные, взбудораженные.
И утро следующего дня суматошное, нервное, когда Полина, оказывается, проспала какую-то очень важную встречу, а Ксюша психовала из-за того, что они не успели уехать до пробок.
Я ходила по дому, слышала тихие разговоры и понимала, что у меня сердце на месте.
С момента развода было крайне тяжело снова ощутить себя в семье, и сейчас это чувство грело внутри.
А вечером, когда дети все-таки разъехались, я села и открыла почту: несколько гневных сообщений от Павла о том, что я не приехала и не подписала документы. Коммерческое предложение от Разумовского.
Посмотрев на все это, я закрыла ноут и только собиралась подняться к себе в спальню, как на телефон пришло сообщение.
«Тань, Таня… Я знаю, знаю, что в принципе дурак. Может быть, мы с тобой, Тань, давай мы с тобой отмотаем все назад?»
  
Глава 12
 
Я перехватила телефон покрепче и, наплевав на то, что время позднее, набрала бывшего мужа.
— Ты там пьян, что ли? — Спросила я нервно и зло, не желая самой вариться в котле собственной злобы.
— Нет, — спокойно ответил Павел, и я чуть было не взорвалась.
— Паш, ты сейчас издеваешься?
— Нет.
— Ты это сообщение мне писал? — Спросила я очевидное, потому что ну, мало ли, вдруг он имена перепутал или ещё что-то. Может, у него вторую любовницу Татьяна зовут, я не знала.
— Да тебе, — спокойно ответил Павел.
— Паш, чего ты хочешь? — И тишина в трубке, молчание такое нехорошее. Как будто бы гусиным пером по позвоночнику провели, и кожа вся в мурашках.
— Спокойствия. — Тихо ответил Паша, и я, взмахнув рукой, едва не села мимо стула.
— Тебе спокойно жилось со мной, но тебе нужна была Майорка, молодая девка и вторая молодость. Не надо сейчас мне писать. Не надо мне говорить о том, что может быть, что-то нужно отмотать назад. Не надо ничего, Паша, отматывать назад…
— Тань. Я думал, что будет легко, но мне трудно.
Я задохнулась с возмущением.
Если ему было трудно, то каково было мне?
— Паш. Я не знаю, что тобой руководило, когда ты завёл себе любовницу. Я не знаю, чего ты хотел, когда поставил меня перед фактом того, что мы с тобой разведёмся, я не исключаю, что тебе сейчас на самом деле дерьмово, потому что дело оказалось не таким продуктивным, как ты рассчитывал. Но это не означает, что из-за того, что тебе трудно, я должна обесценить собственные чувства…
  
— Тань, ты не понимаешь.
— Да, Паш, я не понимаю. Ты мог сходить гульнуть от меня так, чтобы я даже не знала, и спокойно жить, быть в семье, но нет. Ты взял и развёлся. Сделал это демонстративно, сделал это громко, завёл любовницу. Ты все это вынес на всеобщее обозрение, а сейчас мне пишешь о том, что надо все отмотать назад.