После брака. Ненужная бывшая жена (СИ)

— Ну, в целом, слушай, от тебя какой-то толк есть.
Аркаша уставился на меня напуганным зверьком. Я глубоко вздохнул.
— Ты можно сказать, грудью на амбразуру бросился за своего шефа. Так что не ссы в трусы, а продолжай дальше работать.
  
Глава 47
 
Татьяна.
Мне казалось, Паша уходил и демонстративно топтал все, что можно было только поймать.
  
Он старался разнести все в щепки, к чёртовой матери. Он делал это настолько показушно, что у меня рождались самые неприятные ощущения.
Да, мне было больно.
Мне было так больно, что хотелось кожу с себя содрать.
А ещё обязательно удариться головой обо что-то, чтобы только не помнить всех его злых слов.
Паша умел быть злым и добрым. Паша умел быть ласковым. Он умел быть благодарным, честным, но всего лишь одна черта и он превращался в бешеного зверя.
Когда за ним закрылась террасная дверь, я могла ещё с полчаса просто стоять и хватать губами воздух. Он мне душу каждый раз своими монологами вытряхивал. Вытаскивал её наружу, тряс за шиворот, а потом бросал использованную и обессиленную, типа сама справляйся, как удастся.
Я ему не верила.
Да, это надо быть полной идиоткой, чтобы человека, которого знаешь безумно много времени и не считать, что слишком громкие фразы, слишком резкие слова, обычно свидетельствовали о том, что он пытался переключить моё внимание с чего-то одного на другое.
А если он это делал, значит я была где-то близко. Я о чем-то, по его мнению, догадалась и он, считав это опасностью, начал меня давить.
Только когда его запах растворился и я смогла наконец-таки включить голову, и более здраво подойти к этому вопросу, позвонила Ксюше.
— Объясни мне, пожалуйста, — тихо попросила я, тяжело вздыхая, — что происходит у отца? Ты виделась с его врачом?
Ксения растерялась и не сразу нашлась, что ответить.
— Ну, там ничего такого не было. Но он же уехал из той больницы и сейчас со своим наблюдается, а это частная клиника. Мне никто ничего не скажет.
— А ты не могла бы, — я облизала губы, понимая, что сейчас попрошу дочь стать предвзятой, — ты не могла бы, скажем так, предположим, как-нибудь у него что-то узнать?
— Мам, что происходит?
— Он врёт. — Выпалила я быстрее, чем сумела сообразить, что только что сказала.
— В смысле он врёт? Мам, ты о чем?
— Он что-то врёт. — запинкой произнесла я и обошла стол. Отодвинула ногой стул и упала на него, лишившись всяких сил. — Мне почему-то кажется, что он меня обманывает и вообще вся эта история — шита белыми нитками.
— Мам, ну ты же не думаешь…
— Я как раз-таки думаю, Ксюш. Ты не могла бы с ним поговорить?
— Я постараюсь.
Она обещала постараться. А я, вместо того, чтобы разозлиться после его слов, оказалась ещё в более напряжённом состоянии. Любая нормальная женщина после такого возьмёт, сорвётся и пойдёт строить свою личную жизнь.
Но.
Это если бы у любой женщины был любой мужчина, а не Паша Градов.
Если он что-то делал, он прекрасно знал, что он делает.
И мне почему-то вспомнилось, как одно время, когда девчонки были маленькими, у меня слегка были нарушены причинно следственные связи в отношении воспитания детей.
Паша не ругался. Паша не тыкал меня, но каждый раз замечал:
— Смотри. Если ты запрещаешь что-то делать девочкам дома, значит эти запреты должны работать везде.
— Я не понимаю. — В недоумении смотрела на мужа. — Если им нельзя прыгать на кровати, то они в гостях точно не будут прыгать на кровати.
— Я не об этом, Тань. Я о том, что если девочкам нельзя бегать по дому, значит им также нельзя бегать в парках. Так себя девочки не ведут.
— А чем плох бег в парке?
— Тем, что они девочки. Они бегут и не смотрят никуда по сторонам, а в парках велосипедисты. Пусть бегают на детской площадке, среди таких же мелких, как они сами.
И то есть у любого его замечания всегда прослеживалась логика.
Сейчас я просто логику не улавливала. Но чем больше я думала по этому поводу, тем сильнее мне казалось, что я каждый раз ловила какую-то мысль за хвост, но не могла её удержать.
На следующий день я приехала в город, привезла дочерям сдобные булочки, которые я поставила утром. Я всегда пекла, когда мне нужно было до чего-то додуматься. Скользнула вообще шальная мысль о том, что надо поступить как Паша.
Дома в одном из ящиков у него лежала обычная доска пластиковая, на которой он делал разметку если у него было сложное дело.
Он расписывал разные факты большими кругами, потом соединял их ниточками.
У меня скользнула шальная мысль, что я должна поступить именно так.
Но узнав от Ксюши, что Паша не захотел встречаться, я ещё сильнее напряглась. Настолько, что, когда у меня возле дома остановилась машина Разумовского, я решила прикинуться ветошью и вообще никак не реагировать на его присутствие. Хотя он звонил в домофон, а я просто сидела на лестнице и прокручивала в голове события последних месяцев.
Вот сейчас действительно было мне не до Разумовского.
Вот он как нельзя некстати появился.
И если честно, логика Паши мне была более понятна.
Да, развёлся. Да, захотел молодую любовницу. Да, это норма. Это тот вариант нормы, который присущ современному обществу.
Логика Разумовского не поддавалась никакому пониманию.
Зачем статусный взрослый мужик, у которого может быть, все абсолютно, что он захочет по щелчку пальцев, носится и приезжает к сорокалетней разведёнке? Ну что за глупости? Я прям чувствовала, что вся эта ситуация сквозила фальшью, настолько, что её вкус ощущался на зубах скрипучим песком. Бесило.
Полина позвонила, сказала, что поехала к отцу. Да, этот вариант меня больше устраивал. Но вместе с тем, когда поздно вечером дочка отзвонилась мне о том, что они поужинали и ложатся спать, никаких новостей она по-прежнему не могла мне сказать.
— Ну, может быть у него есть документы какие-то, я не знаю. Посмотри выписки, пожалуйста.
Полина тяжело вздохнула.
— Мам, я уже всю квартиру перемыла, чтобы найти эти выписки.
— Либо папа убрал их в сейф. Либо я не знаю, что ещё.
— Мам, честное слово, я действительно понимаю тебя и я бы на твоём месте, наверное поступала так же. Но черт возьми, вы всегда были нормальными. Просто поговорите. Просто обсудите это. Почему я должна, как вор копаться в его вещах, пытаясь найти какие-то ответы? Мам, я не понимаю. Просто возьми сама приедь в квартиру и все проверь. А если получится ещё с папой успеешь поговорить.
Я была почти согласна на такой вариант развития событий, только утром заплаканная Полина позвонила и сказала, что отец вообще плохой. Я не понимала, к чему это относится, а она выдала:
— Лежит, как мумия у себя в спальне. Я ему говорю звони маме, а он такой: нет, мы никогда не будем вместе. Как будто помирать собрался. Лежит еще глава закатывает, но упорно: «никогда не будем вместе», мам…
  
Глава 48
 
Паша.
Сначала я нахмурился, посмотрел на раскуроченную комнату отдыха и поморщился.
— Ты срач за собой здесь прибери. — Заметил я едко и усмехнулся. Запрокинул голову, хохотнул и вышел обратно в приёмную. Вернулся к себе в кабинет. Разложил вокруг документы и когда Аркаша наконец-таки справившись с шоком и паникой, привёл в порядок себя и комнату отдыха, я заметил.
— Но ты диван все-таки закажи новый. Этот можешь себе на дачу увезти или куда-то там.
Аркадий залился краской. Я закатил глаза. Господи, краснеет, как юная девица. Ещё того гляди, в обморок хлопнется.
— Но сначала вот мне что объясни. Какого черта ей нужно было в моём сейфе?
  
Аркадий нахмурился. Потёр переносицу, на которой обычно были не самые удобные круглые очки и пожал плечами.
— Ну, у нас с этого и начался разговор. — Произнёс он сконфуженно.
Я подался вперёд.
— Продолжай.
— Ну, она спросила, есть ли у меня какие-либо данные о вашей медицинской карте, туда-сюда. Я начал уточнять. Она говорит, что очень сильно боялась за вас. Что непонятно, что у вас в жизни происходит и вообще ей было бы важно понимать, что с вами все в порядке. Она ещё обмолвилась, что дома у вас ничего не находила.