С чем вы смешиваете свои краски? (СИ)

Мои прогнозы оправдались. На следующий день, совпавший с воскресеньем, случился полный аншлаг. Полиграфию продали всю, даже запаса не осталось. Я еле успел припрятать для себя с десяток экземпляров на память. После подбил распорядителя на другой бизнес. Я же продолжал рисовать, чтобы публика видела — их не обманывают, мальчик и вправду умеет это делать. Картонок у меня много, отдельно в ящик упаковали только их. Так что я стал продавать картинки прямо «с пылу с жару» по цене один-два фунта.
Фурцева стала похожа на фурию, возмущаясь тому, что творилось. Хорошо, что распорядитель оказался дядькой вменяемым и пояснил, что за сувениры всегда платят и нет здесь ничего такого. За открытки платили и эту живопись люди желают купить. Но вечером мне пришлось выслушать лекцию о недостойном поведении советского школьника. Мол, у нас это вам не здесь. Торгово-денежные отношения порочат пионера и так далее по принципу, только вернись в СССР, и мы тебе покажем, где раки зимуют. Странная такая позиция. Взрослому человеку продавать картины можно, а для меня это почему-то позор.
Пришлось поскучать вторую половину дня. Зато я увидел кое-что интересное. Если бы не следил специально, то упустил бы тот момент, как один из посетителей передал Сергею Дмитриевичу некий свёрток. Всё же я был прав, когда предположил, что такие выставки идеальный вариант для всяких шпионских игр. Прийти может свободно любой человек и это не вызовет подозрений.
На четвёртый день я сменил белую рубашку на темно-синюю, галстук не надевал и этюдник раскладывать не стал. Все равно Фурцева против таких сувениров на продажу, а у меня индивидуальное задание на этот день. Неожиданно я разнервничался. Ждал того англичанина и гадал, куда именно мы пойдём гулять. Сергей Дмитриевич сказал, что с руководством всё согласовал.
— Екатерина Алексеевна не возражала? — всё же уточнил я.
На меня кинули такой взгляд, что все вопросы отпали.
— И когда подойдёт тот англичанин? — продолжал я волноваться
— В первой половине дня, — просветил меня мужчина. — Посмотри внимательно, возможно, он уже здесь.
— А вы разве не знаете, как он выглядит? — закрались у меня первые подозрения.
— Откуда? — пожал плечами переводчик.
Вот это номер! Пароля со славянским шкафом я не знаю, как выглядит «англичанин» — тоже. Это мне такую проверку на смышлёность решили устроить? А вдруг таких людей с предложениями подойдёт несколько. В предыдущий день посетители замучили схожими вопросами, типа как мне Лондон, что я видел, что больше всего понравилось?
В общем, стою я у стеночки, как говорится, мандражирую. Невольно взгляд зацепился за молодого мужчину в шляпе. Фигура крепкая, спортивная и… смутно знакомая. Даже со спины мне показалось, что я знаю эту манеру держаться и двигаться. Ещё три минуты понадобилось мне, чтобы осознать и понять шутку, какую устроил дядя Вова.
Мужчина в шляпе продолжал разглядывать полотна, а я пошёл ему навстречу с противоположной стороны. У «Марса» мы и встретились.
— How do you like my picture? — спросил я.
— Unusual.
— Идём на прогулку? — небрежно спросил я Илью.
— Yes, of course, where is your partner?
— Стоит возле «Гагарина», за нами наблюдает.
— Братишка, разговариваем только на английском, — тихо предупредил Илья.
— What is your name? — моментально перестроился я.
— Mitch Hedley, — представился Илья новым именем.
И мы пошли гулять. Сергей Дмитриевич был уверен, что я опознал «англичанина» по особым приметам, и лишних вопросов не задавал. На метро мы проехали три остановки и вышли, чтобы сразу зайти в одну из чайных. Пока ждали заказ, а после перекусывали, Илья рассказывал моему сопровождающему план действий (на английском), который, как я отметил, у него намного улучшился.
— Сегодня по плану я должен переодеть мальчика в типичную одежду для его возраста. Мы будем посещать много магазинов и ездить на автобусах. С тобой встречаемся здесь в пять вечера. Я верну Алекса и мы попрощаемся до завтра.
Я своим ушам не поверил, когда понял, что от этой снулой рыбы избавлюсь на весь день. Мало того, я проведу его с братишкой!
 
— Не сияй так радостно, — отвесил мне лёгкий подзатыльник Илья, едва мы вышли из чайной. Между прочим, не через ту дверь, в которую входили.
— Так что там по плану?
— Тебя переодеть, покатать на автобусах и проверить, как ты вписываешься в образ «typical boy».
С магазинов мы и начали. Нелёгкое это дело оказалось при условии, что пока в Лондоне нет супермаркетов. Мы заходили в разные мелкие магазинчики, объясняли, что хотим, там же меняли для меня частично одежду и двигались в следующий.
— Школьники только ушли на каникулы, — рассказывал Илья то, что я и без того знал.
Это у нас каникулы начинаются первого дня лета, а в Англии дети учатся примерно до восемнадцатого июля.
— Обычная школьная форма — это длинные шорты серого цвета, а когда прохладно, то надевают из такого же материала пиджак. Но обычно джемпер поверх рубашки, — пояснял Илья. — Носки серые, чёрные. Сандалии чёрные или коричневые. Сейчас каникулы, но пацаны твоего возраста носят шорты преимущественно цвета хаки.
Именно с таких шорт мы и начали шоппинг. Попутно Илья с возмущением рассказал, что дети ходят в школьных шортах и зимой, и летом. Разве что зимой могут иметь высокие тёплые гольфы. В ответ я напомнил, что климат здесь мягкий, а шорты удобны в том плане, что если ребёнок подрос, то не так заметно, как ему мала одежда.
Через пару часов я стал напоминать мальчишку-англичанина. Заодно мне приобрели satchel, в смысле ранец, но такой стильный, что я в него влюбился. Туда и сложили старые вещи. И дальше мы поехали кататься на автобусах. Автобусы этого времени это нечто! Помните у Гарри Поттера такой бешеный, с кондукторам? Примерно так оно и было — кондуктор в форме, с аппаратом и билетиками, и невменяемый чернокожий водитель за рулём.
Но главным сюрпризом оказалась цена за билет. Илья назвал, до какой остановки мы едем, и кондуктор озвучил цену в четыре пенса! Четыре пенса! Я ушам не поверил. В моём прошлом-будущем средняя поездка на пять-шесть остановок стоила два фунта пятьдесят пенсов. Сейчас на эти деньги можно неделю неплохо питаться.
Денежную тему мы с Ильёй тоже обсудили. Здесь мои прошлые знания дали осечку. В ходу, кроме привычных мне фунтов и пенсов, были шиллинги. К тому же Англия пока упорно всё взвешивала в фунтах и, как сказал Илья, в «камнях» (крупногабаритное). Один stone (камень) равнялся четырнадцати фунтам, а один фунт, в свою очередь, был немногим меньше полкило. И соответственно, один стоун — шесть килограммов и триста пятьдесят граммов. Пипец!!!
— Как ты это всё так быстро запомнил? — подивился я. — Или в Австралии схожая система денег и веса?
— Схожая, — внимательно посмотрел на меня Илья и вопросов задавать не стал, и так понятно, что я в курсе его австралийской биографии. — Итак, ты должен много и активно общаться с любыми категориями граждан и любых возрастов. Я буду отслеживать, как тебе это удаётся.
Насчёт того, что будет отслеживать, Илья слегка слукавил. Оценивать и наблюдать за мной он начал с первых секунд встречи. Это уже был не тот парень, которого я помнил. Что-то неуловимое, я бы сказал, «волчье» появилось в глазах. Илье всего тридцать лет, а взгляд очень опытного мужчины, много повидавшего на своём веку. Что же тебе пришлось пережить, братишка?
— А я местный или приехал в Лондон? — отвлёкся я от размышлений и вернулся к насущному.
— Приехал с дядей с севера.
— С севера не пройдёт. Там другой акцент, — уверенно заявил я. — У меня, по заверению бабушки, нет явно выраженного акцента. Возможно, я из западной части Англии?
 
— Годится, — не стал спорить Илья.
Целый день мы разъезжали по городу. Я общался с кондукторами, спрашивал что-то у дам, пытался наладить диалог со сверстниками. Мы пообедали в «Fish and chips». Заодно я отметил, что с фастфудом и вообще с местами, где можно бюджетно перекусить, сейчас напряжёнка. Илья мне ещё одну хохму рассказал. Когда он прилетел в Лондон, не состыковывался со своим встречающим. Подробностей он мне не рассказывал, но суть была в том, что он мог встретиться только через сутки с нужным человеком.