С чем вы смешиваете свои краски? (СИ)

Отпуск закончился, и мы вернулись в Москву. Оказалось, что на дачу в этом году меня никто не повезёт. У родителей с летним отдыхом не состыковывалось. Маман проработала меньше года и отпуск ей ещё не полагался. Отец же без Катеньки никуда ехать не планировал. Поэтому на выходные они на дачу ездили и гостей приглашали, а у нас полноценного дачного отдыха в этом году не получилось.
Тот факт, что я в оставшиеся дни лета должен сидеть в городе, никого не волновал. Алексей остался приглядывать за мной и приходил каждый день с утра, составляя план прогулок и занятий испанским языком. Я его тоже учил. Он у меня плов стал готовить.
– Знаешь, что было самое сложное в приготовлении плова? – задал я вопрос и, получив недоуменный взгляд, пояснил: – Уговорить бабушку купить казан.
Отец, сообразив, кто готовит дома обеды, решил, что это неправильно, и согласится нанять домработницу. И о чудо! Нужная дама нашлась через день. Я хмыкнул, но высказываться на этот счёт не стал, и без того понятно, кто нам прислал ещё одного соглядатая. Впрочем, у меня никаких секретов нет. А домработницу я могу и в качестве натурщицы задействовать. Пока же у меня Алексей отдувался. От портретов я перешёл к рисованию фигуры, отметив, что у сотрудника прекрасно развита мышечная масса. Не так, как у Ильи, но тоже неплохо.
– Раздевайся, – попросил я Алексея в один из дней, подготовив подходящего размера планшет.
Он безропотно снял вещички, раздевшись до трусов, и сел в ту позу, которую я задал.
Представьте себе такую ситуацию в 2021 году. Родителей дома нет. С малолетним ребёнком в комнате сидит посторонний молодой мужчина в трусах… Продолжать? Или и так понятно, куда свернут мысли любого человека начала двадцать первого века? Зато в конце пятидесятых нас никто в извращениях не заподозрит. Маман с работы пришла, заглянула – сынок дядю почти голого рисует, вот и хорошо.
Вообще-то мы с Алексеем редко оставались одни дома. У нас же теперь Оксана Николаевна – домработница – появилась. Пять дней в неделю она убиралась, готовила и стирала. Тётка была компанейская, легко располагала к себе. Как начнёт меня нахваливать, так еле язык успевал прикусить, чтобы не разболтать ей всё на свете. Чувствуется опытный сотрудник.
Не знаю, что думал отец на этот счёт, но он с домработницей практически не сталкивался. Приходила она в девять, заканчивала работу в пять вечера. Отдельно с ней оговаривалась помощь в выходные дни. Тогда-то родитель с Оксаной Николаевной и пересекался, испытывая на себе всё её обаяние. Маман к домработнице относилась со снисхождением. В её взгляде читалось некое сочувствие. Мол, чго взять с женщины, которой не повезло родиться красивой? Мало того, что фигура мужеподобная, так и лицо всё в оспинах.
Удивительное дело, но когда наша Оксана Николаевна начинала говорить, спрашивать или шутить, я словно не замечал её внешних недостатков. Врождённая харизма, однако. В уме я поставил очередной плюс дяде Вове. Умеет он кадры подбирать. И маман не ревнует, и своё дело тётка знает. С Алексеем у меня таких лёгких отношений не получилось. Нет-нет да я сравнивал его с Ильёй, замечая отличия не в лучшую сторону. Алексей был старше моего «братишки» лет на пять. Чувствовалось, что я для него лишь задание, и не более того.
Пусть он добросовестно сопровождал меня в кино или куда-нибудь на набережную, если мне взбрело в голову порисовать, все равно это было не то. Работа вместо доверительных отношений.
Хотя куда-то в интересные места он меня водил. Алексей отчего-то решил, что меня увлекут новинки советской промышленности. С прошлого года на вокзалах и улицах установили многочисленные аппараты с питьевой водой. Маман рассказала, что сам Диор снимал своих моделей на их фоне.
Кстати, в магазинах наметился некий дефицит промышленных товаров. С чем это связано, я не понял. Но на нашей семье это никак не отразилось. Продукты в основном покупались на рынке, а всевозможными шмотками и тканями маман затарилась в Канаде на несколько лет вперёд.
 
Кроме того, такие предметы, как телевизоры, народ не сильно-то и покупал. Мы этот КВН приобрели ещё до Нового года. Я посмотрел пару раз, обплевался про себя и больше смотреть не стал. Экран размером со смартфон, а общая бандура – как радиола. Чтобы что-то увидеть, нужно сидеть достаточно близко. Из программ телевидения – «Физкультура и спорт», «Для вас, женщины» и прочая чухня. А новости я и по радио могу послушать без лицезрения дикторов.
Алексею я уже высказал своё видение телевидения в будущем. Пусть бежит докладывает. Хотя пока в мои прогнозы никто не верит и не воспринимает серьёзно. Ничего, я подожду.
  
Глава 11
 
Второй год обучения в школе я ждал с большим нетерпением. Наконец-то начнутся какие-то серьёзные подвижки в моей жизни. Товарищ подполковник, обсудив со мной учебное заведение, выбрал художественный институт имени Сурикова. От частных художественных мастерских я отказался, пояснив куратору, что хочу общаться со студентами и преподавателями, так сказать, в их естественной среде обитания. Мой ответ дядю Вову вполне устроил.
Подробностей я ему не сообщил, не хотел выдавать все свои планы. На самом деле я собирался после школы поступить в институт Сурикова и закончить его экстерном. Специфика подобного учебного заведения не предполагает подобного. По этой причине меня должны запомнить уже сейчас и не препятствовать ускоренному обучению в будущем.
Само учебное заведение располагалось где-то в Товарищеском переулке. За неимением карты я даже не представлял, где находится институт. Дядя Вова сказал, что нужно примерно ориентироваться на станцию метро «Таганская», а дальше пешком, но меня этот вопрос не должен волновать по той причине, что ко мне прикреплён Алексей, который будет отвозить и забирать меня в определённые дни.
С директором института (иностранное слово «ректор» пока не используют) подполковник разговаривал сам. Думаю, что его удостоверение могло кого угодно убедить в правильности действий, но проверку мне обещали устроить по полной программе, как только начнутся занятия в институте. И первую неделю я, как примерный ученик, буду посещать школу.
Ох уж эта школа… выть хотелось от той безнадёги, что меня ждала. Ещё и одноклассники за лето растеряли все те умения, которые я прививал им весь предыдущий год. Никто из детей летом не писал, не читал. Да и пофигу! Пусть учителя и директор, расписывающий свои успехи корреспонденту «Вечерней Москвы», занимаются с учениками. Лично у меня в этом году вторник и четверг будут посвящены художественной деятельности.
Линейка в честь первого сентября прошла без особых впечатлений. Зато в родном кабинете одноклассники шумно радовались встрече, галдели и пересказывали друг другу события лета, пока Татьяна Валерьевна не упорядочила это дело и не стала вызывать к доске. Как-то сразу красноречие учеников сошло на нет. У доски разом забывались слова и то, чем только что хвастались соседям по парте. Светочка Романова рассказала, что провела лето у дедушки и бабушки в Ленинграде, Лена Скворцова – в деревне Московской области. Павел Лещук месяц наслаждался морем в Геленджике. Я тоже сообщил о том, как провёл время в Крыму.
В качестве домашней работы мы получили задание написать четыре предложения на тему летних каникул. А после прослушали небольшую лекцию на атеистическую тему, после которой Татьяна Валерьевна предложила всем хором произнести: «Бога нет!»
– Громче, дружнее! Бога нет! – подбадривал она нас. – Миша, ты чего еле шепчешь?
 
– Если бога нет, зачем кричать? Никто там не услышит, – логично ответил Левинсон. – А вдруг всё же есть, к чему заранее портить отношения? – мудро изрёк еврейский мальчик и получил по полной программе от Татьяны Валерьевны.
Лекция атеизма затянулась и я немного заскучал. Зверев под это дело стал донимать меня вопросами: «Когда-когда?» В смысле, когда я начну рисовать портреты.
– Хватит вам прошлогодних или в зеркало смотритесь, – огрызнулся я.