Доспехи света (ЛП)

Если он так думал, то был абсолютно прав.
— Но я хорошо знаю Писание, — с жаром ответил Эймос. — Я посещаю методистский кружок по изучению Библии раз в неделю, и так уже много лет.
— Ах, да, — со снисходительной улыбкой сказал Маккинтош. — Методистский кружок по изучению Библии.
Он подчеркивал тот факт, что он учился в университете, а Эймос — нет. «Молодые люди таковы», — знала Элси. Ее мать, которая порой бывала вульгарна, говорила ей, что подобные споры между двумя мужчинами называются «состязанием в мочеиспускании».
  
Появился ее отец, он шел медленно, словно уставший, и Элси с тревогой подумала, не болен ли он.
Маккинтош с готовностью вскочил на ноги.
— Милорд, — сказал он.
— Будьте добры, найдите мне архидьякона, — сказал епископ. Он, казалось, задыхался. — Мне нужно переговорить с ним о завтрашних службах.
— Немедленно, милорд епископ.
Маккинтош поспешил прочь, и епископ двинулся дальше.
— Роджер сказал мне, что Маккинтош не был очень популярен в Оксфорде, — сказал Эймос Элси.
— Он сказал, почему?
— Этот человек — подхалим, вечно пытается снискать расположение важных особ.
— Думаю, он честолюбив.
— Кажется, он тебе нравится.
Элси покачала головой.
— Ни то, ни другое.
— У вас нет ничего общего.
Такой разговор был неприятен Элси. Она нахмурилась.
— Зачем ты его так принижаешь?
— Потому что я знаю, что у этого хитреца на уме.
— Вот как?
— Он хочет на тебе жениться, потому что это поможет его карьере.
Это ее взбесило.
— Вот, значит, в чем причина? Что ж, что ж.
Эймос не заметил ее реакции.
— Конечно. Зять епископа вряд ли останется без продвижения в Церкви.
Элси вскипела.
— Ты в этом уверен.
— Да.
— Ты не допускаешь, что преподобный Маккинтош мог просто в меня влюбиться?
— Нет, конечно нет.
— С чего ты взял, что это так уж невероятно — чтобы молодой человек в меня влюбился?
Эймос, кажется, понял, на что она намекает. Он возмутился.
— Я не это имел в виду.
— А похоже, что именно это.
— Ты не знаешь, о чем я думаю.
— Конечно, знаю. Женщины всегда знают, о чем думают мужчины.
Появилась Джейн Мидуинтер, одетая в черный шелк.
— Мне не с кем танцевать, — сказала она.
Эймос вскочил на ноги.
— Теперь есть, — сказал он и увел ее.
Элси хотелось плакать.
Ее мать вернулась на свое место. Элси спросила ее:
— С отцом все в порядке? Он казался немного слабым. Я подумала, не болен ли он.
— Не знаю, — ответила Арабелла. — Он говорит, что в порядке. Но у него сильный избыток веса, и малейшее усилие, кажется, его утомляет.
— Ох, беда.
— Тебя беспокоит что-то еще, — проницательно заметила Арабелла.
Элси не могла ничего скрыть от матери.
— Эймос меня рассердил.
Арабелла удивилась.
— Это необычно. Ты ведь к нему хорошо относишься, не так ли?
— Да, но он хочет жениться на Джейн Мидуинтер.
— А она положила глаз на виконта Нортвуда.
Элси решила рассказать матери о Маккинтоше.
— Думаю, мистер Маккинтош хочет на мне жениться.
— Конечно, хочет. Я видела, как он на тебя смотрит.
— Правда?
Элси не замечала.
— Что ж, я никогда не смогу его полюбить.
Арабелла пожала плечами.
— У нас с твоим отцом никогда не было великой страсти. Он ужасно напыщен, но он дал мне покой и стабильность, и за это я его ценю. Он, в свою очередь, считает меня чем-то особенным, да благословит его Господь. Но с обеих сторон это не та любовь, что отчаянно взывает к своему свершению… если ты понимаешь, о чем я.
Элси понимала. Разговор стал интимным. Она смутилась, но была заинтригована.
— А теперь? Ты рада, что вышла за него замуж?
Арабелла улыбнулась.
— Конечно! — Она протянула руку и взяла Элси за ладонь. — Иначе, — сказала она, — у меня не было бы тебя.
*
В святой день никто не работал. Важные религиозные праздники были днями отдыха для кингсбриджских рабочих. У них были Страстная пятница, Духов день, День Всех Святых и Рождество, а также еще один праздник связанный с местным святым: День святого Адольфа, в конце года. Адольф был святым покровителем Кингсбриджского собора, и в его день устраивалась особая ярмарка.
Шел легкий дождь, не такой сильный, как недавние ливни. Примерно в это время года фермеры должны были решать, сколько скота они могут позволить себе содержать зимой, а остальных забивали, поэтому цена на мясо обычно падала. Кроме того, большинство фермеров придерживали часть урожая зерна, чтобы продать позже, когда летнее изобилие иссякнет.
Сэл, Джоан и Джардж отправились на рыночную площадь в надежде найти выгодные покупки, может быть, немного дешевой говядины или свинины, а дети увязались за ними ради развлечения.
Но их ждало разочарование. Еды на продажу было немного, и ничего дешевого. Женщин возмущали цены. Они с трудом выносили страх, что не смогут прокормить свои семьи. Женщины, которые не могли назвать имя премьер-министра, говорили, что его следует вышвырнуть вон. Они хотели, чтобы война закончилась. Некоторые из них говорили, что стране нужна революция, как в Америке и Франции.
Сэл купила требуху — овечьи кишки, которые нужно было варить часами, чтобы они стали достаточно мягкими для жевания, и у них не было никакого вкуса, если не готовить их с луком. Ей хотелось достать хоть немного настоящего мяса для Кита; такой маленький мальчик, а так тяжело работает.
На северной стороне площади, рядом с кладбищем, продавали зерно с аукциона. За аукционистом возвышались груды мешков, каждая принадлежала разному продавцу. Сэл слышала, как пекари сердито бормочут по поводу цен. Один сказал:
— Если я столько заплачу за зерно, мой хлеб будет стоить дороже говядины!
— Самый большой лот на сегодня, сто бушелей пшеницы, — объявил аукционист. — Что мне предложат?
— Посмотри вон туда, — сказала Джоан. — За той женщиной в красной шляпе.
Сэл окинула взглядом толпу.
— Это тот, о ком я думаю? — спросила Джоан.
— Ты говоришь об олдермене Хорнбиме?
— Я так и подумала. Что он делает на зерновом аукционе? Он же суконщик.
— Может, ему просто любопытно — как и нам.
— Любопытен, как змея.
По мере роста цены на лот по толпе пронесся недовольный ропот. Они никогда не смогут позволить себе хлеб из этой пшеницы.
— Фермер, который продает этот лот, зарабатывает кучу денег, — сказала Джоан.
Что-то щелкнуло в мозгу у Сэл, и она сказала:
— Это может быть и не фермер.
— А кто еще может продавать пшеницу?
— Тот, кто купил ее у фермера во время жатвы и припрятал до тех пор, пока цена не взлетела до небес. — Она вспомнила слово из газеты. — Спекулянт.
— А? — сказал Джардж, пораженный этой мыслью. — Разве это не противозаконно?
— Не думаю, — ответила Сэл.
— Тогда, черт побери, должно быть!
Сэл с этим согласилась.
Зерно было продано по цене, превосходящей ее воображение. Оно было также не по карману ни одному кингсбриджскому пекарю.
Несколько мужчин начали подбирать мешки и грузить их на ручную тележку. В каждом мешке был бушель, и весил он около шестидесяти фунтов, так что мужчины работали парами, каждый хватаясь за один конец мешка, а затем вместе перебрасывая его на тележку. Сэл никого из них не узнала. Должно быть, приезжие.
— Интересно, кто купил зерно? — вслух произнесла Сэл.
Женщина перед ней обернулась. Сэл смутно ее знала; ее звали миссис Доддс.
— Не знаю, — сказала она, — но тот мужчина в желтом жилете, что сейчас говорит с аукционистом, — это Сайлас Чайлд, торговец зерном из Комба.
— Думаешь, это он покупатель? — спросила Джоан.
— Похоже на то, не правда ли? А те мужчины, что подбирают мешки, — вероятно, люди с его баржи.
  
— Но это значит, что зерно увезут из Кингсбриджа.
— Именно так.
— Ну, это неправильно, — сердито сказала Джоан. — Кингсбриджское зерно не должно уходить в Комб.