Сделка с собой (CB)

Оповещение на дисплее моего телефона напоминало о том, что Пит сделал то, о чем его просили, и весь компромат на Джонни Уэбера, которым располагал Коул, был теперь в моём распоряжении.
Когда мы вышли в коридор, оказалось, что клуб уже опустел. Магия особенного вечера для привилегированных персон растаяла, превратившись в гомон обычного отеля — люди разговаривали и пересмеивались, приводя огромную гостиную на первом этаже в порядок, и никто из них даже бровью не повёл в нашу сторону.
  
То ли Коулу было не впервой задерживаться здесь с разными спутницами, то ли частную жизнь клиентов и правда уважали.
Тесный затонированный седан уже ждал нас у входа, и Дин открыл передо мной дверь, предлагая сесть в салон.
Ощущение того, что меня загоняют в ловушку, слишком поздно пришедшее ко мне вечером, накрыло с новой силой. Вчера я добиралась сюда на такси, да и устраивать показательные выступления, отказываясь ехать с ним теперь было глупо, но горло все равно пережало от нехорошего предчувствия.
Пристегнув ремень и тем самым как будто отгородившись от него, я предпочла смотреть на дорогу, а Дин, как ни странно, не пытался завязать разговор. Он вёл уверенно, не слишком быстро, но и не задерживаясь без повода. В подозрительно чистом и безликом салоне, тем не менее, пахло, им, и мне пришлось сцепить зубы, чтобы сдержаться от десятка колких замечаний. Потому что ненависти к нему я, как ни странно, не испытывала.
Не исключая, что она придёт позже, сейчас предпочитала просто молчать, и Дин подыгрывал мне в этом, но молчание не было ни напряжённым, ни тягостным. Скорее уж ленивым.
Он не спросил адрес, а я не стала называть, прекрасно понимая, что он и так ему известен.
Даже если к выводу о моих трусиках он пришёл с помощью старой доброй дедукции, имя парня, с которым я встречалась в выпускном классе, было вполне реальным. Коул и правда знал обо мне если не все, то очень многое, но о том, что делать с этим, следовало думать только на свежую голову.
Он хорошо знал город, и до места мы добрались быстро. Подтверждая все мои догадки и опасения, Дин подъехал к дому не с парадного, а чёрного хода — камер в моём доме не было, но на всякий случай он страховался, сводя на нет саму возможность того, что нас увидят вместе.
— Благодарю за чудесный вечер, детектив Спирс. Мне было приятно познакомиться поближе.
Ни издёвки, ни сального намёка, лишь безукоризненная вежливость.
Я повернулась, и он всё-таки перехватил мой взгляд.
Глаза его смеялись.
Его запах был не только в машине, он всё ещё оставался на мне, и тело помнило, что он был во мне ночью. Глубоко, жёстко, бескомпромиссно.
— Спасибо, что подвёз, — я сумела ответить ничего не выражающим тоном и надавила на ручку, но дверь оказалась заперта. — Как это поним…
Мне не удалось закончить, потому что Дин отстегнул свой ремень и перегнулся через рычаг переключения передач плавно, но достаточно стремительно, чтобы я не успела сориентироваться вовремя.
— Кое-что ещё, Джулия. Одна маленькая деталь, но я не хочу, чтобы ты о ней забыла.
Оперевшись ладонью о дверь, он развернулся, и я оказалась буквально зажата между ним и своим креслом.
Сердце в очередной раз пропустило удар, а рука сама собой сжалась в кулак.
— Для важной информации у тебя есть моя почта.
Он хмыкнул оценив иронию, а потом склонился ко мне так близко, как будто собирался поцеловать.
— Ты теперь моя малышка. И я настоятельно рекомендую тебе подумать об этом, прежде чем когда-нибудь в чём-нибудь мне отказать.
  
Глава 6
 
Повышая ставки
 
Присланная Холлом мне в почту информация оказалась безупречна. Она не была ни бессвязным перечнем разрозненных фактов, ни грязным компроматом, который каждый в этом городе, — как, впрочем, и любом другом, — старался собрать друг на друга. При правильном подходе и должном усердии она могла превратиться в полноценную доказательную базу, и, закончив чтение, я мысленно выругалась в адрес Коула с искренним восхищением.
Почему он сам не воспользовался тем, что имел, чтобы избавиться от главного конкурента и кости в своём горле?
Ответ мог быть только один: он выжидал. Искал идеальную возможность, самый подходящий момент, и вот она наконец сама явилась к нему в моему лице.
Дин и правда умел играть по-крупному.
Переступив порог своей квартиры, я первым делом стала набирать ванну, и только после позвонила в участок, чтобы взять один из десятков накопившихся у меня отгулов.
Нужно было успокоиться и подумать. Решить, как лучше всего распорядиться сокровищем, попавшим мне в руки.
Если я сумею грамотно распорядиться этой информацией, грянет настоящий скандал. Джон Уэбер был не просто бандитом, он стал членом городского совета. Стоит только надеть на него наручники, и сюда слетятся все — от полицейских «шишек» до федеральных телеканалов.
Когда он сядет…
Рука сама собой сжалась в кулак при мысли о том, какая манна небесная ждёт детектива, сумевшего раскрутить такое дело. На медали мне было плевать, но внеочередное звание и возможность перебраться в новый участок в районе получше заставляли сердце сжиматься так сладко.
Новый участок — новая жизнь.
Свобода ни на кого и ни на что не оглядываться.
Ради всего этого я бы согласилась переспать с самим Дьяволом, не говоря уже о его голубоглазом отродье по имени Дин Коул.
Реджинальд Гурвен, мой капитан и по совместительству давний и очень скверный любовник, позвонил мне в районе полудня. С тёплой, чуть снисходительной отеческой заботой он поинтересовался, не случилось ли чего-то из ряда вон выходящего, если я не вышла на работу, и сегодня мне захотелось послать его куда подальше сильнее, чем когда-либо.
Вместо этого пришлось заверить, что всё хорошо, я просто немного переутомилась и, кажется, подхватила простуду.
Момент исполнения желаний ещё не настал.
По-хорошему, Гурвен и правда почти годился мне в отцы.
Четырнадцать лет назад, когда детектив Патрик Спирс расстрелял десяток посетителей одного из городских баров, а потом пустил себе пулю под подбородок, Редж тоже был детективом.
Он стал одним из тех, кто позаботился о моей матери и когда она осталась одна, и когда её психика сломалась настолько, что из дома ей пришлось перебраться в специализированную клинику.
«Ты не можешь сутками напролёт находиться рядом с ней, Джули. Быть предоставленной самой себе опасно прежде всего для неё самой», — говорил он мне, когда я отказывалась отправлять её на лечение.
Время показало, что в этом Реджинальд был прав — ни неусыпный надзор, ни вышколенный и до отвращения профессиональный медицинский персонал не помешали ей в конце концов свести счёты с жизнью.
«Во искупление грехов Патрика», — так она объяснила свой поступок в предсмертной записке.
Незадолго до этого мне исполнилось восемнадцать, и то, что я испытала к ней в тот момент, стоило назвать благодарностью — ведь она отложила исполнение вынесенного самой себе приговора до тех пор, пока я не повзрослею, избавила меня от необходимости расти в приюте.
Решив поступать в полицейскую Академию, я не стала менять фамилию, зная, что меня, как и всех прочих потенциальных курсантов, неизбежно проверят и правда об отце неминуемо всплывёт, и не желая ставить в неловкое положение ни себя ни других.
«Ты делаешь большие успехи, Джулия. Но ты ведь понимаешь, что тебе никогда не дадут построить карьеру? Сколько бы времени ни прошло, о том, что сделал детектив Спирс, не забудут, и лучшее что тебя ждёт — это гнить в патрульных до пенсии», — инструктор по борьбе, мистер Арчер, стал первым, кто озвучил мне в лицо неприятную правду, о которой я и сама догадывалась.
  
К моменту моего выпуска Редж Гурвен только-только стал капитаном. Тогда он сделал всё мыслимое и немыслимое, чтобы я попала именно в его участок.
«Я позабочусь о тебе, Джули», — пообещал он.
Любой другой на его месте и правда держал бы меня в патрульных лет до сорока. Или до тех пор, пока я сама не написала бы рапорт.