Сделка с собой (CB)

Остановиться. Если не сдать назад, то хотя бы не заходить ещё дальше.
Коул сделал вид, что не расслышал, не заметил, не сообразил.
— Я могу замолчать, но это ничего не изменит, детектив. Если бы он был просто твоим капитаном, всё это не составляло бы большой проблемы. Но учитывая, что мы говорим о твоём любовнике, ты не можешь позволить себе быть слепой.
Сунув ноги в кроссовки, я тряхнула головой, окончательно приходя в чувства.
  
— Я не могу позволить себе слушать эту чушь.
Меня начало потрясывать, и дело было уже вовсе не в стрельбе.
— Я пойду.
— Не будь дурой, детектив, — Коул всё ещё не двигался, но теперь в его голосе прозвучали нехорошие нотки. — Ты рискуешь жизнью, пытаясь от этого бежать. И не только своей.
Последняя попытка оказалась в самое деле неплохой. Настолько удачной, что я резко развернулась уже от двери.
— Да катись ты к чёрту!
  
Глава 17
 
Удар в спину
 
Он не пошёл за мной и не попытался меня остановить. Очутившись на улице, я на пару минут застыла, наслаждаясь тем, как прохладный ночной воздух облизывает лицо, а потом пошла к автобусной остановке.
Если мою машину забрала полиция, это упрощало дело. Пистолет они, конечно же, найдут. И разумеется, первым делом установят владельца. Мне останется только пойти и забрать его. Может быть, выслушать небольшую нотацию от Реджа, и в общем-то это будет поделом — за небрежность и неосмотрительность.
Ничего страшного не произошло, но тут же брать такси отсюда я не рискнула. В случаев служебной проверки мне придётся объяснять, где я провела несколько часов перед тем, как явилась в участок.
Я не собиралась сдавать Коула или каким бы то ни было впутывать его, но поразительным образом именно сейчас, теперь душу разъедало чувство, подозрительно похожее на глупую обиду.
Как будто именно теперь он подобрался максимально близко и с размаху ударил в самое уязвимое место.
Гурвен был не просто вне подозрений, сама идея того, о чем говорил Дин казалась безумием.
Когда стало ясно, что на суде всё идёт не так, а сдержанная улыбка расположившегося на скамье подсудимых Коула стала особенно торжествующей, у меня, конечно же, возникло подозрение. Его адвокат без сомнения был лучшим из лучших, но всё же он не был телепатом. Однако держался он на процессе так, будто знал каждый шаг прокурора наперёд.
И всё же это было списано на досадное совпадение. На стандарт ность процедуры. В конце концов на то, что сам Коул прекрасно знал, в чем его обвиняют и за что можно зацепиться, и подстраховался именно в этих направлениях.
Идея о том, что Редж, — тот самый Редж, что гладил меня по голове и почти утешал несколько дней спустя, — предварительно пустил всё дело псу под хвост…
«Они сами мне предложили».
Даже не дело, нет.
Просто напросто продал меня за деньги Коула.
Слишком дико. Бессмысленно. Опасно, в конце концов.
Пройдя пешком два квартала, я села в автобус и вышла из него на остановку раньше, чем следовало.
Необходимость подбираться к собственному дому с осторожностью, с утроенной бдительностью просматривая пространство, стала ещё более унизительной, чем летящие в спину пули и наш последний с чертовым Коулом разговор, но я приказала себе просто не думать. Не сейчас.
Перед подъездом не стояла патрульная машина, у «черного» хода тоже не обнаружилось никого и ничего подозрительного, и я поднялась по лестнице на свой этаж.
Ноги гудели, но проколоться в последний момент только потому, что облегчила себе задачу, вызвав лифт, мне не хотелось.
Квартира встретила меня привычной тишиной. За прошедшее с тех пор, как покинула её, время я никому не понадобилась, меня никто не искал.
Позволив себе короткий облегчённый вздох, я первым делом прошла в спальню и выдвинула нижний ящик комода. Там, между тёплым пледом и запасным одеялом, лежал пистолет — чистый, нигде не зарегистрированный пистолет.
Убедившись, что он на месте, можно было выдохнуть ещё раз и наконец встать под душ.
Кожа всё ещё пахла Коулом, и от этого хотелось ударить кулаком хотя бы стену.
Чертовски мерзавец просто не смел.
Как бы это ни было объяснимо. Как бы ни было естественно его желание стравить между собой легавых. Он не смел.
Спать хотелось так сильно, что дальше этого беспомощного и глупого утверждения мысль просто не шла.
Не потрудившись даже высушить волосы, я упала на кровать, и вынырнула из спасительной сонной темноты в привычное время.
Время, когда нужно собираться на работу.
Первым делом, конечно же, придётся заглянуть к Гурвену, — если он до сих пор мне не позвонил, значит, ничего не знает. И лучше будет, если он узнает от меня.
Подумав, я не стала брать с собой пистолет. В свете всего случившегося, я рисковала застрять в участке надолго. Дать с десяток объяснений, предварительно согласовав стратегию со своим капитаном. После в его же компании попытаться выяснить, какого чёрта все-таки случилось.
Коул, при мысли о котором меня начинало теперь попросту мутить, был безоговорочно прав в одном: слишком глупая, бессмысленная и рискованная выходка даже для Джона Уэбера.
С большой долей вероятности, Тощий Тони действовал по собственному усмотрению. Если я ошиблась во Фредди и он сдал менч своему непосредственному боссу, всё складывалось. С такой мелочью, как очередной сунувший нос куда не следует детектив, Уэбера не стали бы беспокоить. По крайней мере, не на этой стадии. Скорее уж подключили все свои связи в Департаменте, чтобы надавить на Гурвена, а через него — на меня.
Убийство копа, тем более, детектива считалось чересчур грязным делом. Делом, чреватым последствиями. Просто так, не имея для такого поступка весомых оснований, Уэбер не стал бы в подобном мараться.
Постояв немного на тротуаре перед собственным подъездом, я мысленно выругалась и всё же свернула на боковую улицу. Не потому что на свежую голову поверила Коулу, но всё же он сумел зародить во мне некоторое… сомнение.
Всё ведь и правда получалось слишком гладко: лаборатория, новые «толкачи», на которых местным копам ещё нужно было собрать информацию. Прилетевшая Фредди в лоб пуля.
Нравилось мне это или нет, выходило, что им и правда кто-то помогал. Кто-то, кто работал со мной в одном участке. Кто-то, с кем я пила кофе, шутила. Кто-то, кому я подставляла спину.
Я не была фанатичной поборницей морали и не верила наивно в то, что коррупцию можно изжить под корень. Полицейский всегда брали взятки, — от патрульных до самых высших чинов. Это был лишь вопрос личной чистоплотности и наглости, но прямо здесь и сейчас вопрос был даже не в деньгах.
Гораздо отвратительнее и многократно опаснее был сам факт того, что этот Кто-то сдал своего.
Привыкнув к тому, что многим не нравлюсь и вызываю у коллег зачастую нездоровый интерес, я перестала обращать на всё это внимание, но какими бы сильными ни были личные чувства…
Меня подставили под пули, это сделал кто-то свой. И с этим мне предстояло разобраться.
Если Реджинальд не захочет помогать…
Каков процент вероятности, что случится именно так, я не знала. Действительно задумавшись, так и не рискнула предположить. Зная его, я вынуждена была признать: всё может зависеть от фамилии и звания того, кто это сделал.
Бравый капитан, поймавший и предавший суду подлую «крысу». Дурак, вылетевший со службы за то, что замахнулся на того, кто ему не по зубам.
С равной вероятностью возможно было и то, и другое. И в обоих случаях я знала, какой исход предпочтёт Редж Гурвен.
Вокруг участка царила привычная утренняя суета. Кто-то курил на улице, патрульные тащили внутрь очередного обдолбанного придурка.
  
Ничего исключительного, но всё же я ненадолго остановилась в переулке, в тени, чтобы понаблюдать.
Рёбра холодели от какого-то неясного, но очень нехорошего предчувствия, а своей интуиции я привыкла доверять.
Вокруг меня не было людей и я не слышала приближающихся шагов, поэтому едва не вздрогнула, услышав за спиной тихое, но очень настойчивое: