Мифы Дальнего Востока. От хозяина тайги Дуэнте и шаманки Кытны до духов вулканов и мухоморных девуше

Духа-хозяина водной стихии уйльта называли Тэому. Он представлялся в образе длиннобородого старика. Вместе со своей женой, хозяйкой моря, Тэому обитает на морской глубине, но временами поднимается на поверхность, и люди видят его сидящим в лодке. Также он мог являться в облике косатки, а его жена — в облике нерпы.
К Тэому попадали утопленники, но только те, тела которых не были найдены. Чтобы отыскать утонувшего человека, родственники выходили на берег и звали его по имени. Но даже если тело находилось, водяные духи могли попытаться забрать утонувшего к себе. Чтобы этого не случилось, соблюдались особые правила: покойника не вносили в дом, а оставляли снаружи, укрывали его шкурами домашних оленей, вокруг разводили костры и несколько вооруженных людей охраняли тело до момента погребения.
Водяным духам приносили в жертву табак, растительную пищу и мясо лесных зверей, причем особенно угодным им подношением считались олени. Приносить им в жертву рыбу или мясо морских животных запрещалось, поскольку они и так принадлежат Тэому.
В одной из быличек рассказывается, как двое охотников отправились на нерпичий промысел, но их лодку унесло в открытое море — и они попали в гости к хозяину и хозяйке моря. Те помогли им благополучно вернуться домой, потребовав за это, чтобы охотники принесли им в дар двух оленей — белого и пестрого. Один из охотников, как и договаривались, принес в жертву белого оленя, а второй, не сумев найти пестрого, заменил его черным. Первый охотник благополучно дожил до глубокой старости, а второй через несколько лет умер.
Жил на берегу реки один старик, рыбу ловил. И был у него ручной медведь. Старик его вырастил, выкормил, был тот медведь ему вместо сына и всегда ходил вместе с ним на рыбалку.
Однажды вечером ставил старик сети и вдруг увидел на берегу в излучине реки пеструю нерпу. Говорит медведю: «Ты лодку карауль, а я пойду нерпу добывать. Сошью из ее пестрой шкуры себе одежду».
Взял старик тяжелую палку и стал подкрадываться к нерпе. Подкрался на расстояние одного ремня, оглушил ее ударом палки, схватил за ласты. Да только нерпа стала вырываться. Барахтаются они на песке, но старик думает: «Ни за что не отпущу!» А нерпа все ближе и ближе к реке и затащила старика в воду, утянула на самое дно.
Очнулся старик в хорошем доме. Светло, тепло, огонь горит, красивые чашки стоят, шкуры висят. А двери в том доме нет. Думает: «Куда же это я попал?» И тут увидел пеструю нерпу. Говорит нерпа: «Ты меня убить хотел. Зачем?» Удивился старик, что зверь человеческим голосом разговаривает, и спрашивает: «Ты нерпа или человек?» А нерпа отвечает: «Я владычица моря!» Испугался старик, подумал: «Вот беда-то! Чуть владычицу моря не убил!» А нерпа говорит: «Так уж и быть, отпущу тебя домой, если ты отдашь мне своего медведя».
Жалко старику расставаться с медведем, но делать нечего. «Ладно, — говорит, — отдам. Только как же мне на берег выбраться?» — «Я тебе дам лодку и сама тебя до берега провожу».
Причалил старик к берегу. Говорит медведю: «Прости, но я отдаю тебя владычице моря». А нерпа сказала: «Теперь три года будет у тебя удача в рыбной ловле: я буду тебе рыбу посылать».
Скрылась нерпа под водой вместе с медведем. А старик с тех пор стал много рыбы ловить и сильно разбогател.
Этот мифологический рассказ был записан в 1937 году. Примечательно, что рассказчик в конце заметил: «Только это не правда, это — сказка». Моменты, указывающие на то, что этот сюжет уже не воспринимался как миф, содержатся и в самом рассказе: медведь, изначально наверняка выращенный для медвежьего праздника, здесь превращается просто в домашнее животное; старик удивился, что нерпа говорит как человек, хотя для мифологического восприятия мира в этом не было ничего необычного.
Интересно также то, что владычица моря требует себе в жертву медведя. Здесь можно усмотреть намек на противостояние водяных и таежных духов, характерное для тунгусо-маньчжурской мифологии. Более отчетливо это противостояние представлено в родовом предании уйльтинского рода Ториса:
  
Как-то раз один человек из рода Ториса отправился на охоту. Возвращаясь домой, он поднялся на вершину прибрежной скалы и увидел тюленя, который дрался с медведем, причем первый из них явно одолевал своего противника. Человек решил помочь медведю и выстрелом из лука убил тюленя. Медведь убежал в тайгу, а человек вернулся домой.
Ночью во сне он услышал чей-то суровый голос, который говорил, что отныне всему его роду запрещено жить у моря и охотиться на морских зверей. Проснувшись, охотник рассказал об этом сне своим родичам, и на другой же день все люди из рода Ториса откочевали в горы.
Однако через несколько лет этот человек все же решился приблизиться к морю. Он поднялся на ту самую скалу, и там на него внезапно напал огромный тюлень. Человек испугался, прыгнул со скалы, скатился по склону. А тюлень за ним следом, но угодил в развилку старого дерева и застрял. Чувствует, что не может освободиться, и стал просить человека: «Помоги мне, мы больше не будем враждовать!» Человек освободил тюленя, после чего люди из его рода вернулись на морское побережье и стали, как прежде, охотиться на морского зверя.
Особое место среди духов стихий, которых почитали все тунгусо-маньчжуры, занимал хозяин огня Пудя. Человек надеялся на его покровительство везде: и дома, и в тайге, и во время морского промысла. Пудю угощали, бросая в огонь кусочки пищи и во время домашней трапезы, и после удачной охоты, и во время праздника, посвященного хозяевам моря. Уйльтинская молитва, обращенная к Пуде, имела всеобъемлющий характер и звучала так: «Сделай, чтобы я везде хорошо ходил, показывай зверя на небе и на земле, счастья дай».
ДУХИ ИЗ НИЖНЕГО МИРА
Главой злых духов в мифологии уйльта был Карау Амба — владыка нижнего мира. Это чудище, у которого «зубы как сосульки во рту, длинный хвост, шерсть с наростами и медвежьи лапы». Ему подчиняются злые духи Амба, или Амбаны, которые могут принимать любое обличье и селиться где угодно: в тайге, в горах, на заброшенных стойбищах. Согласно народным поверьям чутьем на злых духов обладают ездовые собаки, особенно вожак упряжки.
Один человек ехал на собаках через тайгу, но вдруг поднялась метель, он заблудился и оказался у заброшенного стойбища. Все его жители давно умерли от какой-то болезни, жилища развалились, уцелел только один дом, да и тот наполовину сгнил. Человек знал, что в обезлюдевшем селении могут поселиться злые духи, но все же распряг собак, оставил их снаружи и зашел в дом. Там во всех четырех углах горело по огню, а посередине сидел старик огромного роста с длинной седой бородой.
Посмотрел старик на незваного гостя, и тот вдруг стал повторять за ним все его движения: поднял старик руку — и человек поднял, закашлялся старик: «Эхэ-эхэ!» — и человек начал кашлять. Понял незадачливый путник, что попал во власть злого духа. Тут старик вынул длинный нож и замахнулся на человека. А тот не может не то что бежать, даже пошевелиться.
Но вдруг прогнившая дверь рассыпалась в щепки, и в дом одним прыжком влетел пес — вожак упряжки. Бросился пес на старика, а человек сумел выскочить наружу. Быстро запряг оставшихся собак и погнал упряжку подальше от страшного места. Когда отъехал уже далеко, на нарты вдруг упал мертвый пес-вожак, которого убил злой дух. Так собака-вожак свою жизнь отдала черту. Жизнь своего хозяина спасла своей смертью.
Особой разновидностью злых духов были чагду, которые вселялись в старые, брошенные вещи.
Одна девушка вышла замуж в дальнее стойбище. Жили они с мужем дружно, через год у них родился сын, но молодая жена очень скучала по своим родным и наконец собралась их навестить.