Я говорю нет!

– Да, – кивнула она, – мой отец умер.
– Давно?
– Иные сказали бы, что давно. Отца я очень любила. С его смерти прошло почти четыре года, и при мысли о нем сердце так и щемит. Я стойко переношу жизненные невзгоды, мисс де Сор, но его смерть случилась внезапно – он уже упокоился в могиле, когда до меня дошла весть… Вы даже не представляете, каким хорошим он был отцом!
Юное жизнерадостное создание, верховодившее всеми девушками, душа школы закрыла лицо руками и разрыдалась.
  
Изумленная и пристыженная (к ее чести) Франсин принялась извиняться. Великодушная натура Эмили с легкостью перешагнула через жестокое упорство, с которым та ее пытала.
– Нет-нет, вам не за что просить прощения. Вы не виноваты. Другие девушки теряют матерей, братьев, сестер и вполне смиряются с потерей. Не стоит оправдываться!
– Я хочу, чтобы вы знали, как я вам сочувствую! – настаивала Франсин без малейшего сочувствия в лице, голосе или в манере поведения. – Когда умер мой дядя и оставил нам все деньги, папа сильно переживал. Он надеялся, что время его излечит.
– Время не лечит, Франсин. Боюсь, со мной что-то не так: моя надежда на встречу с ним в лучшем мире слишком слаба и далека. Однако довольно! Лучше расскажу о том, какое дивное создание спит по другую вашу руку! Я упоминала, что мне придется зарабатывать себе на хлеб, когда покину школу? Так вот, Сесилия написала домой и нашла для меня должность! Не гувернантки, как можно предположить, а кое-что иное! Сейчас вы все узнаете!
Тем временем погода вновь начала меняться. Ветер дул изо всех сил, зато дождь уходил стороной, судя по мягкому шелесту капель по окнам.
Эмили начала свой рассказ.
Она испытывала огромную благодарность к подруге и однокласснице и очень хотела о ней рассказать, поэтому не заметила, с каким безразличием Франсин откинулась на подушку, приготовившись слушать похвалы в адрес Сесилии. Самая красивая девушка в школе вовсе не интересовала юную леди с упрямым подбородком и глубоко посаженными глазками. История, льющаяся из самого сердца рассказчицы под монотонные завывания ветра, заставила Франсин клевать носом. Ближе к концу Эмили запуталась в очередности двух событий, умолкла и вдруг заметила, что Франсин притихла, хотя должна бы поддержать ее словом одобрения. Эмили вгляделась и поняла: мисс де Сор спит.
– Могла бы сказать, что устала, – тихо пробормотала Эмили себе под нос. – Ну и ладно! Погашу-ка я свет и последую ее примеру.
И только она потянулась к свече, как дверь в спальню распахнулась. На пороге стояла женщина в черном шлафроке и глядела на Эмили.
 
Глава III. Покойный мистер Браун
 
Худая рука с длинными пальцами указала на горящую свечу.
– Не тушите! – Женщина оглядела комнату и убедилась, что остальные девушки спят.
Эмили отложила гасильник.
– Собираетесь о нас доложить? Мисс Джетро, я одна не сплю, вся вина на мне.
– Не собираюсь я никому докладывать, но мне есть что вам сказать.
Женщина помолчала и заправила за уши густые черные волосы, в которых поблескивала седина. В больших темных глазах читался скорбный интерес.
– Когда поутру ваши юные подруги проснутся, можете им сообщить, что новая учительница, которую никто не любит, покинула школу.
В кои-то веки даже сообразительная Эмили пришла в замешательство.
– Как же так, вы ведь здесь совсем недавно, всего лишь с Пасхи!
Мисс Джетро подошла ближе, не обращая внимания на изумление Эмили.
– Я и в лучшие времена уставала быстро, – продолжила она, – можно присесть на кровать?
Обычно учительница отличалась завидным хладнокровием, но сейчас ее голос дрогнул – странная просьба, учитывая, что в спальне хватало стульев.
Эмили подвинулась, глядя на нее с изумлением.
– Прошу прощения, мисс Джетро, я терпеть не могу неопределенности! Если вы не собираетесь о нас докладывать, тогда зачем вошли и застигли меня с зажженной свечой?
Последующее объяснение мисс Джетро ничуть не удовлетворило любопытство Эмили, скорее, наоборот, его разожгло.
– Мне хватило подлости подслушивать под дверью, и я уловила, что вы говорите об отце. Я хочу узнать о нем побольше, затем и вошла.
– Вы знали моего отца! – воскликнула Эмили.
– Полагаю, да. Впрочем, фамилия у него распространенная – в Англии несколько тысяч Джеймсов Браунов, – и я боюсь ошибиться. Вы говорили, он умер около четырех лет назад. Можете сообщить подробности, по которым я утвердилась бы в своей правоте? Если считаете, что я позволяю себе слишком много…
Эмили ее остановила.
– Помогла бы вам с радостью, но я в то время хворала и уехала пожить к друзьям в далекую Шотландию, чтобы сменить обстановку. На похороны я опоздала, поскольку смогла отправиться в дорогу только через несколько недель. Мне известно лишь то, что сообщила тетушка. У него было что-то с сердцем.
Мисс Джетро вздрогнула.
Эмили воззрилась на нее с недоумением.
– Что такого я сказала?
– Ничего! В грозу я сама не своя, не обращайте внимания! Знаете точную дату смерти вашего отца?
– Тридцатого сентября, почти четыре года назад.
Эмили подождала, однако мисс Джетро хранила молчание.
– Сегодня, – продолжила Эмили, – тридцатое июня тысяча восемьсот восемьдесят первого года. Вот и считайте. Вы знали моего отца?
Мисс Джетро ответила, машинально повторив слова Эмили:
– Я знала вашего отца.
Недоверие Эмили осталось при ней.
– Ни разу от него про вас не слышала.
Вероятно, в молодости учительница была весьма привлекательна. Благородные черты все еще хранили отпечаток необычайной красоты – возможно, семитского происхождения. Когда Эмили проговорила: «Ни разу от него про вас не слышала», – бледные щеки женщины залил румянец, безжизненный взгляд вспыхнул огнем. Она вскочила с кровати и отвернулась, пытаясь обуздать свои чувства.
– Какая жаркая ночь! – вздохнула она и с невозмутимым видом продолжила разговор: – Ничуть не удивлена, что ваш отец обо мне не упоминал… – Учительница говорила вроде бы спокойно, но ее выдавала необычайная бледность. Она вновь присела на кровать. – Могу ли я чем-нибудь вам помочь перед отъездом? Я имею в виду мелкую услугу, которая вас ни к чему не обяжет и не заставит поддерживать со мной дальнейшее знакомство!
Тусклые черные глаза, некогда неотразимо прекрасные, глядели на Эмили очень печально, и великодушная девушка упрекнула себя за то, что усомнилась в подруге отца.
– Вы думали о нем, – тихо произнесла она, – когда предложили мне помощь?
От прямого ответа мисс Джетро уклонилась.
– Вы очень любили отца? – спросила она шепотом. – Другой ученице вы сказали, что у вас до сих пор сердце щемит, когда о нем говорите.
– Я сказала правду, – кивнула Эмили.
Мисс Джетро содрогнулась – ох уж эта жаркая ночь! – содрогнулась, словно от озноба. Эмили коснулась ее руки, глаза сочувственно заблестели.
– Боюсь, я была к вам несправедлива. Простите меня, и давайте пожмем руки!
Мисс Джетро отпрянула.
– Взгляните на огонек! – воскликнула она.
Свеча совсем догорала. Протянутую руку мисс Джетро проигнорировала.
– Света едва хватит, чтобы я дошла до двери. Доброй ночи – и прощайте!
Эмили схватила ее за платье, желая удержать.
– Почему вы не хотите пожать мне руку? – спросила она.
Огарок погас, и они остались в темноте. Эмили продолжала цепляться за платье учительницы. Со светом или без, она решила заставить мисс Джетро объясниться.
Женщины и прежде разговаривали вполголоса, боясь потревожить спящих. Внезапная темнота возымела неизбежное действие – они перешли на шепот.
  
– Разве подруга моего отца мне не друг? – взмолилась Эмили.
– Оставим эту тему!
– Почему?
– Вы никогда не будете мне подругой!
– Отчего же?
– Пустите!
Чувство собственного достоинства не позволило Эмили и дальше настаивать.
– Сожалею, что пыталась удержать вас против воли, – вздохнула она и отпустила платье.