Пепел. Гори оно все... (СИ)

- И тихо радуется выгодной продаже дочери, на которую ставку не делала, - холодно отозвалась девушка.
Ярослав коротко усмехнулся.
— Ну, теперь она явно понимает свою ошибку, — сказал он, подвигая стул ближе, так что его колено коснулось её бедра через тонкую ткань платья. – А глаза твоей сестры тебя не радуют? Она явно не ожидала, что станет лишь частью твоего вечера…. Хорошая месть….
  
- Нет, - дернула головой девушка, повернув голову к нему. – Не хорошая. Знаешь, что сейчас происходит, Яр? Все обсуждают, что ты дал отставку одной любовнице, сменив ее на другую.
Он отпил из бокала шампанское.
- Еще только начало вечера, малышка, - наклонился к ней. – Подожди до конца. Скоро начнем дарить свои подарки этой парочке….- он увидел, что к ним идет ведущий вечера и помрачнел, - вот и мой черед. Что ж, Аля, порадую детей щедростью. Глаза твоей сестрички, что два фонарика – мечтает услышать, что ей преподнесут. Не буду разочаровывать….
Он молча встал с места и взял в руки микрофон.
По спине Альбины прошел холодок, после родителей Артура и ее матери будет ее черед поздравлять пару. 
Ярослав шагнул к центру зала, его тёмный костюм подчёркивал широкие плечи, а лёгкая небрежность — расстёгнутая пуговица рубашки, ослабленный галстук — делала его обманчиво доступным. Зал затих, все взгляды обратились к нему, но Альбина чувствовала, что его внимание, даже сейчас, приковано к ней. Он начал говорить, его голос, усиленный микрофоном, заполнил пространство — уверенный, глубокий, с той насмешливой ноткой, которая заставляла всех слушать. Стандартные слова, стандартные фразы. Подарок – дом за городом – от которого Эльвира тихонько взвизгнула от радости, и впервые позволила себе вольность обнять Ярослава за шею. Артур молча пожал руку отцу, стараясь не встречаться с ним глазами.
Ярослав вернулся к столу, его шаги были неспешными, но уверенными. Он сел рядом, его колено снова коснулось её бедра.
- Ну вот, все довольны и счастливы, - проворчал он. – Папочка мзду заплатил. Скоро придет черед мамочкиного подарка, тоже оплаченного папочкой. Удиви меня, Альбина, что ты подаришь новобрачным?
- Мой подарок, - едва заметно улыбнулась она, - с твоим не сравнится.
- С моим вообще мало что сравнится, малышка, - ответил он, снова отпивая из бокала. – Но что-то мне подсказывает, наверное, опыт, что оригинальности твоему подарку не занимать. Твоя монета меня покорила. Позже покажу тебе всю коллекцию, надеюсь понравится.
Объявили первый вальс жениха и невесты, и Артур уверенно повел жену в центр зала.
- Кто вас учил танцевать? – тихо спросил Ярослав, глядя на пару.
- Папа, - Альбина тоже не отрывала взгляда от сестры и ее уже мужа. – Когда был жив он любил показывать нам основные движения вальса.
- Да, - на этот раз голос мужчины был спокоен и сдержан, - чувствуется старая школа. Сейчас к танцу призовут и нас.
- Разве ты не с матерью Артура должен танцевать? – ехидно спросила она.
- Аля, пожалей нас обоих. Танец закончится кровью. Причем моей. Манипулировать сыном она больше не может, поэтому оторвется на мне.
Ведущий, сияющий в своём блестящем пиджаке, поднял микрофон, его голос разнёсся по залу, перекрывая гул разговоров и звон бокалов.
— А теперь, дорогие гости, приглашаем родителей и близких присоединиться к молодожёнам! Пусть этот вальс станет символом единства и любви! — Зал зааплодировал, музыка, мягкая и плавная, зазвучала громче, а свет приглушился, создавая тёплую, интимную атмосферу, где свечи на столах отбрасывали золотистые блики.
Ярослав, не глядя на Ларису, повернулся к Альбине, его губы изогнулись в лёгкой, почти дерзкой улыбке. Он протянул руку, его ладонь была открытой, но в его тёмных глазах мелькнул вызов.
— Потанцуй со мной, Аля, — сказал он, его голос был низким, но твёрдым, и в нём чувствовалась не просьба, а уверенность, что она не откажет.
Зал затих, взгляды устремились на них.
Её пальцы дрожали, но она медленно вложила руку в его ладонь, его кожа была тёплой, чуть шершавой, и его пальцы тут же сжали её, уверенно, но не грубо, как будто он уже вёл её, даже не начав танец.
— Ты нарушаешь все правила, — прошептала она.
- Конечно, - он крутанул ее, прижимая к себе. - Я их устанавливаю, Аль. И все это проглотят.
- Естественно, - отозвалась она. - Здесь ведь нет по-настоящему значимых людей. Только те, кому ты решил представить нас....
- Ты чертовски наблюдательна, моя девочка, - он ускорял ритм танца. - Но не поняла одного: я оберегаю вас....
- Или всего лишь кидаешь пыль мне в глаза, - Альбина заглянула прямо в темные колодцы. - Демонстрируешь при той публике, которая значения не имеет.
— О господи, Альбина, — фыркнул он, его губы дрогнули в улыбке, но в его взгляде мелькнула искра раздражения, досады и насмешки. — Да дался тебе этот статус! Ну раз он настолько важен для тебя, я готов идти и на эту уступку!
— Что? — Она сбилась с ритма, её ноги запнулись, но его рука на её талии удержала её, не давая упасть, а другая, сжимавшая её ладонь, направила обратно в танец. Её сердце заколотилось, а щёки вспыхнули от его слов.
— Кольцо в кармане, — сказал он, не замедляясь, не сбиваясь, его голос был низким. Он вёл уверенно, быстро, его пальцы на талии скользнули чуть ниже, к изгибу бедра, и это движение, едва заметное для других, заставило её задохнуться. — Раз для тебя это настолько важно, черт с ним.
— Ты блефуешь, — выдавила она, сжимая его руку сильнее, её ногти впились в его ладонь, но она не отстранилась, её тело, несмотря на протест разума, следовало его ритму. — Это просто ещё один твой трюк, Яр. Чтобы я попалась.
Он рассмеялся, низким, глубоким смехом, который прокатился по её венам, как огонь.
— Может, и блеф, малышка, — прошептал он, закручивая её в повороте, так что платье колыхнулось, а бриллианты колье сверкали в свете ламп. Его рука на талии притянула её ближе, их тела почти слились, и она почувствовала тепло его дыхания на своём виске. — А может, и нет. Проверь меня. Скажи «да», и узнаешь.
- Ты сейчас серьезно? - она поверить ушам своим не могла.
- Более чем, Аль. Не хочешь быть любовницей, становись женой. Портить вечер молодым не будем, объявим завтра утром на завтраке.
Альбине казалось, что она спит и видит странный, непонятный для нее спектакль.
К счастью, танец завершился. Ошарашенная и шоковая Альбина позволила Ярославу проводить ее на место, не очень понимая, что происходит вокруг нее.
Ярослав смотрел на неё весело, его тёмные глаза блестели, как будто она уже сказала «да». Его пальцы, отпустив талию, задержались на запястье, большой палец скользнул по жилке, где бился пульс, и это лёгкое касание, невесомое, заставило её вздохнуть. Но в его взгляде, в этой хищной лёгкости, она видела правду. Ему было всё равно. Его предложение — не любовь, не союз, а желание обладать. Обладать ею, как он обладал своей коллекцией монет, каждой редкой, вожделенной, запертой в его мире. Да, он не блефовал. Он готов завтра сделать ей предложение официально, назвать женой. Но это ничего не меняло — она оставалась для него добычей, а брак — лишь способом загнать её в его рамки, уступкой упрямой девчонке, осмелившейся сказать «нет».
Соблазн был невероятен. Сказать «да», чтобы ощутить триумф, увидеть жгучую зависть в зелёных глазах Эльвиры, доказать сестре, что она — лучше, желаннее, успешнее. Альбина представила, как Эльвира, сияющая в своём белоснежном платье, побледнеет, её губы задрожат, а глаза вспыхнут. Она почти чувствовала вкус этой победы, сладкий и ядовитый, как вино в бокале.
  
Альбина тряхнула головой, рыжие локоны колыхнулись, отгоняя наваждение. Она сжала сумочку, ногти впились в кожу, возвращая к реальности. Диктор объявил слово матери невесты, его голос прорезал гул зала. Анна встала, её взгляд метнулся к старшей дочери, растерянный, чуть виноватый, прежде чем она повернулась к Эльвире. Её поздравление было тёплым, но выверенным, её подарок в конверте — аккуратный, ожидаемый — никого не смутил и не удивил. Эльвира поднялась, её шёлковое платье струилось, и поцеловала мать в щёку, губы дрогнули в улыбке, но зелёные глаза, холодные и острые, снова и снова обращались к столику сестры.