Пепел. Гори оно все... (СИ)

Альбина снова подняла голову и встретилась глазами с Инной.
- Паноптикум, - прочла она по едва пошевелившимся губам, и снова спрятала довольную усмешку за бокалом красного вина.
- И как господь создал вас сестрами? – в уборной тихо спросила ее Инна, моя руки.
- Подфартило, что и сказать, - в тон ей отозвалась Альбина, чуть поправляя едва заметный макияж.
— Видимо, в прошлой жизни ты была инквизитором, — заметила Инна, её глаза весело блеснули. Она достала из крошечной сумочки сигарету, зажгла её с ловкостью, выдающей привычку, и сделала быструю, глубокую затяжку. Дым лениво поднялся к потолку, но она тут же спустила окурок в унитаз с лёгким шипением. — Куришь?
  
— Нет, — Альбина покачала головой, наблюдая за Инной с лёгким любопытством. Её голос был ровным, но в нём мелькнула тень усталости.
— И не начинай, — Инна прополоскала рот водой из бутылки, стоявшей на столешнице, и выпрямилась, её взгляд стал острее. — Хотя с твоей семейкой Адамс тебе в пору не табак курить, а что покрепче… — Она фыркнула, её губы изогнулись в насмешливой улыбке. — Артурик-то у нас совсем дебил. Весь в мать свою пошёл. Я-то думала на дне рождения Славы, что у мальчишки яйца появились… а оказалось — яичница.
Альбина не сдержала тихого смеха, короткого и хриплого, как будто он вырвался против её воли. Образ Артура, суетливого и беспомощного, в исполнении Инны был слишком точным, чтобы не рассмешить. Она оперлась ладонью о край раковины, чувствуя, как мрамор холодит кожу, и покачала головой.
— Ты б тоже не сильно угорала, девочка, — Инна вдруг посмотрела на неё пристально, её глаза сузились, но в них не было злобы — только предупреждение, завёрнутое в насмешку. — На тебя Славка смотрит, как кот на сметану.
Альбина напряглась, её улыбка моментально погасла. Она выпрямилась, серые глаза полыхнули холодным огнём.
— Обосрётся с той сметаны, — голос Альбины едва не сорвался от возмущения. — Ты что, даже не ревнуешь?
Инна рассмеялась — коротко, звонко, как будто Альбина сказала что-то уморительное. Она откинула голову назад, её волосы качнулись, как светлый шёлк, и покачала пальцем, словно отчитывая ребёнка.
— Пошутила? Я на самоубийцу похожа, чтобы с этой семьёй всерьёз связываться? — Она фыркнула, её улыбка стала шире, но в ней мелькнула горечь. — Славка — хороший любовник: нежный, щедрый, уважительный. Но упаси меня господь с таким жизнь связать. У нас взаимовыгодное сосуществование: он мне — приятную жизнь, я избавляю его от лишней головной боли. А её у него теперь, — она кивнула в сторону двери, за которой остался ресторанный зал, — с этой свадьбой и твоей сестричкой, хоть отбавляй.
- Она жалуется на тотальный контроль….. – хмыкнула Альбина.
Инна внимательно посмотрела на нее, и улыбка стала шире.
- Значит, нужно дать девочке оттянуться…. Напоследок. Потому что после свадьбы, у нее такого шанса уже не будет.
У Альбины в голове точно выключатель щелкнул. Она едва заметно прикусила губу, сдерживая вихрь мыслей в голове.
- У тебя, - продолжила Инна, - кстати, тоже. В Ярославе охотничий инстинкт взыграл, значит крепко ты его по носу приложила. Но сейчас остерегайся. Он добычу никогда из лап не выпускает. Никогда.
Но Альбина не боялась. Больше не боялась вообще. И чем ближе приближался день свадьбы, тем сильнее в ее душе горел холодный, темный огонь.
  
37
 
В маленькой, когда-то такой захламленой квартире Димки, пахло свежестью, клеем, краской и…. пустотой.
Альбина сидела у стены, сама еще не веря в то, что происходит в их жизни.
- Ты уверен, Дим? – спросила она, скрестив ноги и опираясь спиной на свежепоклеенные обои.
Он молча подал ей чашку с горячим чаем, поставил на пол поднос с испеченными матерью пирогами с мясом и рыбой и сел рядом.
- Что-то закончится, Аль, что-то начнется…. – философски пожал плечами. – Не смотря ни на что, я люблю ее. И самое страшное, - он снова бросил беглый взгляд на экран ноутбука – единственного гаджета, который остался в этой квартире, - я даже не знаю, за что. За эти два месяца, - продолжил, помолчав, - мои розовые очки окончательно разбились стеклами внутрь, и мне кажется, я должен ненавидеть. А я люблю. Но тебя я люблю больше. Не как мужчина, нет, как брат. И я сознательно выбираю тебя, Аль. Не ее – тебя. Потому что то, что сделали с тобой, даже по глупости, по эгоизму, из незнания или хоть почему-то еще, прощать нельзя. Если сейчас спустить на тормозах все, что произошло, закрыть глаза на все, что было сделано – это значит признать, что мы этого достойны, а это – не так. Не твоя вина, что ты влюбилась в мальчишку с открытой душой первой любви, не твоя вина, что внешняя легкость ему показалась легче и проще внутреннего наполнения. Не твоя вина, что стараясь сохранить самое дорогое, ты, по наивности и глупости, потакала эгоизму любимых людей. И уж тем более не твоя вина, что взгляд старого козла упал на тебя. Мы с тобой оба понимаем, что эта свадьба изменит все. Что она сорвет маски, она заставит все посмотреть друг на друга без прикрас, но после… после, Аль, не будет никаких тормозов.
- Я не хотела, Дим… - Альбина потерла воспаленные глаза, - я совсем не хотела, чтобы ты попал под удар…. Никто не….
- Аля, - он взял холодные руки в свои. – Это мой выбор! Я хочу быть рядом с тобой, я хочу изменить и свою жизнь тоже. Это не страх, это решение. Мое решение. Одна ты больше не будешь…. Никогда. Мы не любовники, у нас с тобой мало что есть, но мы есть друг у друга. Вдвоем всегда легче. Знаю, что ты не хочешь, чтобы я пострадал, но я взрослый человек, Аль. Я знаю на что иду и ради чего. Или что, ты считаешь, что я должен спрятаться за твою спину? Трусливо поджать хвост? Нет, Аль, я и так слишком долго на многое закрывал глаза, я и так слишком многое спустил на тормоза. Мне было уютно в моем мире и в моих железках.
Альбина устало закрыла глаза. Как ни странно, накануне свадьбы она вдруг почувствовала совершенное спокойствие. Почти что умиротворение, словно хищник перед броском. Или она проиграет или она выиграет. В любом случае все измениться для нее.
Полтора месяца работы, выстраивания ловушек, переговоры, информация. Взломанные сети, камеры, базы данных. Бег по тонкому льду со множеством неизвестных, когда любой кусочек паззла мог превратиться в раскаленную бомбу и сорвать весь план.
Но даже Альбина недооценила масштаб того, что ей открылось и того, что она создала.
- Как ты смогла загнать ее в ловушку? – тихо спросил Дима.
- Слишком хорошо знаю ее характер, - отозвалась Альбина, не открывая глаз. – Ничего в ней с этими отношениями не изменилось. Она так и не поняла в какой мир попала, так и не поняла, что жизнь – не розовые пони и радужные единороги. Прав Ярослав – Элька глупа, как пробка, - при словах о Ярославе, Альбина невольно покрутила на руке дорогой браслет белого золота - две кошачьи головы, усыпанные мелкой россыпью бриллиантов, держали в пастях крупный сапфир, глубокий, как ночное небо. Подарок Ярослава на ее 24 день рождения.
Дима тоже опустил глаза к браслету.
- Носишь?
- Да, - утвердительно кивнула Альбина, - он мне нравится. И напоминает мне, кто я есть. И в своих глазах, и в их. Знаешь, какими были глаза матери и Эльки, когда он приехал прямо в салон, где нам платья подгоняли и привез подарок? Алаверды, так сказать…. – усмехнулась она, вспомнив, как подарила ему монету. – Мать вообще отделалась дежурными фразами, Эльвира подарила утром цветы и конфеты, Артур… - она поморщилась, - даже не знал…. Или забыл…. Или сделал вид, что не знал. Ярослав врезал по мордам им всем.
  
Она вспомнила его горячие руки, когда он надевал на нее украшение, и горящие глаза, и насмешку на губах, которая словно говорила: ну давай, рискни отказаться. Помнила, как резко выдохнула Эльвира, пораженная роскошью подарка, как сверкнули глаза матери. Помнила, как покраснел Артур и вылетел на улицу, а вернулся с роскошным букетом роз. Помнила, как губы Ярослава коснулись её щеки. Поцелуй был дежурным, формальным. Почти.