Пепел. Гори оно все... (СИ)
— Да… — Альбина вскочила, но каблуки предательски подогнулись, и она пошатнулась, вцепившись в край стола, чтобы не упасть. — Прошу прощения… Мне… я…
Боль ударила, как молния, простреливая позвоночник от шеи до копчика, отдаваясь в ноги и разрывая низ живота острым, рвущим спазмом. Она задохнулась, её лёгкие сжались, но невероятным усилием воли она подавила крик, застрявший в горле. Взгляды всех в зале — Ирины, Илоны, Ярослава, Артура, замов и начальников отделов — сосредоточились на ней.
— Простите… — выдохнула она и, не оглядываясь, не дожидаясь пока Ярослав дойдет до нее, вылетела из зала, шаги гулко отдавались в коридоре. Она бежала, почти не видя пути, пока не ворвалась в пустую офисную уборную.
С размаху ввалившись в одну из кабинок, Альбина захлопнула дверь, задвинув засов дрожащими пальцами. Она согнулась пополам над унитазом, и её вывернуло — скудный завтрак, проглоченный через силу, вырвался наружу вместе с горькой желчью. А потом её ноги подкосились, и она сползла по холодной кафельной стене, чувствуя, как что-то внутри неё оборвалось. Тёплая, стремительная струйка крови хлынула между ног, напоминая месячные, но гораздо сильнее, гораздо страшнее. Живот и поясницу сковало судорогой, болью, которая была одновременно острой и глухой, как удар молота.
Слёзы покатились по её щекам, горячие и непрошеные. Она не всхлипывала, не кричала — просто сидела, прижавшись спиной к стене, и чувствовала, как её трясет от холода. Даже без опыта, без единого слова подтверждения, она знала, что произошло.
34
- Аля! Альбина! Открой сейчас же! – голос Ирины Александровны, испуганный и нервный ворвался в сознание девушки. Она все еще сидела , позволяя крови стекать в канализацию, дрожа всем телом, озноб только усиливался, а рубашка почти полностью промокла от пота.
- Все в порядке, - слабо выдавила она, стараясь справиться с головокружением. – Женские дни… я вчера перегрелась….
- Ты сейчас мне врать будешь? – рыкнула Ирина прямо в двери. -Ты меня совсем за идиотку держишь? И рвота по утрам тоже, видимо, от перегрева, да? И белая как мел ты последние недели из-за этого? Открывай сейчас же, тебе скорая нужна!
- Нет, - тяжело ответила Альбина. – Не смейте!
- Аля…. Мать твою, ты сдохнуть решила? Открывай! Или я прикажу выломать дверь!
Альбина тяжело встала и сдвинула задвижку.
— Ебаааать… — прошипела Ирина, застыв в проёме. Её взгляд метнулся вниз: на плитке — бурые капли крови, будто отпечатки трагедии. А сама Альбина — белая, как мел, губы посинели, волосы прилипли к щекам.
Ирина прижала руку ко рту, едва не вскрикнув. Закусила тонкие, холёные пальцы, как будто пыталась унять собственную панику.
— Уже всё… — тихо, почти машинально прошептала Альбина, оседая обратно на холодный пол. Она вжалась в себя, сгорбившись, обе руки сжали живот, как щит. — Просто… сильные месячные…
— Кто-нибудь… знал? — Ирина опустилась на корточки, голос стал еле слышным. — Артур?
— Нет. И не должен знать, — глаза Альбины не моргали, смотрели в одну точку. Лицо было как высеченное из мрамора: идеально бледное, без единой тени жизни.
— Какой срок?..
— Три… может, четыре недели… — губы едва шевелились. Она старалась не двигаться — любое движение отзывалось болью.
— Такой… маленький срок… — Ирина обхватила себя за плечи, будто самой стало холодно. — Ты дрожишь вся…
— Мне… холодно… — прошептала Альбина. Её голос был почти детским — беззащитным и потерянным.
- Сильная кровопотеря, - Ирина старалась говорить спокойно, но голос срывался. – Аля…. Сейчас тебе нужно в больницу. При любых раскладах. Могут быть последствия, нужно УЗИ сделать…. Тут без вариантов….
- Не хочу, чтобы кто-то знал… - глухо отозвалась Альбина, закрывая глаза и наваливаясь головой на стенку кабинки.
- Скажем, что…. ну да, бабские дни. Перегрев…. Переутомление…. Грипп. Не знаю, придумаю что-нибудь…. Сейчас вызову такси и позвоню своему врачу, она тебя примет. В случае чего оставит в больнице.
Альбина понимала, что вариантов у нее почти нет. Кровь идет не останавливаясь, не сидеть же целый день в туалете….
- Совещание закончилось?
Ирина фыркнула, набирая телефон такси.
- Какое там….. все были… удивлены. Ярослав психанул и закруглил совещание. Он знал о том, что вы с Артуром? Ну… того?
- Не знаю…. может догадался…. Все равно уже….
- Ой, дура….. неужели ты не чувствовала раньше?
- Я не знала…. Думала – устала…. Я вообще ничего не знаю об этом…. – впервые за все время у Альбины вырвался всхлип.
- Прости…. – Ирина стремительно обняла девушку, - прости меня…. Конечно ты не знала… откуда могла знать…. О, господи, девочка….. Сейчас принесу тебе прокладки и выведу через черный ход…. Боже…
- Ирина Александровна, пожалуйста, не говорите никому…. Прошу вас… мне и так сплетен и взглядов хватает….
- Не скажу, - Ирина погладила рыжие волосы Альбины. – Не скажу, девочка.
На глазах у женщины выступили злые слезы.
УЗИ, анализы, осмотр…. Все как в фильме, в замедленной съемке, словно не с ней.
- Мне жаль, Альбина, - спокойно сказала пожилая врач, - но все могло быть намного хуже. Выкидыш прошел без последствий, но несколько дней…. Вам будет не очень хорошо. Отдых, покой, желательно спокойствие и постельный режим.
Альбина слушала молча, ощущая как умирают внутри нее все эмоции. Любовь к Артуру, к матери, к сестре…. Все казалось далеким, не существующим.
Дома, лежа в своей кровати, она просто смотрела на потолок, пока Димка готовил чай.
- Держи…. – он поставил чашку на тумбочку.
Альбина молча кивнула, а потом отодвинула ящик и отдала ему в руки сверток.
- Это то, о чем я думаю? – осторожно спросил он.
- Да, - сухими губами ответила она.
- Хорошо, - Дима тяжело вздохнул, щека его дернулась от гнева. – Но почему ты думаешь, что твой план удастся?
- Потому что, - ответила Альбина, глядя на него сухими глазами, – самая талантливая ложь та, которая основана на правде. Это первое, чему учат на факультете журналистики.
- Артур звонил?
- Да. И Элька….
- Что ты им сказала?
- Что перегрелась. И завтра я должна быть на работе.
- Ты спятила? В твоем состоянии? Аля, ты не железная!
- Никто ничего не должен знать…. – прошептала она. – Никто ничего не должен знать.
35
Утром Альбина пришла на работу раньше всех, её шаги гулко отдавались в пустом офисе. Бледная, осунувшаяся, с тёмными кругами под глазами, она опустилась за свой стол, механически раскрыв папку с документами. Но цифры и строки расплывались перед глазами, мысли о работе не шли, ускользая, как дым. Впервые за всё это время она задала себе вопрос, который до сих пор избегала: что она будет делать дальше? Как жить после всего, что произошло? Ответа не было — только звенящая пустота в груди, где ещё вчера пульсировала боль.
Она сидела молча, глядя в окно, где серое утреннее небо медленно светлело. За стеной начали раздаваться голоса приходящих коллег — приглушённые смешки, скрип стульев, щелчки кофемашины. Жизнь офиса текла своим чередом, но Альбина чувствовала себя отрезанной от неё, словно смотрела на мир через толстое стекло. Глаза были сухими, слёзы иссякли, оставив после себя лишь слабость, которая растекалась по телу, как яд, и тянущее ощущение в пояснице, напоминавшее о вчерашней потере.
Она поднялась, чтобы налить воды из кулера в коридоре, её движения были медленными, механическими. Она боялась ходить быстро, берегла живот. Пластиковый стакан дрожал в её холодных пальцах, когда она внезапно вздрогнула — к ней стремительно шёл Ярослав. Его лицо, обычно холодное и непроницаемое, теперь было тёмным от гнева, глаза сверкали, как угли, а челюсть была сжата так, что проступили желваки.
Не говоря ни слова, он резко схватил её за локоть и почти силой затащил в пустую комнату переговоров, захлопнув дверь с глухим стуком. Альбина попыталась выдернуть руку, но его пальцы сжались сильнее, впиваясь в кожу. Внезапно, она почувствовала едва заметный, но острый запах виски, исходивший от него, точно он пил всю ночь.