Истории, рассказанные шепотом. Из коллекции Альфреда Хичкока
Истории, рассказанные шепотом
Из коллекции Альфреда Хичкока
УВАЖАЕМЫЙ ЧИТАТЕЛЬ!Если Вы человек любопытный и с крепкими нервами; если Вам нравятся изящные безделушки вроде хорошо написанного рассказа, блестящего шестизарядного револьвера или остро отточенной бритвы; если самый ужасный человек нашего столетия с вызывающими трепет инициалами А. Х. кажется Вам милым и обаятельным — тогда эта книга для Вас! Читайте ее не торопясь, желательно на ночь, и Вы не только прекрасно отдохнете, но и многому научитесь, ведь большинство рассказов из этой коллекции отбирал сам великий Маэстро.
Два слова о себе. Я по праву могу считаться достойным учеником и продолжателем дела Мастера, но из уважения к его имени, а также по причинам, о которых Вы, возможно, узнаете из следующих наших выпусков, я предпочитаю оставаться в тени (подобно иным героям этой книги) и сохранять инкогнито.
А теперь пусть ничто не отвлекает Вас от чтения. Прощайте, но, как говорил мой старинный приятель, доктор Ганнибал Лектер, — надеюсь, мы еще встретимся.
Герберт Уэллс
ДОЛИНА ПАУКОВ
К полудню трое всадников выехали к излучине пересохшей реки, и их взору неожиданно открылась очень широкая и просторная долина. Извилистый, каменистый распадок, по которому они так долго скакали за беглецами, вдруг вывел их на покатый склон, и трое преследователей не сговариваясь покинули тропу, поднялись на небольшую возвышенность, где росли оливковые деревца, и там остановились — двое, как им и подобало, чуть позади третьего, держащего в руках отделанную серебром уздечку.
Первым заговорил сухопарый человек с рассеченной губой.
— Никого, — с легким разочарованием произнес он. — Правда, они опередили нас на целый день.
— Они не знают, что мы за ними гонимся, — сказал его невысокий спутник на белой лошади.
— Уж ей-то следовало бы догадаться, — с горечью пробормотал их предводитель, словно самому себе.
— Все равно далеко им не уйти. У них только один мул, а девушка в самом начале поранила ногу… — заметил сухопарый.
Человек с серебряной уздечкой метнул на него разъяренный взгляд.
— Думаешь, я не заметил крови? — рявкнул он.
— Что ж, нам это на пользу, — шепнул сам себе коротышка.
Сухопарый со шрамом на губе даже не сморгнул.
— Они где-то в этой долине, — сказал он. — Если мы поторопимся… — Он глянул на белую лошадь и замолк.
— Черт бы побрал всех белых лошадей! — воскликнул человек с серебряной уздечкой и посмотрел на животное, к которому, в частности, относилось его проклятие.
Коротышка перевел взгляд на голову своей меланхоличной лошадки.
— Я стараюсь, — сказал он.
Двое других еще несколько секунд глядели на долину. Сухопарый провел тыльной стороной ладони по своей рассеченной губе.
— Вперед! — вдруг выкрикнул предводитель.
Коротышка встрепенулся, дернул за повод, и все трое поскакали обратно к покинутому следу — лошадиные копыта дробно застучали по высохшей траве…
Они осторожно спустились по длинному склону вниз, где росли редкие, корявые и колючие кусты; из расщелин в скалах торчали странные высохшие рогатые ветки. На этой бесплодной почве, покрытой лишь остатками выжженной солнцем травы, след стал менее отчетливым. Однако даже этим белым людям удавалось не терять его, хотя для этого они должны были пристально вглядываться в землю, приникая к шеям своих коней, и то и дело замедлять шаг.
Они видели места, где ступала человеческая нога, примятые и поломанные травинки, а иногда им попадался даже более или менее ясный отпечаток ботинка. Один раз предводитель заметил коричневое пятно крови, оставленное девушкой-метиской, и в душе проклял ее за глупость.
Худой человек следил, верно ли выбирает дорогу предводитель с серебряной уздечкой, а коротышка на белой лошади трусил позади, погрузившись в свои думы. Они ехали гуськом, не говоря ни слова. Через некоторое время, очнувшись от своих грез, коротышка заметил, какая тишина стоит вокруг. Не считая легкого шума, производимого конями и упряжью, долина хранила мертвое молчание, точно нарисованный пейзаж.
Коротышка с удовольствием заметил, как поодаль стрельнула в кусты пурпурно-черная змейка. Все-таки в этой жутковатой долине было что-то живое. А потом, обрадовав его еще больше, в лицо ему пахнул легкий ветерок, по редкой поросли пробежал тихий шорох, черный рогатый куст на ближайшем гребне чуть наклонился в сторону — кажется, погода начинала меняться. Он рассеянно лизнул палец и поднял его вверх.
Ему пришлось резко натянуть поводья, чтобы не наткнуться на внезапно затормозившего сухопарого всадника. В тот же миг он поймал на себе взгляд своего хозяина и виновато отвел глаза.
Он сделал вид, что ищет потерянный след. Потом, когда все двинулись дальше, он стал смотреть на тень предводителя, на его плечо и шляпу, которые то появлялись, то исчезали за более близкой фигурой сухопарого. Они уже четыре дня ехали по холмам и горам, забрались на самый край света, в это унылое место, у них кончалась вода, а в притороченных к седлам сумах осталось совсем немного вяленого мяса — и из-за чего все это!
Из-за какой-то девицы, обыкновенного капризного ребенка! А ведь их хозяин владел целыми городами, жители которых готовы были исполнять самые низменные его желания, — сколько там было девушек, женщин! Почему, помилуй боже, именно эта? — спрашивал себя маленький человечек, и хмурился на весь мир, и облизывал почерневшим языком сухие губы. Так захотелось хозяину, вот и весь ответ. Только потому, что она попыталась сбежать от него…
Коротышка заметил, как разом наклонились росшие неподалеку высокие метелки тростника; завязки шляпы у него на груди затрепетали и опали снова. Ветер усиливался. Он нарушил царящую вокруг мертвую неподвижность — и это было хорошо.
— Эй! — воскликнул сухопарый.
Все трое резко остановились.
— Что? — спросил главный. — Что такое?
— Вон там, — произнес сухопарый, указывая вверх по долине.
— Что?
— Кто-то бежит на нас.
Не успел он договорить, как из-за ближнего бугра выскочило и бросилось к ним какое-то желтое животное. Это была большая дикая собака, бегущая по ветру с высунутым языком, — она неслась вперед с такой целеустремленностью, как будто и не видела всадников. Ее морда не была опущена — значит, она ничего не вынюхивала и не преследовала добычу. Маленький человечек нащупал рукой саблю.
— Она бешеная, — предположил сухопарый.
— Кричите! — выпалил коротышка и крикнул.
Собака точно не слышала. Затем, когда коротышка наполовину вытащил саблю, она чуть изменила направление бега и, тяжело дыша, промчалась мимо них дальше. Коротышка проводил ее глазами.
— Пены нет, — сказал он.
Человек с серебряной уздечкой замер, вглядываясь в даль.
— Ладно, тронули! — спустя минуту скомандовал он. — Что нам до этого? — и дернул поводья.
Некоторое время всадники вновь двигались молча. Первые двое ехали по следу, а замыкающий смотрел на дымку, которая начала затягивать огромную долину, подползая все ближе и ближе; ветер явно набирал силу. Вдалеке, слева, показались какие-то темные пятна — наверное, это были кабаны, несущиеся по долине, но коротышка не стал обращать внимание своих спутников ни на эти пятна, ни на явные признаки беспокойства в поведении лошадей.
А потом он увидел первый, а затем второй огромный белый шар — огромный блестящий белый шар, похожий на гигантскую пушинку с куста чертополоха, катящийся по ветру и наискосок пересекающий тропу. Эти шары парили высоко в воздухе, опускались и вновь поднимались, задерживались на мгновение и летели дальше, мимо, но при виде их беспокойство лошадей усилилось.
