Там, где живет истина (ЛП)

В ту ночь Джулиан Нолан, взяв на кухне разделочный нож, отправился в подвал, подошел к отцу и перерезал ему горло от уха до уха. Когда отец был мертв, он перешел к сестре, перерезал ей горло тем же способом и оставил их обоих мертвыми в погребе, или так он думал.
Затем он использовал бензин и спички из сарая на заднем дворе, чтобы поджечь дом, в котором оставалась его сестра-инвалид Мэделин.
  
К тому времени, когда соседи сообщили о пожаре на изолированном участке, было уже слишком поздно. Когда прибыли пожарные, дом уже сгорел дотла, а тринадцатилетняя Элизабет Нолан лежала без сознания в том месте, где раньше был передний двор. Она потеряла почти половину крови, надышалась дымом и получила ожоги второй степени по всей поверхности рук.
Позже они нашли Джулиана, который шел по грунтовой дороге в сторону города. Он легко сдался и сразу же признался в содеянном.
Его адвокат утверждал, что жестокое обращение привело к тому, что его клиент сорвался, но Джулиан Нолан не проявил в суде никаких эмоций, даже когда его сестра Элизабет выступила в суде с повязкой на горле, ее голос еще не зажил от раны, которая, пройди на миллиметр дальше, могла бы оборвать ее жизнь.
Семнадцатилетний Джулиан получил пожизненное заключение за свои преступления, но на самом деле, по состоянию на три дня назад, отбыл лишь пятнадцать лет из этого срока. Очевидно, он был примерным заключенным.
Должно быть, о преступлении сообщили в новостях много лет назад, но если это и было так, то Рид был в блаженном неведении. Пока Лиза лежала в больнице, сломленная и искалеченная, Рид вел свою счастливую подростковую жизнь, играл в бейсбол за школьную команду, гулял с приятелями и набирался смелости, чтобы поцеловать свою первую девушку.
Он чувствовал себя больным, потрясенным до глубины души. Неудивительно, Господи, неудивительно, что Лиза все еще пыталась разобраться со своим прошлым. Как ей вообще удалось выбраться? Как она до сих пор стоит на ногах? Благоговение и уважение вспыхнули в нем, как фейерверк, взорвавшийся в потемневшем небе. Рид подумал о своей биологической матери, о ее, казалось бы, невероятной стойкости, и понял, что Лиза разделяет эту силу. Он задавался вопросом, знает ли она об этом, и подозревал, что нет. Она видела свои слабости и все еще чувствовала боль от того, что произошло не по ее вине. Но он сомневался, что она отдавала дань своему мужеству. Вместо этого прикрывала свой шрам одеждой, украшениями или — когда не была одета — спадающими волосами. Рид даже не замечал его до тех пор, пока они не оказались в ярко освещенном кабинете, где она дотронулась до него рукой и тут же отдернула ее, а стыд изменил ее черты.
Рид закрыл ноутбук и бросил его на диван рядом с собой. Он колебался лишь мгновение, прежде чем встать и взять куртку и ключи.
  
ГЛАВА 20
 
Лиза поплотнее запахнула халат и на цыпочках подошла к двери гостиничного номера, в которую только что постучали. Взглянув в глазок, она тихо выдохнула с облегчением, хотя ее сердце слегка подпрыгнуло. Рид.
Почему она всегда так реагировала на него?
Он был великолепен, и она позволила себе понаблюдать за ним, поражаясь его мужской красоте, как в ту первую ночь. Только тогда она не знала, что Рид не просто приятен на вид, он видит вещи, заглядывает в людей так, как мало кому удавалось. Если бы она знала это о нем, то отвернулась бы в другую сторону, когда он подошел к бару.
При мысли о том, что они могли не встретиться, ее охватила паника, и она изо всех сил постаралась отогнать ее. Это было неправильно. Она не могла позволить себе испытывать подобные чувства.
Лиза переступила с ноги на ногу, стараясь не издать ни звука, и его взгляд метнулся к глазку, а голова наклонилась, словно мужчина каким-то образом почувствовал ее присутствие. Почему он выглядел таким напряженным, даже через размытый круг, который был едва достаточно велик, чтобы она могла видеть его одним глазом? «Конечно, он выглядит напряженным учитывая дело, над которым он работает», — подумала она. Как раз в то утро они нашли еще одно тело. Средства массовой информации неистовствовали по этому поводу. Легкая дрожь пробежала по спине, когда она вспомнила, что видела по телевизору фотографию мужчины, который выглядел почти так же, как и Стивен Садовски, которого она обнаружила.
Рид снова поднял руку, чтобы постучать, и она отступила назад, отпирая дверь и открывая ее, чтобы он мог войти.
— Привет. — Ее взгляд скользнул по напряженному выражению его лица, теперь она заметила беспокойство в его глазах. Лиза нахмурилась. — Ты в порядке?
Мужчина опустил руку, потом снова поднял ее, запустив пальцы в волосы, оставив их в беспорядке, торчащими вверх с одной стороны. Она внутренне улыбнулась и проигнорировала желание пригладить волосы, почувствовать их под своей рукой. Провела ладонью по бедру, словно это могло избавить ее от желания протянуть руку и коснуться его.
— Я проверил твоего брата.
Лиза закрыла дверь и снова повернулась к нему лицом. Нервная дрожь пробежала по ее телу.
— И?
— Он на свободе, Лиза. Его выпустили три дня назад. Я хотел зайти и лично сказать тебе.
Девушка сглотнула.
— О, — сказала она, и это слово вырвалось у нее не более чем вздох. — Ты... ты уверен? — Она подошла к шкафу, в котором стоял мини-холодильник, на внезапно задрожавших ногах.
Рид последовал за ней.
— Да. Я не смогу узнать больше, пока мне не перезвонит его офицер по условно-досрочному освобождению.
Открыв холодильник, она достала бутылку ликера и, подняв брови, протянула ее Риду. Он покачал головой.
— Нет, спасибо.
Лиза открыла бутылку и налила жидкость в стакан с полки над холодильником, с трудом заставив себя проглотить ее. Она бы предпочла бокал вина, но в данный момент не собиралась привередничать. Некоторые случаи требовали крепких напитков, например, те, когда узнаешь, что твой брат, пытавшийся зверски убить тебя, на свободе.
— Ты думаешь, это был он? Думаешь, он вломился в мою квартиру?
— У меня нет ответа на этот вопрос. Я... в сети не было ни одной свежей фотографии. Лиза… ты думала, что это твой отец, но возможно ли, что твой брат сейчас похож на него? Прошло пятнадцать лет.
Лиза уставилась на него. Прошло пятнадцать лет. Он знал. Рид просмотрел эту историю. Ее желудок сжался. Стыд закрутился в ней спиралью, превратившись в смерч боли. Она прислонилась к шкафу позади себя и на мгновение закрыла глаза.
— Ты просмотрел статьи по этому делу.
Рид колебался лишь мгновение, его взгляд скользил по ее лицу.
— Да.
— Почему? — Слово прозвучало как прерывистое кваканье.
— Подумал, что будет полезно знать о преступлении, которое совершил твой брат. Это моя работа, Лиза.
Она знала это. И не могла сердиться на него за это. Но также не могла отрицать, что чувствует боль. На мгновение она задержала взгляд на его глазах.
— Это единственная причина? Ты хотел узнать о Джулиане?
— Нет, — признал он. — Еще и потому... Я хочу узнать тебя, Лиза. Я хочу понять... — Он замялся, словно не зная, как закончить предложение.
— Это не значит узнать меня. — Она поставила стакан на стол рядом с креслом, подняла руки и опустила их. — Это обходит меня стороной. Ты прочел не мою историю, Рид. Это чья-то чужая версия.
— Ты права. Это не моя версия. Это просто слова на странице. Чья-то чужая интерпретация. Я знаю это. Я искал это не для того, чтобы причинить тебе боль. Я сделал это, потому что мне не все равно. Ты мне небезразлична.
  
Она видела это. Его глаза были полны этой заботы, и это выворачивало ее наизнанку, заставляло желать прижаться к нему. Но она не могла, и точно знала, как сделать так, чтобы эта его нежная забота растворилась в тумане.
Сделай это, Лиза. Даже если будет больно. Сделай это.
— Хочешь узнать мою версию? — спросила она, снова поднимая бокал и выпивая содержимое одним глотком. Горло обожгло, но недостаточно.