Там, где живет истина (ЛП)

— Лист?
— Ага. Приезжай, я введу тебя в курс дела.
Через сорок пять минут Рид нашел Рэнсома в кабинете сержанта Валенти вместе с Трентом Даффи, детективом постарше, который работал с Заком до его ухода. Сержанта Валенти на месте не было, и Рэнсом, положив ноги на стол, ел рогалик, намазанный сливочным сыром. Он кивнул Риду, когда тот сел на стул рядом с ними.
Рэнсом протянул Риду папку, и тот открыл ее.
  
— Я пришел сегодня рано утром и начал просматривать базу данных на предмет похожих преступлений в близлежащих районах.
Рид кивнул. Это был обычный протокол для любого убийства, но особенно для того, где подозреваемый оставил визитную карточку.
— Были случаи энуклеации, но не в последнее время и не поблизости. А черная краска? Это что-то новенькое. Я не нашел ничего похожего ни в одном деле, ни в недавнем, ни в любом другом. — Пока Рэнсом говорил, Рид пролистал папку и остановился на фотографии небольшого красного клейма. — Но клеймо в виде листа? Это попадание.
— Марго Уайтинг, — прочитал Рид, глядя на фотографию умершей женщины. — Это было твое дело, Даффи?
— Да. И совсем недавнее. Сорокашестилетняя проститутка упала с балкона пятого этажа. Ходили слухи, что у нее была публичная ссора со своим сутенером, и что он, возможно, толкнул ее. — Он указал на папку. — Там есть имя. Не было никаких доказательств, что он был у нее в тот день, но мы его допросили. Настоящий засранец. К сожалению, я не смог арестовать его только на этом основании.
— Сорок шесть? Господи, — пробормотал Рид. Он видел двадцатилетних работниц секс-индустрии, которые выглядели вдвое старше. Такая работа, да еще с неизбежным употреблением наркотиков, старила тело радикально и до безобразия. Он даже не хотел думать о том, что это делает с душой. — Почему ты решил, что она не прыгнула по собственной воле? Из-за клейма?
— Нет, на самом деле, я не придал этому особого значения. Клеймо было свежим, мы узнали об этом при вскрытии, но у нее также было несколько татуировок, сделанных совсем недавно. Все ее тело было покрыто чернилами и пирсингом. Вполне возможно, что она сделала это сама. — Он посмотрел на Рэнсома. — Ты знаешь, что у одного парня, который работает в кофейне на соседней улице, вся шея перетянута каким-то кожаным шнурком? — Он откинул голову назад и провел пальцем по горлу от основания до подбородка. — Шнуровка от одного отверстия к другому до самого верха. Если бы мой ребенок так сделал, я бы ему ноги из задницы повыдергивал.
— Ты прям отец века, Дафф. Когда выйдет твоя книга о воспитании детей?
— Да, очень смешно. Подожди, пока у тебя самого не появится парочка маленьких Рэнсомов. Тогда сможешь критиковать мое воспитание. Детям нужна дисциплина, ты, невежественный ублюдок.
Рэнсом поднял голову, поглаживая подбородок.
— Хм. Маленькие Рэнсомы населяют землю. Прекрасная мысль, не правда ли?
Даффи издал фыркающий звук.
— Да уж. А как ты вообще получил свое имя Рэнсом?
— Моя мама нашла его в книге под названием «Крутые имена для вашего крутого ребенка».
Рид хихикнул.
— Так, сосредоточьтесь, придурки. — Он наклонился вперед. — Кто делал вскрытие Марго Уайтинг?
— Доктор Иган.
«Вот почему доктор Уэстбрук не узнал клеймо на Стивене Садовски», — подумал Рид. Это была одна из причин, по которой база данных была так полезна. Ни один человек не должен был отвечать за всю информацию по делу, но все они могли получить к ней доступ и при необходимости делать перекрестные ссылки.
Рэнсом передал Риду распечатки клейма на шее Стивена Садовски и человека, найденного в переулке.
— Они определенно одинаковые, — отметил напарник.
Рид внимательно посмотрел на них, прежде чем кивнуть.
— Согласен. — Он посмотрел на двух своих коллег. — Так почему же разные почерки? Что-то связывает этих трех жертв, но все же эта, — он постучал пальцем по фотографии Марго Уайтинг, — умерла совершенно по-другому. Она либо прыгнула, либо ее столкнули. Мы даже не знаем, было ли это убийство, просто ее заклеймили так же, как и этих двух безглазых жертв.
Они переглянулись между собой.
— У меня нет версий, — сказал Рэнсом.
— Марго была убита в другом районе города, нежели наша вторая жертва, но они обе вели уличный образ жизни. Есть шанс, что между ними есть связь?
— Можем показать ее фотографию людям, которые знали его, и наоборот, — предложил Рэнсом.
Рид кивнул.
— Хоть что-то. — Он снова посмотрел на три фотографии рядом друг с другом. Что означало это клеймо листа? Что связывало этих трех мертвых людей: двоих убили жестоким, отвратительным способом, а третья была потенциальной жертвой самоубийства? Или убийца хотел лишить ее глаз, но не успел или ему помешали?
Рид посмотрел на дату ее смерти. Три месяца назад.
— Если это была его первая жертва, а двое мужчин — вторая и третья, возможно, он прогрессирует, его фантазия развивается.
— Если это так, — сказал Даффи, — то он только начинает.
  
ГЛАВА 15
 
Лиза не могла уснуть. Она тяжело вздохнула, переворачиваясь на другой бок и пытаясь устроиться поудобнее. Но через минуту ее глаза открылись, и она оглядела свою комнату, мягко освещенную маленькой лампой на прикроватной тумбочке.
Дождь начался минут тридцать назад, и по окнам слышалось тихое постукивание. Обычно дождь убаюкивал ее, успокаивал.
Девушка перевернулась на спину и уставилась в потолок, наблюдая за меняющимися формами отраженных капель дождя.
Было только начало десятого, но она чувствовала себя настолько измотанной, что легла в постель, но, несмотря на усталость, сон не шел.
Она чувствовала беспокойство и растерянность.
И не могла перестать думать о Риде Дэвисе.
Со стоном разочарования, который вырвался из ее горла, она отбросила одеяло в сторону и спустила ноги с кровати.
Прошла на кухню, налила в стакан воды и встала у стойки, чтобы выпить ее. Мысленно вернулась к разговору с Ридом, состоявшемуся накануне. Он раскусил ее, понял, что именно она делала на лестничной клетке, и это до глубины души пристыдило ее. Это было очень личное, как будто он видел ее голой. Что было смешно, если учесть, что он буквально видел ее голой, склонившейся над его кроватью. Но накануне в своем кабинете она почувствовала себя в десять раз более уязвимой, когда мужчина произнес вслух один из ее тайных позоров.
И все же Рид был прав, задавая ей вопросы. Как, должно быть, выглядело то, что они смотрели, как она входит в здание и так долго поднимается по трем коротким лестничным пролетам? Она могла только представить, как выглядела, когда вышла из двери — трясущаяся, испуганная. Так оно и было. Но в то же время она гордилась тем, что, несмотря на кромешную тьму, ей удалось подняться на эти три этажа. Она надеялась, что полиция не заметит нестыковку по времени, но, конечно же, они заметили. Рид заметил.
Да, он многое видел этот детектив. Но и она тоже. Ее заставили видеть, быть предельно внимательной к каждому выражению лица. Распознавать, какие из них сигнализируют о приближающейся опасности, замечать язык тела, означающий, что стыд и пытки неизбежны. Возможно, она не всегда могла остановить его, но, по крайней мере, была готова. Да, Лиза была наблюдательной.
И она с болью осознавала, что причины, по которым она стала такой наблюдательной, изменили ее. Исказили ее.
Но она надеялась, что именно такое видение делало ее хорошим врачом, хорошим слушателем, чутким к невысказанным словам других людей.
  
Лиза вздохнула, поставив стакан в раковину. Было поздно, слишком поздно для этого. Очень тихо она направилась в спальню для гостей, где в платяном шкафу лежало утяжеленное одеяло. Это была импульсивная покупка за год до этого, которую она так и не опробовала, и сейчас, похоже, был идеальный вечер, чтобы попробовать. Она отчаянно пыталась отключить свои мысли.