Там, где живет истина (ЛП)

— У меня есть еще несколько вопросов.
— О. Конечно. Хорошо.
Мужчина вытащил из папки несколько фотографий оранжевых пузырьков с таблетками и протянул их ей. Лиза нахмурилась, взяв их из его рук и прочитав крупным планом части этикеток, большая часть информации на которых была содрана.
— Что это?
— Я надеялся, ты мне скажешь. Я разговаривал кое с кем из токсикологического контроля, но подумал, что у тебя может быть дополнительная информация. — Он почесал челюсть. — А также хотел узнать, знаешь ли ты имена на этих рецептах.
  
Лиза покачала головой.
— Я не узнаю имен. — Она подняла глаза на Рида. — Я знаю эти препараты, поскольку они используются для лечения психических заболеваний, хотя должна заметить, что психологи не имеют лицензии на выписку лекарств.
— Да, я понимаю, что ты не выписываешь лекарства, но многие из пациентов, с которыми ты работаешь, наверняка их принимают?
— Большинство из них — да. Лечение психических заболеваний часто требует комплексного подхода. Все зависит от обстоятельств. И, безусловно, существуют состояния, имеющие биологическую основу, которые можно лечить только медикаментозно.
Рид откинулся на спинку кресла и некоторое время изучал ее.
— Могу я задать более личный вопрос?
Она подняла бровь.
— Вы любопытны, не так ли, детектив?
— Это вроде как сопутствует работе. — Он одарил ее самоуничижительной улыбкой, и у нее внутри все сжалось.
Лиза отвела взгляд и на выдохе улыбнулась.
— Полагаю, да. Да, можешь задать мне личный вопрос.
— Есть ли причина, по которой ты выбрала психологию, а не психиатрию?
Лиза расслабилась, слегка улыбнувшись.
— Спрашиваешь, почему я выбрала область исследований, основанную не столько на науке, сколько на диких теориях и туманных предположениях?
Рид усмехнулся и поднял руки.
— Вау. Вовсе нет. Я с глубоким уважением отношусь к обеим областям знаний. — Он сделал небольшую паузу. — Думаю, иногда лекарства могут принести больше вреда, чем пользы, когда их используют для маскировки эмоций, которые лежат в основе проблемы. — Он пожал плечами. — Или, если они предназначены для временного решения проблемы, которая требует более долгосрочных решений.
Лиза кивнула.
— Да, безусловно. Правда в том, что в обеих областях могут быть свои плюсы и минусы. Мы имеем дело с человеческим разумом и целым рядом уникальных переживаний. Переменных бесконечно много.
Рид улыбнулся.
— Ты не ответила на мой вопрос.
Лиза коротко рассмеялась, обдумывая его вопрос.
— Наверное, я просто предпочитаю сосредоточиться исключительно на лечении психических и эмоциональных страданий с помощью поведенческого вмешательства. — Она наклонила голову. — Психология чем-то похожа на работу детектива. Это что-то вроде поиска потерянных. Если сможешь выяснить, какой поворот они сделали, как глубоко зашли, то сможешь найти их и, в конце концов, помочь им вернуться домой. — Девушка наклонилась вперед. — Где-то там, Рид, среди всех этих извилистых тропинок и темных углов... живет истина. Найди ее, и ты найдешь их.
— И тогда начнется настоящая работа, — тихо сказал он.
Лиза моргнула, удивленно глядя на него. Он понял, действительно понял.
— Именно так, — ответила она.
Рид смотрел на нее так пристально, что она вдруг почувствовала себя незащищенной, как будто он услышал то, что она не хотела говорить.
— И, конечно, мне тоже иногда приходится быть любопытной, — сказала она, пытаясь разрядить обстановку.
Он рассмеялся.
— Наверное, да. — Они улыбнулись друг другу, прежде чем он сказал: — Тебе это нравится? Твоя работа.
— Да. Очень. Скажу честно, моментов триумфа не так много, но, когда они случаются, это как... — Лиза почувствовала волнение в груди, желание передать ему, что чувствовала в эти редкие моменты. Ее глаза расширились, когда она собралась с мыслями, подалась вперед и открыла рот, чтобы заговорить, как вдруг поняла, что рискует увлечься. Она поморщилась, откидываясь назад, и страдальческое выражение на ее лице сменилось коротким смешком. — В общем, я могу продолжать и продолжать. Но ты здесь по определенной причине, и моя диссертация о стратегиях охраны психического здоровья не является такой причиной.
Улыбнувшись ему, Лиза поняла, что, хотя это была тема, которой она увлечена, ей нравилось разговаривать с ним в целом. Стало совершенно ясно, что, шутили ли они друг с другом, как в первую ночь знакомства, или говорили на серьезные темы, она хотела больше этого. Хотела знать, какая бейсбольная команда ему нравится, и бывал ли он когда-нибудь на берегу океана. Читает ли он книги или любит кино, и о чем думает, проснувшись утром. И почему-то она знала, что у него найдутся интересные мысли по этому поводу.
Ты мне нравишься, Рид Дэвис. 
Проклятье. 
Это было несправедливо, потому что она не могла получить от него больше, чем уже имела. И этого было недостаточно.
Рид откинулся на спинку кресла, разглядывая ее. Казалось, он знал, о чем она думает. Лиза прочистила горло, и ее рука бессознательно потянулась к воротнику блузки, застегнутому на все пуговицы. Потянув за него, она осознала, что делает, и отдернула руку. Его взгляд на мгновение задержался на ее горле, и она поняла, что он заметил тонкий розовый шрам. Ее желудок сжался.
— В любом случае, — сказала она, взяв с колен одну из фотографий, — это барбитурат, который обычно прописывают пациентам с тревожностью и нарушениями сна. — Подняла следующие две. — Это бензодиазепины, которые обычно используются при серьезных панических атаках. — Подняла последнюю. — А это антидепрессант.
Рид кивнул, когда она передала ему фотографии.
— Спасибо. — Он набрал что-то на своем телефоне и повернул его к ней. — Знаешь этого человека?
Лиза перевела взгляд на экран, на котором был изображен мужчина лет сорока-пятидесяти с редеющими волосами и небритым лицом. В выражении его лица было что-то такое, что она не могла точно описать словами. От одного взгляда на него у нее по спине пробежали мурашки. Она бы точно запомнила его, если бы когда-нибудь видела раньше.
— Нет. Кто он?
— Еще одна жертва. Тот же способ смерти, что и у Стивена Садовски.
Лиза удивленно ахнула.
— Глаза...
Рид быстро кивнул.
— Да, то же самое.
— О, боже. Почему? Как?
— Я не знаю, но, похоже, он был мелким торговцем рецептурными препаратами. — Парень жестом указал на папку, в которую положил фотографии, лежащие на столе перед ним. — Эти бутылочки с таблетками были найдены в его квартире, а также множество пакетиков с таблетками без этикеток.
— Какое отношение он имеет к Стивену Садовски или этой больнице?
— Не знаю. Именно это я и пытаюсь выяснить. Может ли быть так, что Стивен Садовски участвовал в нелегальном бизнесе по продаже лекарств по рецепту? Что он работал с человеком, чью фотографию ты только что видела?
— Нет. То есть я недолго работала с мистером Садовски, но он не был врачом. Он не выписывал лекарств. И об этом никогда не было даже намека. — Лиза сделала паузу. — Есть доказательства того, что все было именно так?
— Нет. Никаких. Я просто пытаюсь найти мотив. Я могу ошибаться, но должен задавать вопросы.
Она кивнула.
— Понимаю. Возможно, ты захочешь поговорить и с доктором Хедли. Он психиатр. У него может быть больше информации о тех лекарствах, а может, и о пациентах.
— Я сначала пошел к нему, но он был с пациентом.
— О. — Почему она почувствовала легкое разочарование? От осознания того, что он пришел к Чаду, а к ней зашел лишь как к источнику дополнительной информации? И неужели она настолько эгоцентрична, что даже думала об этом, учитывая, что причиной появления Рида Дэвиса здесь было зверское убийство человека?
  
— У меня... есть еще один вопрос. — Мужчина сжал губы, выглядя расстроенным. Это заставило ее внезапно насторожиться.
— Да?
— Мы просмотрели записи, на которых ты входишь в здание и находишь тело Стивена Садовски.