Там, где живет истина (ЛП)

Сводные братья, пятнадцатилетний Вэнс и двенадцатилетний Сайрус, ворвались в комнату, бурно приветствуя Рида. Зак вышел из своего кабинета. Поднялся шум, и щенок завертелся у их ног, лая от восторга. Рид рассмеялся, взглянув на Джози, и увидел, что она стоит у двери, наблюдая за происходящим с улыбкой на лице и такой любовью в глазах, что у него защемило сердце.
«Никто не заслуживает этого больше, чем ты», — подумал он, улыбаясь своей биологической матери.
  
Он вырос в замечательном, любящем доме с двумя родителями, которые обожали его, а затем, в тот день, когда он постучал в дверь Джози, у него появилась вторая семья.
И Рид был благодарен за все это. За каждую частичку.
После оживленного ужина, во время которого Рид узнавал последние новости от детей Коуплендов и наблюдал, как его сводные братья запихивают в рот безумное количество еды, он помог Джози с уборкой, непринужденно болтая с ней на случайные темы, пока она мыла посуду, а он вытирал.
— Я видела в новостях сюжет об убийстве в больнице, — сказала она, ставя кастрюлю в раковину. — Зак сказал, что ты занимаешься этим делом. — Она бросила на него обеспокоенный взгляд.
— Да. Это было... довольно жутко. Пока никаких зацепок.
Рид взял тарелку, которую она только что помыла, и стал вытирать ее полотенцем для посуды. Он всегда стеснялся говорить с Джози о более жестоких аспектах своей работы, что было глупо, учитывая, что ее муж занимался тем же самым. В последние годы Зак продвинулся по служебной лестнице и дослужился до лейтенанта. Рид редко видел его по работе. Но, конечно же, Зак рассказывал своей жене о делах, в которых принимал участие, даже о тех, которые были болезненными, и которые содержали подробности, которые никому не хотелось слышать. Рид был уверен, что Джози привыкла к этому. И все же, не мог отделаться от чувства... что хочет защитить ее от реакции на информацию, которая могла бы напомнить о травме, которую она сама пережила.
— Вообще-то, — сказал он, кладя кухонное полотенце на стол после того, как вытер последнюю тарелку, — я хотел спросить совета Зака по этому делу.
Джози кивнула, взяла другое полотенце и вытерла руки, повернувшись к нему.
— Иди, ты же знаешь, он всегда рад поболтать о работе. — Она кивнула в сторону задней части дома, где находился кабинет Зака и куда он отправился, чтобы ответить на звонок сразу после ужина.
Рид поцеловал ее в щеку.
— Спасибо за ужин. Было очень вкусно.
— В любое время.
Рид вышел из кухни и направился в кабинет Зака. Дверь была открыта, и он услышал, как в ванной по соседству льется вода. Решив, что Зак ненадолго отошел, Рид вошел в кабинет и сел на диван под галереей наград и благодарностей. Он видел, как Зак получал несколько этих наград, и знал, что от признания заслуг ему всегда становилось немного неловко. Он был очень скромным. Рид не был уверен, но подозревал, что это Джози повесила награды на стену, потому что очень гордилась своим мужем. Иначе они бы пылились в коробках в шкафу.
Отчасти поэтому Зак Коупленд был одним из его героев. Он делал эту работу не ради признания. А потому, что ему было очень важно помогать жертвам, быть одним из хороших парней в мире, который отчаянно в них нуждался.
Пока сидел в ожидании, взгляд Рида привлекло что-то на углу стола Зака, и он, нахмурившись, подошел ближе. Папка из плотной бумаги лежала поверх нескольких других папок, и из нее торчала его черно-белая фотография. Рид вытащил ее, и кровь похолодела в жилах, когда он понял, что на самом деле это не его фотография, а фото его биологического отца.
Рид затаил дыхание, сердце гулко стучало в груди. Снимок был сделан крупным планом, но, похоже, его еще увеличили, в результате чего изображение стало слегка зернистым и искаженным настолько, что Рид принял мужчину за себя. Искаженный снимок или нет, но он не мог отрицать, что унаследовал гены этого психопата.
Боже, как Джози могла смотрела на него с такой любовью? С такой гордостью? Рид был благодарен ей за это, даже поражен ею, но не понимал, как она не съеживается всякий раз, когда видит его лицо.
Сила его родной матери и чистота ее любви были непостижимы.
Так что да, он был частью этого человека. Но также был частью Джози, и это была та часть, на которую он претендовал всем сердцем.
Но почему у Зака была фотография Чарльза Хартсмана? Он отложил ее в сторону и посмотрел лежавшие под ней бумаги. Это были распечатки, списки, стенограммы звонков... все о человеке, которому двадцать лет назад удалось уйти от полиции.
Что за чертовщина? 
Рид сосредоточился на датах, переводя взгляд с одной на другую, возвращаясь к тем, которые казались ему знакомыми. Его охватило смятение. Сердце забилось быстрее.
Он услышал шаги и, обернувшись, увидел Зака, стоящего в дверном проеме. Его взгляд переместился с бумаг в руках Рида на его лицо. Мужчина остановился, оценивая Рида еще мгновение, затем глубоко вздохнул и вошел в комнату, повернувшись и закрыв за собой дверь.
— Ты следил за ним, — сказал Рид с явным недоверием в голосе. Он положил папку обратно на стол. — Как?
— В основном, сам копал, у меня есть контакты в правоохранительных органах других стран, которые готовы помочь неофициально, несколько частных детективов, с которыми я работал на протяжении многих лет. — Он подошел к столу с другой стороны и оперся бедром об угол, поворачиваясь к Риду.
Рид посмотрел на листок в своей руке, просматривая даты и места.
— Это что? Видеоидентификация?
— Да.
— У тебя есть видеозаписи? — Он указал на слегка зернистую фотографию. — Это увеличенный стоп-кадр из видео?
— Да. Эти кадры были просмотрены через два дня после того, как стало известно о идентификации в небольшом городке во Франции. Это было семь лет назад.
Рид выдохнул, прислонившись к краю стола.
— Почему ты никогда не говорил мне об этом? Мы ведь работаем вместе. — Ты всегда относился ко мне как к собственному сыну. 
Зак сделал паузу.
— Не думал, что тебя стоит в это вмешивать, Рид. Я не хотел, чтобы это коснулось тебя.
— А Джози знает?
— Да. — Он сделал паузу. — По крайней мере, знает, что я слежу за наблюдениями и что сам занимаюсь удаленной охотой. Но она никогда не просила просмотреть файлы. Не думаю, что ей нужны подробности.
Рид старался не чувствовать боли от осознания того, что они оба сознательно скрывали от него нечто подобное. От него всю жизнь скрывали секреты. Конечно, он понимал, почему, даже ценил это, но факт оставался фактом: в детстве его лишили правды, и он не хотел, чтобы его лишили информации, имеющей отношение к его жизни, когда стал взрослым.
— Ты больше не должен защищать меня от этого, от него. Иисус. Я взрослый человек. Полицейский детектив.
Зак покачал головой.
— Тебя никто не отстранял, Рид. Просто нет ничего, что касалось бы тебя напрямую.
— Чушь. — Он посмотрел на бумагу, постучав пальцем по одной из дат. — Ты думаешь, он был здесь, в Штатах, в эту дату. Именно тогда я окончил школу. Или вот здесь… В этом месяце в том году окончил колледж. Еще одна идентификация в США. — Он указал на другую. — Вот здесь. В это время я окончил полицейскую академию. Именно тогда я стал полицейским.
Зак отвел взгляд.
— У меня нет подтверждения, что он был в Штатах, и абсолютно нет доказательств, что он был в Огайо. Многое из этого основано на неподтвержденной информации, а кое-что просто на моих догадках...
— Которые заслуживают доверия и основаны на многолетнем опыте работы детективом с почти идеальным процентом раскрываемости. За редким исключением, Хартсман — один из тех, кому удалось уйти, — тихо закончил Рид. — Это часть причины, по которой ты охотишься за ним? Твое эго?
  
Зак слегка прищурил глаза.
— Дело не в моем эго. Дело в моей ответственности. Я позволил ему уйти двадцать лет назад. И одному богу известно, кто с тех пор пострадал от него.
Чувство вины охватило Рида. Зак не был эгоистом, и он это прекрасно знал. Знал. Доверял ему. Зак был добр к нему с того самого дня, как он переступил порог его дома десять лет назад. Отчасти поэтому было так больно.