Эхо мёртвого серебра (СИ)

— Сочувствую, дружище.
— Спасибо, это действительно ужасно… Надо будет разжиться арбалетом.
— А почему не луком? Эльфы же обожают их.
— Я не совсем эльф, как ты мог заметить.
Замолчали, очень не хочется возвращаться к разговору о теневой твари. Но другие темы на язык не лезут.
— Я вот думаю, — начал Элиас, подбрасывая в огонь тонкие веточки. — А ведь это можно использовать против Геора, или против Сквандьяра и Малинды. Только представь, твоя подопечная вытягивает руку, и два урода превращаются в фарш, прежде чем успеют хрюкнуть.
— Нет. — Отрезал я, ткнул пальцем в полуэльфа. — Они мои.
— Как благородно, только учитывай, что они теперь куда сильнее, особенно Геор.
— При чём тут благородство? Я хочу сам их убить, хоть ядом, хоть ножом в спину, хоть спящих. Но сам, вот этими вот руками!
Гром затих, поблёкли молнии и на мир обрушился ливень. Потоки воды зашуршали в кроне, забили о навес, стекая на землю. Резко похолодало.
— Ну, с этим мы ещё определимся, ведь я тоже хочу пустить им кровь. — Ответил Элиас, криво улыбаясь.
Костёр разгорается ярче, языки пламени вытягиваются по ветру. Пора спать, я покосился на спящую Ваюну, зябко передёрнул плечами.
— Давай я на страже постою первый.
Элиас бросил взгляд на телегу, покачал головой:
— Лучше вместе подежурим, мало ли кто выйдет на свет.
***
Ваюна проснулась полностью разбитая, подскочила и свесилась с борта телеги, извергая из себя желудочный сок. Затем долго висела, глядя на землю и пытаясь сообразить это она движется или телега едет. Наконец, скосилась на меня и Элиаса, полуэльф вопросительно поднял бровь.
— Ты в порядке?
— Не особо…
— Это из-за… того?
— Да. Оно отнимает много сил.
Девочка повалилась на спальник, раскинула руки, охнула, когда кисть ударилась о край ящика. Застонала, закатывая глаза. Солнце светит прямо в глаза, но её это кажется вовсе не волнует.
Телега выехала на тракт и лошадь пошла бодрее, потряхивает гривой. Устремляя взгляд вдоль дороги с ленцой наблюдаю за проезжающими мимо всадниками и повозками. Тракт вбирает в себя потоки крестьян, торговцев и путешественников, перемешивает в бурную реку.
На обочинах раскинулись места для остановок, стоянки стражи и лавки. На широких прилавках торгуют продуктами, инструментами и оружием. В воздухе витают ароматы специй, свежего хлеба и конских каштанов. Последнего куда больше из-за обилия коней.
Стража досматривает телеги, порой отводит их владельцев в сторону. Как знакомо… Я повернулся к Элиасу и кивнул на парочку таких удачников.
— Это то, о чём я думаю?
— Да, империя мертва, но её дела живут. — Скривился полуэльф. — Налоги и штрафы, вместе с бюрократией. Скоро даже детей придётся регистрировать при рождении, тьфу.
— Логично, ведь правитель должен знать, сколько налога причитается с села.
— Раньше, как-то проще было.
По мере движения ландшафт меняется, лес сменяется полями и лугами. Зелёные волны катятся по ним подгоняемые ветром. Под солнцем искрится полноводная река, вроде та же самая, вдоль которой мы ехали. Вдали на берегу расположилась деревня, жмущаяся к лесу одной стороной, а другой к большому котловану. Кажется, даже с такого расстояния слышу скрип вагонеток и стук кувалд.
Над деревней поднимается чёрный дымок от множества печей. Руду просеивают и плавят на слитки.
Посмотрев на солнце покачал головой и направил лошадь на съезд к деревне. Элиас посмотрел на меня с немым вопросом.
— Не хочу в город ночью прибыть. — Пояснил я. — Да и нужно разведать.
— Разведать что?
— Вдруг там помощь нужна?
— Безвозмездная?
Я засмеялся, запрокидывая голову и утирая набежавшую слезу. Ваюна разлепила один глаз, покосилась на меня и вновь уснула.
— Ты за кого меня держишь?
— Я бы сказал, да ребёнок услышит.
— Элиас, мой заклятый друг, мне нужна репутация. Ты ведь и сам знаешь, как много от неё зависит. Так что, если крестьянам нужна помощь, я рад её организовать. Тем более… это не самое удачное место для рудника.
— Это чем же оно плохо?
 
— Скажем так, мой дед в этих местах держал ему… неугодных.
— Это же кто был неугоден личу?
— Ну, всякое отребье, которое, которое слишком полезно, чтобы просто сдохнуть.
— Например?
— Оборотни. Дед их о-о-очень сильно не любил. Да и собак в принципе, кошек тоже.
— А кого он вообще любил?
— Себя.
— Н-да, вы в этом похожи.
— Кровь от крови, как никак.
«Плоть от плоти. Смерть от смерти».
Наперерез нам выехал всадник с пышным плюмажем на шлеме без забрала. Махнул синим флажком на обочину. Я покосился на Элиаса.
— Давай, — сказал тот вздыхая. — Досматривать будут.
  
Глава 8
 
Деревня встречает нас останками древнего фундамента и стен. Потрескавшиеся камни взирают на дорогу с безразличием вечности. Они были тут, когда даже эльфов не существовало, даже самой жизни не было. Они будут тут до тех пор, пока мир не сгинет в Извечной Тьме.
Возле дороги, под огрызком стены, расположилась будка стражи. Двое мужчин в потёртых кирасах сидят за раскладным столом и играют в карты. Завидев повозку подняли головы, прижав карты к груди, как дамочки вееры. На лицах мелькнуло странное выражение, затерявшиеся в обмене взглядами.
Один нехотя поднялся и пошёл навстречу, почёсывая затылок. Я стиснул челюсти душа желание заорать на него. Заставить упасть на колени и целовать носки сапог, пока я пинками загоняю их в глотку.
Опустил глаза, стиснул повод. Я больше не принц, никто, кроме Вивиан и Элиаса, не знает в точности КТО Я. Надо просто потерпеть, немного.
— Вы кто такие? — Прогудел стражник, поднимая руку в повелительном жесте, остановиться.
В движениях сквозит тревога, будто двое мужчин на телеге могут быть опасными разбойниками. Стражник силится определить кто мы и стоит ли беспокоиться на полную силу.
Лошадь послушно замерла, скрипнула телега. Второй стражник смотрит на нас и, склонившись над столом, достаёт карты из отбоя. Прячет в руку, а свои убирает в низ колоды. На лице играет гаденькая улыбка. Дальше по дороге в грязи валяется свинья, выдувает жирные пузыри с обоих концов.
— Просто путники. — Сказал Элиас, прижал ладонь к груди и легонько поклонился, продолжая сидеть на козлах. — Я, моя дочь и мой… друг.
— Дочь? — В глазах стражника зажглись огоньки интереса, он даже привстал на цыпочки, стараясь разглядеть, что в телеге.
— Она ещё маленькая, господин. Вот только словила женскую хворь… очень тяжёлую.
— Чего?
— Ну… — пробормотал Элиас, задвигал бровями, подыскивая слова. — Тот самый недуг, из-за которого женщины раз в месяц злее демонов.
— Раз в месяц? Да они завсегда хуже любого зла!
— У вас тут есть постоялый двор?
— Есть таверна, там шахтёры отдыхают после смены. Дальше по дороге, не пропустите.
— Спасибо…
Стражник развернулся и пошёл обратно, помахивая рукой, мол отстаньте. Сел за стол и с подозрением уставился на товарища. Лошадь послушно потянул телегу в указанном направлении, а я повернулся к товарищу и одними прошептал:
— Дочь?
— А что я ещё должен был сказать? Что я полуэльф, которого разыскивает САМ Геор, а со мной персонаж страшных сказок?
— Не… погоди, чего?! Каких ещё сказок?!
— А вот таких! — Элиас откашлялся и продекламировал страшным голосом. — Элдрин Кровавый придёт и во Тьму унесёт!
— С чего бы мне это делать? Кто вообще будет охотиться за детьми простолюдинов?!
— Такова молва, мой юный друг.
***
Таверна грубо сколоченное здание. Будто жуткий сросшийся близнец, жмётся и прорастает в древнее каменное здание. Внутри сумрачно, на стенах развешены сети, кирки и лопаты. Пахнет земляной пылью, потом и скисшими носками. Тавернщик со скучающим видом развалился в кресле, сложив руки на внушительном пузе.
На нас взглянул с некоторой озадаченностью, сощурился и начал подниматься. Элиас несёт Ваюну на руках, прижав к груди, я шагаю с мрачным видом.