Сладостный вызов

— Брэм! — выдохнула она в изумлении. Она вдруг испугалась, что все это исчезнет.
Брэм нахмурился.
— Не придавай такого значения тому, что ты видишь, Маргарита. Это вовсе не было сделано ради твоего удовольствия. После твоих попыток обустроить наше жилище я подумал, что, пожалуй, приятно жить в нормальном доме. Сегодня, гуляя по городу, увидев Софию, покупая для себя различную одежду и другие вещи, я решил, что до сих пор совершенно не заботился о моем личном комфорте. Мои ребята и я работали большую часть дня, затем я забрал тебя.
— Конечно, — она была слишком смущена, чтобы говорить длинные фразы. Еще вчера он так противился подобному обустройству.
Брэм подошел к серванту, стоявшему возле дальней стены. Множество сверкающих бутылок и стаканов скрывалось в недрах одного из ящиков. Он наполнил два высоких стакана ликером и протянул один ей.
— Шерри?
Она приняла его не потому, что ей хотелось выпить, а потому, что он предложил ей. Потому, что его взгляд стал мягче. Хотя вся ситуация ей казалась несколько странной. Совершенно изменившийся амбар, вино, и они, вдвоем.
— Этот цвет тебе очень идет. Я уже говорил тебе?
Она покачала головой.
— Твои глаза сияют. И твоя кожа кажется такой бледной. — Он нежно погладил ее по щеке. — Я представлял себе тебя такой всегда.
— В амбаре?
Он улыбнулся. Как ей хотелось, чтобы это случилось, она так мечтала о его улыбке.
— Нет. Но ведь так случилось, правда? — Брэм погладил ее по волосам. — Ты голодна? — спросил он. Его голос был таким густым, глубоким, нежным, что ей показалось, будто он спрашивает совсем не о еде. Она задрожала.
— Нет.
— Отлично. И я. И пить я не хочу, — он взял у нее стакан, сел с ней рядом, а потом уложил ее на их новую кровать.
Маргарита знала, что произойдет потом. Она поняла это с той самой секунды, когда он положил ей ладонь на запястье, чтобы ввести ее в амбар, и даже раньше, когда он вернулся за ней к Софии.
Он взял ее лицо в свои руки, и она не сопротивлялась. Ее охватила любовь, и она гордилась, что он ей так нужен, что он рядом.
— Я хочу заняться любовью с тобой, Маргарита.
— Да.
— С тобой, Маргарита.
Она могла дать только один ответ.
— Да.
Произнося это слово, она знала, что соглашается не просто на его прикосновения. Она решила дать себе и ему еще один шанс, в будущем.
  ГЛАВА 12  
   
Его глаза искрились. Он наклонился и поцеловал ее, страстно, горячо, заставив ее сердце исполниться нежностью. Внезапные слезы наполнили ее сомкнутые веки. Как она тосковала по нему все это время! Не по любви, не по поцелуям, но по этому тихому благоговению, по страсти, по жажде. Так много времени прошло с тех пор, как кто-либо к ней обращался не за пищей, не за поддержкой, дружбой или советом. Ей так хотелось, чтобы ее обнимали, любили, давали ей почувствовать, что она женщина, а как давно она не чувствовала себя женщиной!
— Дотронься до меня, Маргарита, — прошептал он ей на ухо.
Казалось, она ждала только этого призыва. Ее руки обвили его шею, скользнули по его плечам, нежно тронули его ребра, устремились к его животу и ниже.
Брэм взял ее на руки, она обняла его за шею, она держалась за него так, словно он был соломинкой в этом океане чувства, и она спасалась от жарких волн, которые готовы были подхватить ее и унести в пучину. Она была спасена. Спасена от ужасной, рутинной жизни, которая ждала ее с Элджи Болингбруком.
Их поцелуи стали более страстными, более обжигающими. Он отнес ее на кушетку, и она не сопротивлялась. Брэм принялся расстегивать пуговицы ее жакета. Маргарита даже стала помогать ему, но, казалось, слегка потеряла контроль над своим телом, ее действия были слишком судорожны. В приступе страсти Брэм рванул полы, пуговицы оторвались, и жакет полетел на пол.
— Помоги мне, — выдохнул он ей в лицо, затем стал быстро раздеваться сам.
Она скинула с себя одежду, как только могла быстро, не заботясь о том, как она в этот момент выглядела, лишь неотрывно глядя на Брэма. Детали туалета падали на пол одна за другой, и Маргарита все больше желала дотронуться до Брэма и слиться с ним. Он был так красив, так силен, так строен. Она хотела быть с ним.
 
Она сняла панталончики, освободившись от последнего барьера, разъединявшего их. Брэм с силой прижал ее к себе, и у нее перехватило дыхание от восторга, когда их обнаженные тела встретились. Она сомкнула веки от сильного прилива чувств, волна жара захлестнула ее и наполнила собой все ее тело.
Брэм целовал ее губы, ее шею, ее плечи, она погружалась в бездну блаженства.
Он поднял ее и уложил на кушетку, она притянула его к себе, желая почувствовать его тяжесть, его мощь. Руками, движениями губ она рассказала ему то, о чем не могли поведать слова. Она желала только его, она ждала его и мечтала о нем.
Рука Брэма скользнула по ее бедрам, и Маргарита прошептала «Да, да». Его взгляд был полон жара и страсти, и он прижался к ней, такой горячий, такой желанный. Он проник в нее, сливаясь с ней, она закрыла глаза и откинулась на подушки, ее захлестнуло наслаждение.
Все ее тело, все ее мысли сосредоточились вокруг ее мужа, восторженно отзываясь на каждое его движение, каждый порыв. Ее охватило неземное блаженство, она изогнулась и прижалась к нему сильнее, сжимая пальцами его плечи. Как давно она не испытывала ничего подобного! Ее тело задрожало, и она ощутила сладостный восторг, у нее уже не было сил сдерживать крик, рвущийся из самой глубины ее души.
Казалось, Брэм только этого и ждал, он вздрогнул и застонал, заставив ее сердце забиться сильнее от счастья.
Он лежал на ней, не двигаясь, а Маргарита закрыла глаза, вплетя пальцы в волосы у него на затылке, пытаясь удержать в своей памяти все, что только что произошло между ними — нечто большее, чем просто физический акт. Они оба могли бы отрицать это в будущем, но именно теперь произошел долгожданный перелом в их отношениях. Они больше не смогут оставаться чужими друг для друга. Теперь их объединяло слишком многое — в том числе и общие тайны.
Маргарита сощурилась, увидев, что Брэм смотрит на нее с тем самым выражением, которое заметила София. Страстно. Нежно. Однако Маргарита вдруг испугалась. Как много всего их разделяло, как трудно им еще будет вместе. И так много между ними нераскрытых тайн.
— Ты выглядишь такой торжественной, — сказал Брэм.
Она покачала головой.
— Тебе чего-то жаль?
Она немного помолчала, затем ответила:
— Нет. Нисколько, с тех самых пор, как я увидела тебя в соборе Святого Иуды.
Он посмотрел на нее с удивлением, и даже больше. С уважением, удовольствием, благоговением.
— А раньше? Ты сожалеешь о чем-нибудь, случившемся раньше?
Маргарита закрыла глаза. Ей так трудно было признать правду.
— Да.
Брэм не просил ее объяснять, и она этому была очень рада. Она и так уже во многом призналась ему. Сказать больше, открыть свои самые потаенные мысли — на сегодня для нее уже и так было достаточно.
Брэм устроился рядом с ней, обняв ее и прислонив к своему плечу. Это ее немного успокоило, она обняла его за шею, их ноги переплелись.
— Маргарита! — шепнул он спустя некоторое время, когда она уже почти погрузилась в сладкую дрему.
— М-м? — она попыталась собраться с мыслями, чтобы ответить.
— Ты мне сказала правду, что у тебя никогда не было другого мужчины?
— Да.
— Хорошо. — Она почувствовала, как он поцеловал ее волосы. — Очень хорошо.
На следующее утро Маргарита проснулась поздно и обнаружила, что Брэм уже встал. Она нарядилась в одно из тех прелестных хлопковых платьев, которые прислала София, поверх него надев объемный фартук матери Брэма. Заколов волосы и защитив руки перчатками, она взяла сбитое из деревянных досок ведро, которое использовалось раньше для корма скоту, и вышла на улицу.
Брэм уже был там, он давал распоряжения дюжине мужчин, чтобы начать перестройку дома. Маргарита немного покраснела, когда поняла, что уже слишком поздно для пробуждения. Ее сон был столь крепок, что приезд рабочих не разбудил ее. Она уже было направилась к развалинам дома, когда Брэм вдруг заметил ее. Он стянул с рук кожаные перчатки и подошел к ней. Медленная грация, присущая его движениям, скрытая сила его тела отдались немедленно эхом в ее сердце, заставив ее вспомнить, как он был нежен с ней прошлой ночью — сперва на кушетке, а позже на железной кровати, которая стояла прямо на сене.