Сладостный вызов

Человек выпрямился, и она с изумлением узнала Кейси.
— Что вы здесь делаете?
— Брэм послал меня проверить, все ли в порядке с сундуками.
Взгляд Маргариты скользнул с лица Кейси на сундуки, в которых по приказанию Брэма хранились ее «безделушки». Лишь однажды она попыталась получить у мужа объяснение такого решения, но так неуверенно и робко, что Брэм безапелляционно объявил: ее это не касается.
— Зачем? Зачем ему понадобилось, чтобы вы их проверяли?..
Сейчас на ее крик сбежится вся охрана, подумал Кейси.
— Простите, мэм!..
— Зачем это ему понадобилось, чтобы эти сундуки осматривали вы, когда в них находятся мои вещи? — беззастенчиво поинтересовалась Маргарита, надеясь, что оскорбленный Кейси назовет ее грубиянкой и в свое оправдание тут же вытряхнет из сундуков их содержимое. Утром она сама — из чистого любопытства — попыталась отпереть один сундук, но все они были туго охвачены плотно пригнанными железными цепями, на которых к тому же висели громадные замки.
Кейси, однако, явно колебался. Прищуренными глазами он пронзительно глядел на Маргариту. Так как молчание все длилось, Маргарита стала подозревать: этот человек не верит, что в сундуках действительно хранятся ее вещи. Очевидно, он хотел знать правду. Да, он страстно желал ее узнать — понять это было можно, видя, как судорожно он сжал кулаки и стиснул челюсти.
— Зачем Брэму понадобилось, чтобы вы проверяли сохранность вещей, мистер Кейси? — вновь требовательно повторила она. В это время Кейси дотронулся до полей своей шляпы — дабы, однажды засвидетельствовав свое почтение, в дальнейшем не утруждать себя и не приподнимать шляпу всякий раз в присутствии Маргариты.
— Я понятия не имею, мэм, — сказал он и сделал попытку проскользнуть мимо нее к выходу. Тут Маргарита поразилась самой себе — так порывисто она преградила Кейси путь и вынудила его остановиться. Раньше она ни за что бы не отважилась на такой бесцеремонный поступок. Но все лишения и испытания, которые довелось пережить ей с Джеффри, и жизнь, протекающая под пристальным взором общества, — все это заставило Маргариту понять: есть ситуации, в которых приказывать не в пример выгоднее, чем подчиняться.
— Мистер Кейси, я была бы вам весьма признательна, если бы в дальнейшем ваша нога никогда не ступала в мой дом.
— Точнее, сарай, мэм.
— Может быть, но при все том это ни больше ни меньше как мое временное жилище. Вы не имеете права вторгаться сюда без моего на то позволения. Даже если вас попросил об этом — ни капли не считаясь со мной — мой муж.
— Да, мэм, — вновь произнес Кейси. Сухо и неприязненно.
И, наблюдая, как он распахнул дверь и размашистой походкой пошел прочь, Маргарита поняла, что ей не суждено приобрести друга в лице Джима Кейси.
Воодушевленная своим собственным пылом, стараясь сделать хоть отчасти пригодным для жилья то, что отныне должно было стать ее домом, Маргарита трудилась не покладая рук, пока не сгустились сумерки. Она щедро усыпала соломой голый земляной пол и настежь отворила громадную дверь — в надежде впустить в помещение хоть немного свежего воздуха и выветрить застоявшуюся в нем вонь. Затем она устроила в погребе нечто вроде гостиной, использовав для этого ту скудную мебель, что привез с собой Брэм; на сеновале же соорудила два спальных места.
Она обнаружила, что глубоко изумлена: неужели Джеффри, окажись он здесь, и вправду смог бы жить в этом… хлеву? О, Господи, конечно же, нет! Мальчик, находившийся на границе между жизнью и смертью, жадно ловивший каждый глоток свежего воздуха, боровшийся с кашлем и простудой, нуждался в настоящем доме. В доме с прочными стенами и мягкой постелью; в доме, где можно готовить горячие обеды; в доме со множеством каминов, наконец.
Маргарита оставила попытку приспособить над окном мешок из-под муки в качестве занавески. Невидящим взором уставившись вдаль, она спрашивала себя: сколько же должно пройти времени, прежде чем корабль, который доставит ее сына, прибудет в доки? Она знала, конечно, насколько заботливы ее родные и Жоли. Наверняка они окружили мальчика вниманием и лаской и предупреждают каждое его желание… и тем не менее на Маргариту нахлынула волна острой тоски, утешить которую она могла, лишь собственной персоной ухаживая за Джеффри.
 
Зажмурившись, она прижалась лбом к стеклу. Впервые в жизни они с сыном разлучились на столь долгое время. Маргарита прилагала все усилия, чтобы отогнать прочь тягостные раздумья, зная, что те, с кем сейчас находится Джеффри, любят его так же сильно, как и его собственная мать… Но теперь, когда кипевшие вокруг нее страсти несколько утихли и Маргарита обратила свой мысленный взор в прошлое, она опять испытывала жгучую тоску по сыну. Тоску и боль. И боль эту можно было заглушить, лишь трудясь не покладая рук. Да, трудясь… придавая этому помещению настолько комфортабельный вид, насколько это вообще возможно, подумала она со вздохом. Ей следует поторопиться: что, если Джеффри прибудет сюда, прежде чем все приготовления будут окончены?.. А находиться вдали от него дольше, чем нужно, Маргарита была не в состоянии.
Вскоре ее одежда взмокла от пота и облепила все тело. Спина немилосердно ныла, а ладони горели из-за того, что приходилось то и дело что-то передвигать и перетаскивать. Но вот наконец окружающая обстановка стала казаться Маргарите более пригодной для жизни. К тому времени, когда вернулся Брэм, она успела даже подмести разбросанные повсюду листья и занавесила окна оставшимися мешками от муки.
Увидев дело ее рук, Брэм застыл на месте. Маргарита ждала восхищенных возгласов и уже заранее предвкушала, как небрежно она будет отмахиваться от его комплиментов. Но он молчал.
Интересно, должна ли она стыдиться проделанной ею работы? Или то, чем она занялась ради Джеффри, глупо и никак не может снискать его расположения?..
— Так вот как ты провела день.
Из этого высказывания можно было заключить одно: Брэм считает, что она попусту потратила время.
Он окинул взглядом обшарпанный кухонный стол, голый земляной пол, мешки из-под муки.
— Ты по доброй воле создала себе множество хлопот.
— Почему?
— Это же всего-навсего амбар, Маргарита, а не отель. Бессмысленно украшать его подобным образом.
Ее пальцы сжались в кулаки.
— Я только старалась сделать его хоть чуть-чуть похожим на дом.
— Зачем? Спустя несколько месяцев нас тут уже не будет — следующей осенью или чуть позднее.
— Следующей… осенью?! — Маргарита уставилась на Брэма, не в силах поверить его словам. — Уж не думаешь ли ты, что я всерьез намерена провести целый год в этом… в этом… хлеву?!.
— Не забывай, что твое место — рядом со мной. Но она безостановочно продолжала говорить, не обращая внимания на его реплику:
— Когда ты объявил мне, что мы останемся в Солитьюде, я вначале думала, что на неделю, может быть, на две. Но мне и во сне не могло привидеться, что ты подашь столь бредовую идею!
— Я предупреждал тебя, что мы можем остаться жить в Солитьюде надолго.
— Да, но я думала, что ты подыщешь для жилья что-нибудь более подходящее, чем это!
Брэм яростно сощурился:
— Вот он, наш временный дом, и он более чем подходящий! Последние несколько лет своей жизни я устраивался на ночлег только в палатках, а иногда и прямо на голой земле, так что не вижу ничего страшного в том, чтобы некоторое время мы пожили тут.
— И ты, очевидно, намерен отучить меня от моих хозяйских замашек и попыток навести уют?
С явным безразличием Брэм пожал плечами:
— Делай все, что хочешь, меня это и правда не волнует. Только помни о том, что это амбар, Маргарита. Именно в этом качестве он по-прежнему будет использоваться, помимо своего нового предназначения.
Мало-помалу она осознала смысл произнесенных им слов.
— Ты… ты не осмелишься заставить меня жить под одной крышей со скотом! — Маргарита круто повернулась и шагнула к своей холщовой дорожной сумке, сшитой из ее подвенечного платья. Схватив ее, она метнулась было к выходу, исполненная решимости броситься на поиски какого-либо очага цивилизации, едва только покинет эти душные стены.