Воскресшая жертва (сборник)

— Все, о чем я в данный момент спрашиваю вас, — обратился я к нему, — так это о бутылке «Бурбона». Почему вы мне рассказали одну историю, а Москони — другую?
Она бросила взгляд в его сторону. Шелби не подал виду, что заметил его, но ему удавалось смотреть на нее, не поворачивая головы. Меня вдруг осенило, что эти двое держатся друг за друга не столько из любви, сколько от отчаяния. Но я не мог довериться своим впечатлениям. Здесь были замешаны личные чувства. Я перешел грань, когда стремился смотреть в человеческие лица. Теперь мне нужны были только факты. Все должно было быть черно-белым, простые ответы на прямые вопросы: «Были ли вы, мистер Карпентер, в квартире с Дайяне Редферн в тот вечер в среду, да или нет? Знали ли вы, мисс Хант, что он собирался встретиться с ней в вашем доме, да или нет?»
Лора начала говорить. Шелби закашлял. Она посмотрела в его сторону, но она могла бы бросить такой взгляд и на червяка:
— Шелби, я собираюсь рассказать правду.
Он схватил ее за руки:
— Лора, ты с ума сошла. Разве ты не видишь, что он хочет услышать признание? Все, что бы мы ни сказали… будет… они дурно это истолкуют… не говори, пока не проконсультируешься с юристом… ты же не можешь надеяться на то…
— Не стоит так пугаться, Шелби, — сказала она. — Раз ты этого не сделал, тебе нечего бояться. — Она посмотрела на меня и произнесла:
— Шелби думает, что это я убила Дайяне. Поэтому он и говорил все эти лживые слова. Он старался защитить меня.
Она произнесла это так, как будто говорила о дождливой погоде, или о платье, или о прочитанной книге. Теперь для нее главным была откровенность. И она облачилась в нее, как в шубу.
— Марк, — сказала она нежным голосом, — разве вы можете поверить в то, что я ее убила, а, Марк?
Под лампой лежал предмет из золота 14-й пробы, доказывающий предательство Шелби. Лора купила ему этот портсигар на Рождество, и этот подарок был приобретен на деньги тети. Он сказал ей, что потерял его, а в пятницу, когда она попыталась загладить свое резкое поведение по отношению к Дайяне, она увидела портсигар у той в зеленой сумочке.
В тот вечер у нее внезапно разболелась голова. Она не тратила время, чтобы снять шляпу, позвонила Уолдо и сказала, что не может прийти на ужин. Она не упомянула ни слова о том, что ее планы изменились, потому что не хотела, чтобы ей задавали вопросы.
Так прошло время до четверга. До четверга, 10.14 вечера. К этому времени они должны были быть уже женаты и держать путь в Нова-Скотия. Это должна была быть их брачная ночь.
Лампа отбрасывала свет на ее лицо. Ее голос звучал нежно:
— Разве вы верите, Марк, что я ее убила? Неужели вы тоже верите этому?
  
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
 
Стенографический отчет заявления, сделанного Шелби Дж. Карпентером лейтенанту Макферсону в пятницу в 3.45 пополудни 2 августа 1941 года.
Присутствовали: Шелби Дж. Карпентер, лейтенант Макферсон, Н. Т. Солсбери-младший.
Мистер Карпентер: Я, Шелби Джон Карпентер, клянусь, что излагаю подлинные факты, известные мне, в связи со смертью Дайяне Редферн. Иногда это будет противоречить определенным заявлениям, которые я делал раньше, но…
Мистер Солсбери: Вы должны принять во внимание, лейтенант Макферсон, что любое противоречие между нынешними и прежними заявлениями моего клиента связано с тем, что он считал своим моральным долгом защищать другое лицо.
Лейтенант Макферсон: Мы пообещали вашему клиенту иммунитет.
Мистер Солсбери: Продолжайте, Карпентер, расскажите, что произошло.
Мистер Карпентер: Как вы знаете, мисс Хант пожелала отдохнуть несколько дней перед свадьбой. Она чрезвычайно много работала во время рекламной кампании по продвижению на рынок косметических изделий фирмы «Леди Лилит», и я не виню ее за то, что она просила отложить свадьбу, пока не отдохнет после напряженной работы. Я часто протестовал против того, как ревностно и неустанно она занималась своей работой, потому что считаю, что женщины слабы и слишком напрягаются на работе, так вот, бремя ее служебной карьеры, в дополнение к ее общественным и личным обязанностям, определенным образом подействовало на ее нервную систему. По этой причине я всегда старался понять ее и проявлять снисходительность к причудам ее темперамента.
 
Неделю назад, в пятницу утром, я пришел в ее контору, чтобы проконсультироваться по поводу рекламного текста, который написал днем раньше. Хотя я занялся рекламой на несколько лет позже ее и она к тому времени уже зарекомендовала себя как хороший составитель рекламных текстов, к моему мнению она относилась с большим уважением. Все вокруг знали, что мы советовались друг с другом. Для нее так же было обычным делом обращаться ко мне за помощью при планировании и начале рекламной кампании или при реализации какой-либо идеи, как и для меня пользоваться ее советами по поводу рекламных текстов. Поскольку предполагалось, что я буду вести финансовый отчет по кампании с «Леди Лилит», вполне естественно, я обратился к ней в надежде услышать критические замечания. Она с восторгом приняла заголовок моего текста, который, как мне помнится, звучал так: «Разве ваше лицо — просто еще одно лицо в толпе людей? Или же на этом лице запечатлено выражение лучезарного, магнетического покоя, которым восторгаются мужчины и которому завидуют женщины?» В этом тексте она предложила слово «магнетический».
Лейтенант Макферсон: Давайте перейдем к фактам. Позднее вы сможете пояснить детали, касающиеся рекламного бизнеса.
Мистер Карпентер: Я хотел, чтобы вы поняли характер наших взаимоотношений.
Лейтенант Макферсон: Говорила ли она вам, что собирается на ленч с Дайяне?
Мистер Карпентер: Этой темы мы договорились не касаться.
Лейтенант Макферсон: Темы ленча?
Мистер Карпентер: Темы Дайяне Редферн. Я, правда, спросил у нее, будет ли она обедать со мной, но она ответила, что у нее дела. Естественно, я не задавал других вопросов. Я пообедал со своими сослуживцами, а потом, к кофе, к нам присоединился мой шеф, мистер Роуз. Около 2.15 пополудни мы вернулись в контору, и я еще неотлучно проработал примерно до 3.30, когда зазвонил телефон. Это была Дайяне.
Лейтенант Макферсон: Она вам сказала, что обедала с Лорой?
Мистер Карпентер: Бедная девочка совсем обезумела. Вы с ней не были знакомы, Макферсон, это было самое женственное создание, которое я когда-либо встречал. Вроде моей матери, хотя эта девочка вышла совсем из иной среды и получила совсем другое воспитание. Но она всегда чувствовала потребность обратиться к мужчине, когда ее что-то угнетало. К несчастью, я оказался тем мужчиной, которого она выбрала. Надеюсь, вы не возражаете, если я скажу именно так, Макферсон, я хочу быть с вами по возможности более откровенным, но женщины неоднократно привязывались ко мне, хотя я вовсе не давал им для этого повода. Как заметила сама мисс Хант, Дайяне не воспитывалась в приличной среде. То, что мы считаем просто хорошими манерами, она воспринимала как признак… назовем это любовью. В своих чувствах она была дика и необузданна. Хотя она знала, что я собираюсь жениться на мисс Хант, она объявила, что безумно влюблена в меня, и она, надо признаться, часто ошеломляла меня своими признаниями. Может быть, Макферсон, вам знакомы такие девушки, которые любят так неистово, что для них все перестает существовать, кроме их страсти и мужчины — объекта этой страсти.
Лейтенант Макферсон: Но вы ведь и не отнимали у нее надежду, правда?
Мистер Солсбери: Вопрос не относится к делу. Вы можете на него не отвечать, мистер Карпентер.
Мистер Карпентер: Я старался быть доброжелательным по отношению к ней. Она была молода и очень чувствительна.
Лейтенант Макферсон: Говорила ли она вам что-нибудь о ленче с Лорой?
Мистер Карпентер: Она говорила, что в отчаянии. Сначала я думал, что ее страхи — нечто иное, как истерика. «Не драматизируй ситуацию», — сказал я ей, но в ее голосе было нечто такое… дикие, испуганные интонации, это меня испугало. Я знал, что она одновременно и импульсивна, и отважна. Я боялся, что она может… вы понимаете, что я имею в виду, Макферсон. Поэтому я сказал, что поужинаю с ней, устрою своего рода прощание, что ли. Я намеревался убедить ее. Мы договорились встретиться у Монтаньино.