Лисёнок для депутата (СИ)
Я его не боюсь. У меня тут куча инвентаря, который можно использовать для самообороны, если руки распускать начнёт. За одной стенкой сидит хозяйка, за другой — колдуют девочки. Они вмиг прибегут, если я позову на помощь.
— Мужчина, вы, наверное, дверью ошиблись, — говорю не слишком приветливо.
У меня заказ, время поджимает, а этот пижон моё вдохновение отпугивает. Вообще, в течение дня, когда много работы, меня стараются не трогать без особой необходимости. Даже Иришку нянчат все по очереди, чтобы я не отвлекалась лишний раз. Кто этого сюда пустил?
— Не ошибся, — он вдруг расплывается в улыбке. — Это же вы — мама Иришки?
Напрягаюсь ещё больше. Что ему от меня надо?
— А к чему вопрос? И тут вообще-то кухня, сюда без халата нельзя!
— Так выдайте мне халат! Мне нужно с вами поговорить.
— Видите — я занята, а вы меня отвлекаете.
— Заняты у вас только руки. А уши свободны.
Каков наглец! Он уже всё за меня решил — что у меня занято, а что свободно. Ненавижу таких самоуверенных нахалов!
— Ладно, мужчина, говорите скорее, что вам нужно, и уходите.
— Как я могу к вам обращаться?
— Олеся.
— Очень приятно. А я — Михаил. Слышал, что у вас какие-то сложности с очередью в садик и девочка постоянно вынуждена находиться в кафе.
— А вам какая разница? Или вы из социальной службы? Так если вы беспокоитесь о моей дочери, то помогите нам получить путёвку в сад!
— Помогу, непременно, устрою всё в лучшем виде. Но только взамен на услугу с вашей стороны.
Напрягаюсь ещё больше. Если бы этому человеку нужен был торт, он обсудил бы свой заказ с Риммой. А что ещё может ему понадобиться у нас в кафе — ума не приложу. И это мне совсем не нравится. Не люблю пижонов. И вообще богатеев терпеть не могу. Они только и способны, что поиграть и выбросить.
— Видите ли, Олеся, — мужик продолжает вкрадчивым голосом, который бесит неискренностью. — Меня зовут Михаил Штейнберг. Я руковожу избирательным штабом кандидата в депутаты…
— Можно без прелюдии, сразу к делу? — грубо перебиваю его, не собираюсь с ним церемониться. — У меня очень мало времени!
Злюсь. Больше, чем пижонов, терпеть не могу всех этих депутатов и прочих политиков. Пустобрехи, от которых толку — нуль, одни понты.
— Ну окей. Без прелюдий. Вы замужем?
— Какое вам дело до моей личной жизни? Послушайте, вы врываетесь ко мне на работу в разгар творческого процесса, между прочим. Из-за вас, возможно, у меня накроется заказ и будут неприятности с клиентом! Разговариваете загадками, задаёте странные вопросы. Не собираюсь я вам ничего о себе рассказывать!
— И всё-таки, ответьте, пожалуйста.
— Почему вас это интересует?
Нутром чую подставу, но не могу понять, в чём дело.
— Потому что от ответа на него зависит, сделаю я вам заманчивое предложение или уйду.
И что ему сказать? Наврать, что замужем? А может, он и вправду может мне помочь Иришку в садик устроить?
— Ну хорошо, не замужем.
— Отлично!
Что в этом хорошего — не понимаю. Попробовал бы сам пахать по двенадцать часов в день почти без выходных и в одиночку растить ребёнка. Ещё и такого, как моя Иришка — с шилом в одном месте.
— А где отец вашей дочери? Он вам помогает?
— Не слишком ли много вы задаёте вопросов?
— Не слишком. Ровно столько, сколько мне нужно для дела. И поверьте, вы в этом заинтересованы не меньше меня.
— О Боже, что там у вас за дела такие? Ну ладно, это не секрет. Нет у неё отца. Бросил он нас.
— А в свидетельстве о рождении что?
— Прочерк.
— Замечательно!
Странный какой! Ну разве нормальный человек найдёт что-то замечательное в том, что у моей дочери в графе «отец» стоит прочерк?
— Вы не могли бы поскорее изложить суть вашего предложения, а то у меня крем застывает. Ещё немного, и он станет непригодным для использования!
— Хорошо, в двух словах. Я предлагаю вам стать фиктивной женой будущего депутата. Пока, естественно, он ещё кандидат, но вероятность победы довольно высокая. Он не женат, а этот факт может не понравиться избирателям. Ему нужна семья, чтобы создать о нём благоприятное впечатление. Вы только представьте, какие это сулит перспективы!
— Но почему именно я? — перебиваю его восторженную песню. — У меня заказы расписаны на месяц вперёд, я — кондитер, а не актриса!
— Потому что все знают, что он неравнодушен к рыжим. И девочка у вас подходящего возраста. И занятие очень благородное для женщины — известный кондитер. Придумаем красивую легенду о вашей любви, людям понравится.
— Ваш кандидат настолько безобразен, что не может найти себе нормальную жену? Или он — голубой?
А что? Сейчас от мужиков что угодно можно ожидать.
— У нас всего три дня, свадьба вот-вот. Боюсь, даже с его внешними данными и возможностями он вряд ли справится. Соглашайтесь, — мужчина улыбается и поворачивает ко мне экран смартфона с цифрами, от которых перехватывает дыхание.
Как бы ни шокировала меня предложенная сумма, соглашаться с наскока я не собираюсь. Нужно сперва всё обдумать. Торопиться с решением нельзя, потому что я несу ответственность не только за себя, но и за Иришку. Как этот фиктивный брак скажется на ней?
— Сколько у меня есть времени на принятие решения?
— Вообще нет, вчера ещё надо было дать ответ.
— Нет, так не пойдёт. Вы хотите, чтобы я подписалась на вашу авантюру на целых пять лет, при этом не даёте времени на обдумывание? Уж извините, но смахивает на кидалово. Я в таком участвовать не стану!
— Ну хорошо, до вечера справишься? — пижон переходит на «ты». Уже уверен, что я заглотила наживку? — Я заеду за тобой после работы, и поедем знакомиться с нашим депутатом, окей? Но учти, что до вечера мы ждать тебя не будем, а продолжим поиски. И если найдём кого-то посговорчивее и порасторопнее, то ты останешься у разбитого корыта.
Пожимаю плечами. Меня на дешёвые понты не возьмёшь. Если сказала, что надо подумать, значит, буду думать. Не дождутся — что ж…
— Найдёте другую — значит не судьба! Вы визиточку свою оставьте на всякий случай. Спрошу про вас у Гугла. Вдруг вы аферист какой-то? Тогда и думать над вашим предложением нет смысла.
Пижон смеётся, как будто я сморозила явную чушь, но визитку достаёт и кладёт на край стола.
— Ты и у Риммы спросить обо мне можешь, только аккуратно. Надеюсь, тебе не надо объяснять, что содержание нашего разговора должно умереть с тобой? И поверь, умрёт, если ты хоть намёком кому-то сболтнёшь. Я шутки шутить не люблю. Это тебе и Римма, и Гугл скажут.
Запугивает? Можно подумать, больно надо кому-то что-то рассказывать.
Пижон наконец-то уходит, оставляя меня наедине с застывающим кремом, тортом и сомнениями.
Надо бы сначала закончить с заказом, но как тут удержаться и не полезть в интернет? Какой смысл мучиться и что-то решать, не убедившись, что этот мужик именно тот, за кого себя выдаёт? Но изобличить его не удаётся — Гугл оказывается к пижону благосклонным. Эх, надо было узнать фамилию депутата. А то соглашаться на брак с котом в мешке — слишком даже для меня. И почему все адекватные мысли приходят в голову так поздно?
Заглянувшая проведать меня Римма сообщает, что пижон — наш постоянный клиент, весьма благонадёжный и платежеспособный.
— Кажется, он Иришкой заинтересовался. Она его кофе перевернула, посуду побила, — мысленно представляю себе эту картину и хватаюсь за голову. — Я сказала ему, что девочка тут вынуждена тыняться из-за отсутствия путёвки в детский сад. Он, конечно, никак не отреагировал, но, думаю, для такого, как он, добыть её — вообще ерунда. Слушай, а что он от тебя-то хотел? Он сперва фотографии твои на стенде рассматривал. Те, где тебе приз вручали. Стоял, стоял, что-то у меня спрашивал, а потом как подорвётся к тебе, я его даже тормознуть и заставить халат накинуть не успела.
— Да так, решил повосхищаться моими тортами. По его внешнему виду не скажешь, что он — сладкоежка.