Брак по расчету

На самом деле я не знаю, нравится ли мне то, что он рассказал, или нет. Наверное, я была к этому не готова, но то, что у них с Порцией действительно были отношения, меня беспокоит.
– И что это за недовольное личико? – спрашивает Эшфорд, пальцами поддевая мой подбородок.
– Представлять Порцию в твоей кровати не очень весело, – признаю я.
– Если тебе будет легче, мы никогда не были настолько близки, чтобы спать в одной постели.
У меня в голове проносятся картинки гардероба, чуланов, конюшен, коридоров и их двоих, прижавшихся к стене, и так далее.
– Нет, легче не стало.
– А то, что я сейчас здесь, с тобой, и не хочу быть в каком-либо другом месте, что-нибудь значит?
– Возможно, – уклончиво отвечаю я.
– Что-то еще? – спрашивает он, притягивая меня к себе и усаживая сверху.
– И ты не скучаешь по Порции?
Эшфорд прижимает меня к себе так, что я чувствую его возбуждение.
– А на что это похоже?
Я склоняюсь над ним так, что моя грудь оказывается напротив его лица:
– Похоже, что тебе нравится то, на что ты смотришь.
– Позволь это доказать, – хрипло бормочет он.
  
72
 
Эшфорд
 
– Ты какой-то другой, – замечает Харринг во время фехтования.
– Может, потому, что я слегка потерял голову.
– Давно пора! Добро пожаловать в клуб!
– Чувствую себя странно, но в хорошем смысле.
– Поначалу от «колес» такой эффект, да.
– Ты идиот, – обрываю я.
– Скажи мне что-то, чего я не знаю, – возражает он.
– Кроме того, что я будто превратился в пятнадцатилетнего подростка, все остальное более-менее в порядке.
– Ты говоришь с тем, кто все еще живет в пубертатном периоде, так что выкладывай все как на духу.
– Я бы хотел все время проводить в постели с Джеммой, а когда я не там, думаю о том моменте, когда это произойдет. В общем, все мои мысли приняли одно направление.
– Ты женился на огненной девушке, которая заслуживает аплодисментов стоя! Я бы удивился, если бы тебе не хотелось каждую секунду ее коснуться.
– Вначале все было по-другому, – пытаюсь оправдаться я.
– Вначале ты был точно гипсовая копия статуи из Национальной галереи, а ей все время было неуютно, судя по ее вечному выражению лица «Господи, что я здесь делаю». Ничего удивительного.
– Все изменилось.
– Да, она уже будто бы привыкла, стала увереннее в себе. А ты наконец начал прислушиваться к своей нижней половине, – замечает Харринг, указывая рапирой мне ниже пояса. – Не стану скрывать, я уже боялся, что ты хочешь уйти в монахи, хотя и отрывался по полной с Порцией…
При звуках этого имени я отшвыриваю рапиру в другой конец зала.
– Опять Порция, – бормочу я себе под нос.
– А теперь-то с тобой что такое?
– Вы всю душу мне вымотали своей Порцией. Порция тут, Порция там. Спал ли я с Порцией? Да. Хотел на ней жениться? Определенно нет. Были мы официальной парой? Мне даже в голову не приходило! Сколько мне еще придется оправдываться за несколько случайных встреч?
– Паркер, успокойся, никто не просит тебя оправдываться. Тем более я. Это просто был пример. Какая муха тебя укусила?
Сажусь на одну из скамеек у края фехтовальной дорожки и снимаю защитный шлем.
– Вчера Джемма спрашивала меня про Порцию. Мы эту тему никогда не обсуждали, но вчера она захотела узнать, что там произошло, и мне было очень неловко рассказывать ей. Она была со мной, рядом, обнаженная и прекрасная, и все, чего я хотел, – это снова заняться с ней любовью, но я не знал, если все это ей расскажу, будет ли она еще меня хотеть.
– Ты мужчина, это нормально, что у тебя были другие романы до нее.
– Ты не понимаешь. Я не хочу, чтобы она считала меня негодяем, тем, кто затаскивает женщин в постель ради развлечения, а потом бросает.
– В общем, кем-то вроде меня, – вторит Хар-ринг.
– Именно.
Харринг хлопает меня по плечу:
– Я тоже тебя уважаю, братишка!
– В общем, так. И если бы вы все были столь любезны и забыли про эту историю с Порцией, я был бы вам благодарен.
– Забыли.
– Ты понимаешь? Я сижу тут с тобой и должен бы думать только о нашей ожесточенной дуэли, а вместо этого все мои мысли только о том, где Джемма, что она делает, что на ней надето и сколько времени мне потребуется, чтобы это с нее снять.
  
– Это нормально, значит, тут все работает, – говорит Харринг, сжимая вставку в брюках.
– Но я мог бы целый день просто сидеть и смотреть на нее, и все! Я ее даже к Локсли ревную, потому что сейчас она с ней!
– Кстати о Локсли, – подпрыгивает Харринг. – Ну у нее и характер! Мне уже интересно, какова она в постели. На мой взгляд, должна быть очень даже ничего…
– Локсли – асексуалка, и потом, она с этим ботаником из «Пало Альто».
– Да, но никогда не говори «никогда»…
– Ты сейчас открыто признаешься, что хочешь соблазнить Локсли? – недоуменно переспрашиваю я.
– Кто? Я? Да ты что! – выпучивает глаза Харринг. – Нет, я просто говорил, так, гипотетически.
  
73
 
Джемма
 
Вот и еще одно спокойное утро в Денби. Я с трудом отпускаю Эшфорда в душ, но при этом не отказываю себе в удовольствии полюбоваться его обнаженным мускулистым телом, пока он идет в ванную.
Потягиваюсь, снова ныряя в пуховые подушки.
Сколько я уже не сплю в своей комнате? Не могу сказать точно. Две недели? Три? Месяц?
Не знаю, но я решила больше не считать дни, отчасти потому, что все это случилось так неожиданно и так сумбурно, отчасти чтобы не сглазить. В прошлом я всегда вела счет часов, дней, недель, и никогда мне это удачи не приносило; всегда оказывалось, что из нас двоих по-настоящему влюблялась только я, поэтому в этот раз я наслаждаюсь каждым днем, точно он первый.
– Ты могла бы составить мне компанию, – зовет меня Эшфорд из-под струй душа.
Я присоединяюсь к нему в ванной комнате и сажусь в большое плетеное кресло со спинкой в форме павлиньего хвоста.
– И что ты там делаешь? – спрашивает он.
– Вид отсюда отличный, – признаюсь я с улыбкой. – Если бы ты еще и покружился, было бы идеально.
Эшфорд слушается – кажется, ему весело.
– Я в твоей власти.
– И тебя это не тяготит?
– Скажу тебе так, я всегда думал, что у женщин, которые выходят замуж за мужчин гораздо богаче себя только ради повышения своего финансового статуса, нет чувства собственного достоинства.
– А ты что же?
– А я… Я женился на женщине гораздо богаче себя, и то, что я в ее власти… – Он выходит из душа, подходит ко мне и, раздвинув мои скрещенные ноги, целует внутреннюю сторону бедра: – …самое возбуждающее чувство в моей жизни. И знаешь, что еще я думаю? – шепчет он, щекоча дыханием кожу. – Что тебе больше всего идет моя фамилия, и ничья больше, леди Паркер.
Я наклоняюсь к нему, и тут звонит его телефон и все не умолкает. После безуспешной попытки не обращать на него внимания, Эшфорд решает ответить.
Он исчезает в спальне и после краткого разговора возвращается ко мне:
– Это Дерек звонил, – сообщает он. – Спрашивал, можем ли мы сегодня к нему приехать.
Я все кручу в голове его слова, но, признаться, не представляю, по какой причине он мог нас вызвать; надеюсь только, что это не из-за какой-нибудь проблемы с моим наследством.
– Когда звонит адвокат, обычно хороших новостей не жди, – замечает Эшфорд.
Мы заходим в лифт. Дерек ничего не знает о последних изменениях, потому что, как и дома, мы не хотим на каждом углу кричать о своих отношениях.
Господи! Я что, назвала это отношениями? Так странно… но в действительности что же еще это может быть, если он, пока мы едем в лифте, опирается на стену и, опустив подбородок мне на макушку, прижимает меня к себе все то время, что мы едем.
Но, учитывая, что мы хотим выглядеть отстраненными и независимыми, как и в самом начале этой затеи, когда лифт останавливается, Эшфорд целует меня в кончик носа и отпускает.