Брак по расчету
– Это мои мама и папа! Это они!
И я выбегаю из комнаты.
Ланс распахивает двери, пропуская меня, и прямо перед ступеньками из белого мрамора останавливается минивэн, выпустив огромный клуб черного дыма.
Задняя дверь открывается, и выходит моя мама, закутанная в лиловое сари.
– Мама! – Я бегу к ней, бросаюсь в объятия, и меня тут же окутывает облако ее волос и аромата пачули.
– Раз уж мы теперь без постоянного обиталища, решили заехать к вам в гости!
К нам подходит папа и обнимает нас обеих.
– Тут куча места! Мы могли бы разбить лагерь где-нибудь, никого не беспокоя!
– О, ну что за ерунда, в этом поместье сотни пустых комнат! Будет замечательно, если вы останетесь. Добрый день, мистер и миссис Пирс! – Эшфорд появляется в дверном проеме, засунув руки в карманы, и вид у него как у самого спокойного в мире человека. – Вы проезжали мимо и решили заглянуть?
– Так как из-за форс-мажорных обстоятельств наш старый дом превратился в развалины, мы подумали, что это отличная возможность снова начать путешествовать, и почему бы не начать отсюда, заехать поздороваться с нашей маленькой девочкой! – весело объявляет мама.
– Замечательная идея, – соглашается Эшфорд.
– О, но мы не хотели бы задерживать вас слишком надолго! Кто знает, какие места вы уже запланировали! – вмешивается выглянувшая из-за двери Дельфина.
– Ну, я… я думала… – бормочу я, не зная, что сказать.
– Моя мать имела в виду, что она очень рада видеть вас снова и хотела бы пригласить вас остаться до тех пор, пока вы сами не решите уехать. Чувствуйте себя в Денби-холле как дома.
– Эшфорд, ты рехнулся? – сквозь зубы выдавливает Дельфина.
Спокойствие Эшфорда приводит меня в замешательство; я думала, что мне придется биться с ним до последней капли крови, защищая свое право побыть с родителями.
– Ты серьезно? – растерянно спрашиваю я.
– Они мои родственники, я не могу отказать им, тем более когда они приехали навестить мою жену, – все с тем же спокойствием сообщает Эшфорд. – Ланс покажет им комнаты. В галерее западного крыла есть прекрасные отдельные покои с окнами на озеро.
Понятно, он себе не изменяет: из его великодушного приглашения я понимаю, что да, мои родители могут остаться, но, сосланные как можно дальше от всех, кто может их увидеть, услышать или наткнуться на них.
– Эшфорд, ты просто чудо! – щебечет моя мама, заходя в дом и приветствуя Дельфину: – Намасте́!
Папа приветствует мою свекровь кивком головы, насвистывая песню Satisfaction «Роллинг стоунз».
– Маргарет! – рявкает Дельфина. – Нюхательную соль!
40
Эшфорд
Я знал, что это лишь вопрос нескольких минут, прежде чем моя мать выплеснет на меня всю свою желчь.
Она бросается за мной и ныряет в мою комнату: я всего лишь на миг опоздал и не успел запереть дверь.
– Ты свихнулся? Не думаешь же ты, что я собираюсь пустить пожить этих психов?
Я не обращаю на нее внимания, глядя в зеркало и поправляя узел галстука:
– Да.
– Да? Ты знаешь, кто ты? Чью фамилию носишь? Это Денби-холл, один из старейших домов Англии!
– И мы откроем двери этой старейшей усадьбы точно так же, как они открыли нам двери своего дома.
Моя мать качает головой, погрузившись в свои мысли:
– Нет. Это решение – всего лишь нелепая прихоть, и сейчас ты пойдешь и скажешь им, что это было просто недоразумение…
– Не собираюсь делать ничего подобного.
Давайте проясним: это не очередной удар ниже пояса, чтобы побесить мою мать чисто ради собственного удовольствия и посмотреть, как она выходит из себя.
Джемма чувствует себя одинокой и отрезанной от мира, на расстоянии световых лет от Вселенной, в которой всегда жила, и она имеет право видеть рядом людей, которых любит, а я в их число не вхожу.
Я должен проявить смирение, а также сделать шаг навстречу: я признаю ее усилия и свои ошибки и то, что это она делает все возможное, а не я. И помочь ее родителям – самое меньшее, что я могу сделать.
У меня много недостатков, но неблагодарности среди них нет. Это уже не вопрос денег, а моральный долг.
И я хочу показать ей, что я совсем не такой, каким Картер Уиллоуби мог меня описать, потому что если он и говорил обо мне, то, конечно, так, чтобы извлечь выгоду.
– Я тебя больше не узнаю, куда делся мой сын? Сначала женишься на девчонке без прошлого и будущего! Потом встречаешь с распростертыми объятиями каких-то каторжников…
Я крепко хватаю маму за руку, которой она нервно размахивает.
– Это честные и добрые люди. Да, они отличаются от привычных нам, но они не ищут выгоды любыми средствами – чего я не могу сказать о тебе. Когда ты в последний раз делала что-то искренне и импульсивно, а не после долгих расчетов, мама?
– Я… я…
– Говоришь, что не узнаешь меня, а знала ли ты меня вообще? Меня вырастила армия нянь, потом меня бросали из одной школы-интерната в другую, пока я не вырос и не смог посещать ужины как положено, без истерик и сюрпризов вроде рвоты в бальной зале.
– Теперь ты обвиняешь меня в том, чего я не заслуживаю.
– Тогда кто же виноват?
– Тебя все это никогда не беспокоило.
– А ты хотя бы раз спросила, что я чувствую? – спрашиваю я, ощутимо разозлившись.
– Я…
– Нет, – отрезаю я и поворачиваюсь к выходу.
– Мы еще не закончили.
– У меня заседание парламента, на которое я уже опаздываю, так что да, мы закончили.
И, уже выходя из комнаты, я слышу, как она бормочет:
– Если бы ты женился на Порции, ничего этого бы не случилось.
Заглядываю в комнату, чтобы ответить:
– Раз тебе так нравится Порция, почему бы тебе самой на ней не жениться?
41
Джемма
Тяжелый день. Денби-холл заполняется ящиками с платьями от почтенных матрон для благотворительного показа мод, и так как организовывать его должна я, то мне придется их еще и разбирать.
Мы с мамой осторожно погружаемся в море тканей.
– Я будто упала в шкаф твоей бабушки Катрионы, – замечает она, разворачивая платья.
– Что это за фигня? Чехол для дивана? – в ужасе спрашиваю я, раскатывая длинный кусок парчовой ткани.
– Думаю, это плащ-накидка на плечи.
– Чтобы что? – Сложно представить в этом что-то кроме чехла для дивана.
– У твоей бабушки был такой же, она надевала его поверх платья, как мантилью.
Я поднимаю тяжелую, расшитую жемчужинами ткань:
– О, мам, смотри! Навес для вашего минивэна!
– Это невероятное платье от кутюр, которое Шанталь Кройдон надела на крещение принца Чарльза! – раздается позади ледяной голос Дельфины. – Ты должна выбрать из всех этих вещей лучшие для показа!
– Моя мама как раз мне в этом помогает…
Дельфина поднимает руку, точно хочет меня остановить:
– Позволь заметить, боюсь, она не самый подходящий человек. – Потом поворачивается к моей матери: – Без обид, Карли.
– Не думаю, что тут нужен диплом, – возражаю я.
– А зачатки хорошего вкуса – нужны. Кроме того, тебе нужна схема, потому что твои модели – владелицы этих платьев, и ты должна знать, что подчеркнет их достоинства!
Мы с мамой откидываемся на спинку дивана, сдаваясь перед наглостью Дельфины.
– У леди Мэллори специфический цвет кожи, поэтому избегай оттенков зеленого. Леди Сибилл очень высокая, поэтому к ее образу высокие каблуки не добавляй. Антония за последние месяцы набрала пару килограммов, поэтому я бы ее одежду не рассматривала, а у Марджори легкий тик, поэтому тебе надо внимательно подобрать музыку, под которую она пройдет по подиуму, иначе она будет выбиваться из ритма. Кажется, у меня есть фото с показов прошлых лет в кабинете, тебе надо их посмотреть!
– Нет, спасибо, думаю, я прекрасно справлюсь и без них, – говорю я, качая головой.
– Это было не предложение. – Она щелкает пальцами. – Вставай и иди за мной!
Поднимаю руки, показывая, что сдаюсь, бросаю отчаянный взгляд на маму и выхожу.