Брак по расчету

– Ну не знаю, далеко. Обычное далеко.
– Далеко относительного чего? – не сдаюсь я.
– Ты не можешь просто взять и ответить на вопрос? Обязательно устраивать из всего судебный процесс?
Я пропускаю подколку мимо ушей, но потом, повернувшись к ней, вздрагиваю от ужаса:
– Эй, убери ноги с приборной панели, ты ее испортишь!
– Подумаешь, машина-то старая.
Вздор!
– Она старинная! А не старая.
Джемма пожимает плечами:
– Как скажешь.
– Не как скажу, так и есть – и точка! Это «ягуар», родстер тысяча девятьсот пятьдесят шестого года. И это не простые слова, у него есть сертификат.
– Почему не купишь себе новый? – нахально спрашивает она.
– Потому что мне нравится этот.
Но она и не собирается успокаиваться:
– Сколько не хватает?
– Ты будешь всю дорогу болтать?
– Как тут включается радио?
– Ничего не трогай, я сам включу, – говорю я, отодвигая ее руку, опасно близко подобравшуюся к кнопкам.
Точно как с ребенком, стоит включить музыку – и Джемма затихает на сиденье словно загипнотизированная.
Разве она не понимает, что я даже смотреть на нее не могу? Хоть бы она стала невидимой.
Уже подъезжая к поместью, я чувствую себя обязанным немного ее подготовить. Она же никогда не была в подобных местах – и чтобы это понять, никакой Нобелевской премии не нужно.
– Послушай, Джемма, мы почти приехали, поэтому я должен тебе сообщить, что, во‐первых, Денби-холл – историческое поместье нашей семьи с главным домом и парком. Считая сторожей, садовников, домашних служащих и поваров, там работают двадцать человек. Это означает, что мы никогда не останемся в одиночестве: повсюду будут глаза и уши, поэтому постарайся следить за языком, чтобы не наболтать лишнего. Ты никогда не будешь ни в чем нуждаться, тебя все будут уважать и выполнять все поручения, и ты сможешь вести более чем комфортную жизнь – увидишь, жаловаться будет не на что. Я только прошу тебя быть сдержанной, не устраивать сцен, и, хотя мы не сильно ладим, постарайся держать лицо. Не спорь со мной открыто, не пытайся поссориться – это подорвет доверие к нашей легенде. Все сработает, если я буду уважать твое личное пространство, а ты – мое. Надеюсь, ты со мной согласна.
Скрещиваю пальцы, надеясь, что она поняла, что я сказал.
– Да, да, я поняла про слуг и все остальное, но слушай! Я не закатываю сцены, за кого ты меня принимаешь?
Мне не хватает духу ответить.
Но Джемму, похоже, я задел за живое.
– Слушай, раскроем карты: ты мне не нравишься, я не нравлюсь тебе, и, на мой взгляд, я делаю тебе одолжение, поэтому была бы очень рада, если бы ты перестал читать мне проповеди.
Эта война проиграна до ее начала.
Когда мы въезжаем в поместье и едем по подъездной дорожке, Джемма сидит, прижавшись лицом к стеклу:
– Черт возьми, это все твое?
– Да.
– Но сколько же времени нужно, чтобы все обойти?
– Дни.
– Не волнуйся, Эшфорд, если ты так и будешь отвечать по слову в час, мы точно не сможем поссориться.
Получается, тактика такая? Полная немота?
Оставляю ключи от автомобиля Полу, чтобы он завел «ягуар» в гараж, и вижу спешащего к нам Ланса.
– Ваша светлость, с возвращением! Вижу, у вас гостья.
– Поправлю тебя, Ланс, – с самым нахальным выражением, которое в последние дни получается у меня очень естественно, заявляю я. – Это не гостья, она останется здесь жить. Это Джемма Пирс, моя жена.
– Так слухи, что я слышал, правдивы?
– Абсолютно, – дерзко подтверждаю я.
– В таком случае приветствую и герцогиню. – С этими словами он коротко кланяется Джемме.
Она, ничего не поняв, крутит головой, оборачивается.
– Кого? – шепотом уточняет она.
– Тебя, это ты.
– А, поняла, – говорит Джемма, протягивая руку Лансу: – Очень приятно.
Ланс ошеломленно смотрит на нее, потом переводит вопросительный взгляд на меня, пытаясь понять, что же ему делать.
Я едва заметно киваю, так что он пожимает руку Джеммы в ответ.
– Я могу взять ваш багаж, если позволите?
– Я бы предпочла сама, это мои вещи, и я не хочу, чтобы они куда-нибудь делись. Я как-то отдала хостес свою косметичку и больше ее не видела. Не хочу наступать на те же грабли.
  
– Мы не в аэропорту, Джемма, – замечаю я.
– Без разницы, мои вещи остаются со мной.
Отличное начало…
Нас застает врасплох стук каблуков на верхних ступенях лестницы, и раздается слишком знакомый голос:
– Эшфорд, ты подобрал попутчицу по дороге? Разве ты не знаешь, что они все психопаты с уголовным прошлым? – Моя мать смотрит на нас сверху вниз, точно спустившийся на землю бог.
– Мама! Ты разве не уехала в Бат? – настороженно спрашиваю я.
– Смирительная рубашка, – шепчет Джемма.
Моя мать не торопится отвечать. Спускается к нам и произносит:
– Я подумала, что неразумно оставлять твою жену в поместье в одиночестве перед самым королевским визитом. И решила остаться, чтобы разъяснить ей ее обязанности и задачи. Кстати, когда мы ее ждем? – Она замолкает на какое-то время, затем переводит взгляд на Ланса и указывает на Джемму: – Это новая помощница конюха? Ланс, проводи ее к Джону, так она сразу сможет приступить к работе.
– Мама, позволь представить тебе Джемму, мою жену, – невозмутимо сообщаю я.
Холодная маска матери с идеальным макияжем разлетается вдребезги.
Она только что осознала, что перед ней не помощница конюха, а новая герцогиня Берлингем.
– Привет, – здоровается Джемма.
Моя мама смотрит на нее, побледнев от ужаса, и ничего не говорит. Люди ниже ее по рангу приветствуют ее легким поклоном, а мещане – полным поклоном. Джемма же, с гордо поднятой головой, протягивает ей руку и смело улыбается.
– Эшфорд… – начинает моя мать, не зная, как продолжить.
– Да, мама?
– Предстоит много, очень много работы. – Она едва сдерживается.
– Мама… – Я пытаюсь ее опередить, зная, что одно неверное слово может превратить Джемму в бомбу замедленного действия.
– Более чем очевидно, что она понятия не имеет ни о своих обязанностях, ни о положении нашей семьи, ни о том, как вести себя в обществе – и бог знает, о чем еще. Боюсь, что ты привез ящик Пандоры. Эшфорд, ты сделал очень опасный выбор.
– Пожалуйста, не стесняйтесь, представьте, что меня здесь нет, – иронизирует Джемма.
– Конечно, – ледяным тоном отвечает моя мать.
– Мама, возможно, это не самый верный подход в данной ситуации.
– Я жду ее в своем кабинете для осмотра. – Сказав это, моя мать разворачивается на каблуках и уходит.
  
11
 
Джемма
 
Я чувствую себя маленькой. Все вокруг просто гигантское. Поместье необъятное, сам особняк громадный, комнаты безразмерные, Эшфорд высокий, а его мать – засранка олимпийского масштаба.
– Добро пожаловать в Денби, Джемма, – объявляет Эшфорд.
– Твоя мать, которая должна быть в смирительной рубашке, в соглашение не входила, – укоряю его я.
– Ты скоро обнаружишь, что моя мать контролю не поддается, к моему разочарованию.
– Но ты ее слышал? Она сказала, что хочет разъяснить мне обязанности! Непохоже, что ей хочется прыгать от радости, и не пытайся убедить меня, что во всем виноват артрит.
Эшфорд фыркает.
– Признаю, спина у нее уже не та, что прежде, но представь, какой это для нее сюрприз!
– Так же как и для меня. Эшфорд, слушай внимательно: меня не надо ничему учить, и тем более я этого не хочу! – возмущаюсь я, скрестив руки на груди.
Эшфорд вновь поднимает бровь в этой своей отвратительной манере.
– По поводу твоих желаний я и не сомневался, что касается необходимости, если позволишь, у меня есть некоторые сомнения.
Ланс, видя, что напряжение между нами только нарастает, считает нужным вмешаться:
– Могу я предложить герцогам, возможно, уставшим с дороги, немного отдохнуть – и, быть может, принять горячую ванну?
Эшфорд шумно вздыхает: