Доктор Акомуто Херовато к вашим услугам! Том 1 (СИ)

Даже он не удержался от черного юмора. Это значило, что дело действительно серьезное.
— Начинаем мобилизацию, — его голос снова стал стальным. — Работай предельно аккуратно. Отсос наготове. Херовато, твоя задача — постоянно орошать ткани и следить за натяжением. Мне нужны идеальные условия.
И мы начали. Это была не хирургия. Это была работа сапера. Мы медленно, миллиметр за миллиметром, отделяли стенку кисты от окружающих тканей. Она была тонкой, как пергамент, и грозила лопнуть от малейшего прикосновения. А под ней — жизненно важные сосуды и трепещущее сердце.
  
Я держал в руках маленький тупфер и, словно художник, протирал операционное поле, создавая для Тайги идеальную видимость.
— Адгезия с перикардом, — констатировал он. — Очень плотная.
Это был самый опасный участок. Стенка кисты буквально вросла в наружную оболочку сердца.
— Дисектор, — тихо сказал я медсестре, предугадав его следующий шаг.
Тайга взял инструмент и начал ювелирную работу. Он не резал. Он словно просачивался между тканями, разделяя их на атомарном уровне. Я видел, как под тонкой пленкой пульсирует стенка правого предсердия. Еще одно неверное движение — и…
Но я не думал об этом. Я просто работал. Подавал инструменты, держал крючки, отводил легкое. Прошел час. Потом второй. Пот заливал глаза, спина превратилась в каменный столб, но мы не останавливались. И вот, наконец, самый сложный участок был пройден. Киста была почти полностью отделена. Она держалась лишь на тонкой ножке у основания.
— Зажим на ножку, — скомандовал Тайга.
Я наложил зажим.
— Ножницы.
Он аккуратно пересек ножку. И вот оно. Гигантское образование, еще секунду назад бывшее частью человека, теперь лежало в лотке, беспомощное и чужеродное.
— В патологию, срочно. Надо исключить нетипичный рост, — пробормотал я.
— Ушиваем, — выдохнул Тайга.
Остальное было уже делом техники. Расправить легкое, поставить дренажи, свести ребра, наложить швы. Когда я завязывал последний узел на коже, я снпочувствовал, как по телу прокатилась волна дрожи. Отходняк. Адреналин отступал, уступая место чудовищной усталости.
Мы вышли в предоперационную. Тайга снял маску и прислонился к стене. Он был бледен, и под глазами залегли темные тени.
— Хорошая работа, — тихо сказал он.
***
После той операции я, кажется, потерял счет дням. Они слились в один бесконечный цикл: обход, операции, дежурства, короткие провалы в сон на больничной кушетке и снова по кругу. Я работал на автомате, подпитываясь кофеином и упрямством. Я ассистировал Тайге на всех операциях.
Я даже похудел, а под глазами залегли такие круги, что Танака всерьез предложил мне замаскироваться под панду и пойти работать в зоопарк — мол, там хотя бы кормят и спать дают. Я почти не бывал дома. Дети с приюта присылали мне смешные рисунки и записки, которые Аяка аккуратно оставляла на моем столе
Развязка наступила на четвертый или пятый день этого марафона. Мы стояли в ординаторской. Я пытался заполнить историю болезни, но буквы расплывались перед глазами, а ручка, казалось, весила тонну.
— Херовато.
Я поднял голову. Передо мной стоял Тайга. Он молча смотрел на меня, и в его взгляде я впервые увидел нечто похожее на… беспокойство?
— Когда ты в последний раз спал? — спросил он. Не в приказном, а в каком-то обычном, человеческом тоне.
— Вчера, профессор. Часа три.
— Врешь, — отрезал он. — У тебя зрачки не реагируют на свет и руки дрожат.
Я посмотрел на свою руку. И вправду, едва заметно дрожала. Рука хирурга. Мой главный инструмент. Мое все. И она дрожала.
— Ты довел себя до ручки, — констатировал Тайга. — Еще один день в таком режиме, и я не смогу доверить тебе даже скальпель подать.
Он помолчал, а потом сказал то, чего я никак не ожидал.
— Завтра и послезавтра у тебя выходной.
Я уставился на него.
— Что, простите?
— Выходной. Это приказ. И чтобы я тебя в радиусе километра от больницы не видел, — сказал Тайга, как отрезал, а затем развернулся и ушел, не дав мне возможности возразить.
Я был таким всегда. Погружался в хирургию с головой, совсем не думая о последствиях. Мог неделями работать, довольствуясь минутами сна в обеденный перерыв. Наталья Львовна всегда мне говорила, что такой образ жизни меня до добра не доведет, но я лишь качал головой. И теперь я даже во сне перерабатываю.
Добрался я до дома уже поздно вечером, в состоянии, близком к анабиозу. В голове была одна-единственная мысль: кровать. Горизонтальная поверхность. Сон. Двенадцать четыре часа сна. Минимум.
Я тихо вошел в дом. Все уже спали. На кухне, как всегда, меня ждала тарелка с ужином и записка. Я, не глядя, прошел мимо, направляясь к спасительной лестнице на второй этаж.
— Пришел?
Голос тетушки Фуми заставил меня вздрогнуть и замереть. Она сидела за столом, в полумраке, и, кажется, ждала меня.
— Тетушка Фуми? Вы почему не спите?
— Тебя ждала, — она встала и подошла ко мне, смерив меня строгим взглядом. — Вид у тебя, конечно, как у выжатого лимона. Тайга-сенсей звонил. Сказал, что дал тебе выходной.
— Да, — кивнул я, мечтая только о том, чтобы этот разговор поскорее закончился.
— Вот и хорошо, — неожиданно мягко сказала она. — Раз уж ты бездельничаешь, есть к тебе поручение.
Мое сердце упало куда-то в район пяток. Я напрягся.
— Завтра у тебя отспыной, но вот послезавтра, — тетушка сделала паузу, — нужно съездить в Токио. У Ханы скоро день рождения, я обещала ей новое платье. А Хинате нужны новые краски, у нее старые совсем засохли. Я бы сама поехала, но дел по горло. А ты парень, отвезешь их, проследишь, чтобы не потерялись, и привезешь обратно. Справишься?
Я смотрел на нее. На ее уставшее, но такое родное лицо. И понимал, что мой выходной только что превратился в поездку в столицу Японии с двумя девочками.
— Справлюсь, тетушка Фуми, — выдохнул я. — Конечно, справлюсь.
Кажется, мой выходной обещал быть очень, очень длинным.
___________________________________________________
Справка:
Киста — полость с жидкостью, как правило доброкачественная. Может сдавливать соседние органы, если растёт.
Мобилизация тканей — отделение органов или образований от окружающих структур, чтобы их удалить или изменить.
Адгезия — сращение, спайка тканей, чаще всего после воспаления или длительного давления.
Дисектор — хирургический инструмент для отделения и разведения мягких тканей без резки.
«Ножка» — это узкое соединение между кистой и окружающими тканями.
  
Глава 18
 
Пробуждение было похоже на попытку эксгумации. Мое тело, еще помнившее ласковые объятия такого долгожданного сна, отчаянно сопротивлялось командам мозга, который, в свою очередь, тоже не горел желанием работать. Единственной моей мечтой было слиться с матрасом на молекулярном уровне и проспать лет этак сто.
Но у судьбы, в лице двух маленьких японских девочек, были на меня совершенно другие планы.
— Братец Акомуто, вставай. Мы опоздаем… — прозвучал тоненький голосок Хинаты где-то прямо над моей головой.
— Мы едем в Токио! В Токио! — вторила ей Хана. Голос ее, надо сказать, был далеко не ангельским, скорее напоминал боевой клич валькирии, жаждущей крови (в данном случае – моего пробуждения).
Я рискнул открыть один глаз. Потом приоткрыл и второй. Комната плыла. Мебель казалась причудливыми, расплывчатыми пятнами, а девочки расфокусировались в четыре, а то и в шесть штук, что, конечно, внушало опасения за мое психическое здоровье. Кажется, я все еще был как пьяный, хоть и проспал… А сколько я проспал, я даже и не знал. Я спал, затем просыпался, и тут же засыпал снова. Но сейчас я хоть и был сонным, но уже не чувствовал той удущающей усталости.
  
— Девочки, идите вниз — прохрипел я. — Я сейчас тоже спущусь.
Хана и Хината кивнули, зачем радостно выбежали из моей комнаты. Я кое-как поднялся с кровати. Первым делом я поплелся в ванную. Холодная вода – вот что мне было нужно! Быстро умывшись, я пару раз шлёпнул себя по щекам, чтобы хоть как-то взбодриться. Моё отражение в зеркале было не сказать чтобы очень вдохновляющим: всклокоченные волосы торчали во все стороны, под глазами залегли мешки размером с маленькие овраги. Кое-как причесав свои растрёпанные патлы, я бросил на себя беглый взгляд, притворившись, что выгляжу прилично, и понял, что времени на долгие сборы нет. Ну и ладно, так сойдет Я же не на показ мод, в конце концов.