Долгая ночь (СИ)

Обломки артефакта сложили, или, вернее сказать, кое-как ссыпали в жестяную банку из-под муки. Это плохое соседство: мы советуем паковать сломанное в бумагу и дерево, а если вещь совсем в плохом состоянии — засыпать каменной солью в стеклянной банке по размеру. Трясти в жести — верный способ доломать всё то, что ещё можно было бы спасти. Ну что ж; не всякий владелец — артефактор, и клиенты порой делают глупости. Не он первый, не он последний.
Я вытаскивала обломки пинцетом, по одному, и сразу раскладывала их на разметочном листе. Итак, что тут у нас?
Медное кольцо, слегка гнутое. Ещё одно кольцо, широкое, как браслет, с выбитыми знаками, — оно почти не пострадало. Несколько медных полос-креплений, два болта, один из них сильно погнут. Тонкий кругляш, грубо пробитый по центру, — предстоит понять, был ли он изначально сплошным, или же было предусмотрено отверстие, расширенное внешней силой. Очень много осколков стекла. Нечто вроде медной булавки с крошечным опалом. Усы металлической оплётки. И, собственно, камень — в прошлом довольно крупный, прозрачно-розовый синтетический рубин, расколотый на десятки фрагментов.
Мне приходилось восстанавливать разбитые камни, но «восстановить» — это не более чем косметический ремонт, когда камень выглядит, как целый, но артефакт, конечно, не работает вовсе или работает много слабее прежнего. Это может иметь смысл с дорогими камнями высокой чистоты, которые трудно заменить, но вряд ли найдётся настолько увлечённый любитель искусственных корундов, чтобы собирать эдакий пазл. Кроме того, рубин был «потушен» — прошедшая через него сила была достаточно сильна, чтобы вымыть из камня его родные энергии.
Я положила блюдце с осколками под микроскоп, посовмещала их так и эдак, осмотрела грани на предмет знаков (не нашла). Судя по всему, рубин был огранён кушоном; я внесла обмеры в лист — клиенту нужно будет предложить замену.
Против воли, работа меня увлекла. Может, и не от клиента она вовсе, а Чабита решила устроить мне внеплановый экзамен? Такие задачки иногда давали мастера вечёрки, когда по части чертежей или обломкам нужно было установить, что за артефакт это был и что делал. И Чабита, опять же, отказалась толком раскрывать контекст. Сказала только: деталей, мол, немного, сама разберёшься.
Стекло более-менее складывалось в нечто вроде верха от лампочки и было порядком выпачкано мукой и ещё каким-то тёмным порошком с красными включениями. Я заглянула в банку, перевернула её над белой тканью и постучала по дну. Мука и рубиновая крошка — больше ничего.
Нахмурилась.
Знаки на меди все простые, из них был искорёжен вмятиной только один, но его смысл легко восстанавливался из общей структуры.
Одно лишь не ясно: бывают ли такие совпадения?
И если нет, то… зачем?
— Вещь одноразовая, — мрачно сказала я Чабите и расстелила перед ней схематический рисунок. — Она пришла в негодность после использования. Камень и колба подлежат замене, крепления нужно перековывать. Этого ли хочет клиент? Декоративное восстановление или функциональное?
В мастерской было почти пусто, только за дальним столом склонился над микроскопом мастер Финеас. Он уже не первый месяц возился с Волчьей Короной, присланной из столицы. Ради короны Чабита не поскупилась и наняла охрану, а в мастерской вдобавок к уже имеющимся сейфам появился ещё один, здоровенный и навороченный.
Сама Чабита что-то считала по приходному журналу. Карика, ещё одного подмастерья, сегодня не было, а Нино уже убежала домой.
— Продолжай, — велела она, не отрываясь от записей.
Я покусала немного губы.
— Пластина — основа артефакта. Вот здесь была впаяна опаловая булавка, она принимает сигнал от управляющего артефакта. Сигнал передаётся на кольцо со словами, которое срабатывает, как взрыватель. Корунд пробивает калеттой стопор и взрывается сам… я не рассчитывала мощность, но, думаю, это возможно. Наверху артефакта — стеклянная колба, в ней, вероятно, была смесь табака и красного перца. Когда пробит стопор, всё это разлетается вокруг вместе с взрывной волной. Падают вещи, какие-нибудь условные шкафы. Если поблизости окажется человек, может получить травмы. Ну и, конечно, отравление лакриматором. Двоедушник, вероятно, получит ожог слизистых, в зависимости от концентрации — от частичной потери обоняния до слепоты. У нашего клиента, не сомневаюсь, имеется при себе разрешение?
 
Чабита будто бы в задумчивости щёлкнула калькулятором. Я никогда раньше не сталкивалась ни с чем противозаконным, у меня и работа-то была обычно, — почистить, заменить камень, подправить крепления. Всякая мелочь, мне даже собирать ничего пока не доверяли. А тут — это. И неясно, что решит Чабита: вызывать на клиента полицию — вроде как невыгодно, но и оказаться соучастниками преступления — тоже, это вряд ли полезно для деловой репутации.
Поэтому её ответа я ждала с внутренним содроганием.
— А клиент был прав, — Чабита глянула на часы и хмыкнула. — Не зря попросил отдать его именно тебе.
  
viii
 
От неожиданности я резко вдохнула и забыла, как выдохнуть.
— Мне? — получилось хрипло, скрипуче.
— Тебе, тебе, — подтвердила довольная Чабита. — Ты молодец, Кесса. Как раз тот возраст, чтобы нарабатывать связи! Я доплачу тебе за эту штучку пять процентов.
Я молча кивнула. Страх сжимал горло.
— Не поняла, — сурово сказала мастер, — и где же спасибо?
— С-спасибо, — пробормотала я, всё ещё не отрывая взгляда от артефакта. — А что ещё он говорил? Про эту… вещь.
— Да ничего особо, он торопился. Я с него пока взяла только за диагностику, но он должен подойти вечером, обсудим, чего хочет. Ты посчитала по материалам?
— Нет пока. Посчитаю.
Я с сомнением посмотрела на часы.
Чабита принесла мне обломки в обед, и я, к моему собственному удивлению, справилась довольно быстро. На улице только-только собрались сумерки; заката из окон мастерской не было видно. Ещё час, и мне пора будет идти на занятия.
Посчитать я, конечно, всё успею. Но во сколько придёт клиент? И хочу ли я его увидеть?
Я сомневалась всё то время, что заполняла калькуляцию. Сомневалась, пока распределяла фрагменты по лоткам. В конце концов, может, ему просто кто-то (кто?) меня посоветовал (с чего бы это?). Может быть, это всё — одно большое дурацкое совпадение. Я ещё сама посмеюсь, когда это пойму.
Это всё была, конечно, полная ерунда. Я могла усыпить своего зверя артефактом, но несмотря на всё — я оставалась двоедушницей; и, конечно, я знала точно: совпадений не бывает, бывают лишь дороги, причудливо переплетённые по воле Полуночи, бывают причины и следствия, бывают судьба и предназначение.
Может быть, я и сбежала, выбрала — и оказалась на другом пути. Может быть, какие-то дороги пройдены, а какие-то обратились несбывшимся. Но это не значит, что у Полуночи нет для меня никаких планов. Так может быть, это — один из них?
— Чабита, — я положила на стол расчёты и негромко добавила: — я сегодня задержусь до закрытия.
В мастерской была клиентка: полненькая улыбчивая лунная, категорически раздетая и совершенно очаровательная. Через лёгкий шифон платья просвечивало решительно всё, а сама женщина с огромным интересом разглядывала музыкальные шкатулки, выставленные на витрине ломбарда.
Чабита кивнула и короткими жестами погнала меня из-за стола: мол, не распугивай покупателей.
Я ушла в дальнюю часть, за шторы. Вытерла стол, перемыла инструменты, напряжённо вслушиваясь, как клиентка щебечет про то, что от бабушки ей тоже досталась шкатулочка, да вот беда — поломалась и не играет, и нельзя ли что-нибудь сделать? Чабита терпеливо объясняла, что при всём желании ничего не может сделать, пока клиентка не принесёт шкатулочку сюда, в мастерскую. Но как же так, расстраивалась лунная, я же просто не хочу её тащить, она размером примерно воот такая и сбоку у неё был зелёный камушек, а теперь нет, может, она поэтому сломалась?..