Долгая ночь (СИ)

— Это Фетира Ска, — продолжил Арден, который, похоже, не сомневался в моём ответе. — Она родом с берегов Хладного Озера, родители погибли, воспитывалась бабушкой и дедушкой. Ей было пятнадцать лет, в Новый Гитеб она приехала на Охоту. Была одна, остановилась в гостинице «Промышленная». Поймала летучую мышь, мельком попала в телерепортаж местного канала. Затем взяла билеты на автобус к Озеру, отправлением назавтра, но уже через несколько часов сдала их обратно.
— Это всё выяснили за несколько дней?!
— Увы, нет… через четыре дня после Охоты она обратилась в полицию Нового Гитеба с жалобой на преследование со стороны своей пары. Согласно объяснительным полицейских, «несла какую-то чушь», и заявление у неё не приняли. Объяснительных шесть штук, они конфликтуют между собой и писались через несколько месяцев, когда из гитебского водохранилища выловили её труп.
Я знала, что история не закончится ничем хорошим, но всё равно охнула и зажала рот руками.
— Там неподалёку был горячий водосброс с фарфорового завода, и в общем… Тело было упаковано в холщовый мешок из-под картофеля и придавлено камнями. С весной то ли рыбы активизировались, то ли ещё что, но в какой-то момент к коллектору прибило человеческую руку, завод сообщил в полицию, направили водолазов…
Меня передёрнуло. Ару нашли быстро, река была ледяной, — и несмотря на это состояние тела было ужасным, а попытки мамы снять с неё платье и надеть что-то другое, красивое, до сих пор иногда возвращаются ко мне в кошмарах.
— Потребовалось какое-то время, чтобы её опознать. В основном по сапогам и бижутерии. К тому моменту Фетиру искали по заявлению её бабушки, и лисы кое-как установили, что она вместе со своей парой села в лодку на реке чуть выше водохранилища. Запрос на поиск повесили, но в целом сочли, что «девочке захотелось приключений» и имеет место быть «романтическое путешествие».
Меня передёрнуло.
— А лодка?
— Там же, на дне. Когда всё это всплыло, прости за каламбур, выяснилось и про преследование, и про всё другое. Тогда же нашли автобус и гостиницу. Увы, к тому моменту все запахи давно растаяли, и лисы не смогли ничего найти ни в городе, ни у самого водохранилища, остались только прошлые свидетельства. Основная версия гласит, что у Фетиры были некие разногласия с невообретённой парой, но они пришли к какому-то решению, потому что в лодку девушка села добровольно: лисы считали лёгкий запах адреналина, но ничего серьёзного. Затем, уже на воде, ссора вспыхнула снова, и спутник убил Фетиру сильным ударом по голове. Череп был проломлен. Замотал её в мешковину, отправил на дно, утопил лодку, а сам выбрался на берег и бежал.
Убийство. Это было убийство. Концы в воду…
Совсем как с Арой.
— Когда Сыск прислал в Новый Гитеб описание, там даже не обращались в архив, — продолжал Арден, вырисовывая на листе что-то вроде кривой клумбы с уродливыми пышными цветами. — Родимое пятно, ямочки, возраст, время — её сразу же вспомнили. По меркам Гитеба это было очень громкое дело, там многие лишились постов, а комиссия из столицы буйствовала почти год. Даже в газетах писали, ты могла видеть.
— Я не видела, — у меня пересохло горло. — Я в апреле уехала в Огиц. Но неужели же… неужели его не искали? Убийцу.
— Искали, конечно. Но, ты же понимаешь…
— Понимаю. У Вердала суперспособности, и любая полиция ему на один укус, даже если очень старается.
Арден поморщился. Мой скепсис в отношении стражей порядка его, видимо, задевал.
— Ну… вроде того, — вынужденно признал он.
На самом деле, я вполне понимала. Без запахов искать человека в Лесу можно очень, очень долго, — примерно до того момента, как он не захочет быть найденным. Если Вердал забрал у Фетиры мой артефакт и разобрался, как им пользоваться и что с ним делать…
Я неплохо её помнила, Фетиру — испуганная, встрёпанная девчонка, по зиме без куртки и даже без шарфа. Я действительно хотела помочь ей, а, выходит, помогла её убийце. И, возможно, убийце моей сестры.
— Как он её нашёл? Если она бежала, и я ведь помогла ей активировать артефакт, он не смог бы её учуять.
 
— Мы не знаем.
Я нахмурилась.
Мы не знали уж слишком большого количества вещей, а те, что мы знали — довольно плохо складывались в картинку, отличную от детской страшилки.
— Вот смотри, — я для убедительности нарисовала на листе человечка в юбочке. — Вот Ара. Это была её первая взрослая Охота, они с серной бежали наверху, среди звёзд, и услышали свою пару. Ара вцепилась в него и поволокла знакомиться с родителями. Он только что поймал зверя. Это получается ему сколько? Четырнадцать?
— Пятнадцать. Он участвовал в Охоте раньше, но никого не поймал.
— Хорошо, пятнадцать. Он умудряется что-то такое сказать моей Аре, что она идёт и топится ровно тогда, когда ему это нужно, да так, чтобы лисы и сова поверили в его смерть. Так?
— Почти. Сова уверена, что ушёл его тур, лисы сочли, что его гибель крайне вероятна.
— Хорошо. Тогда он каким-то образом добирается до столицы, там опять же как-то выходит на Барта Бишига и получает документы. Потом много лет — сколько получается? восемь? — о нём ничего не слышно. Его никто не ищет, он занимается неизвестно чем. Всё верно?
— Да.
Арден дорисовал на моём листе вторую фигурку: человечка с клыкастой улыбкой и глазами-точками, поставленными красной ручкой. Я фыркнула и придвинула лист к нему поближе.
— Дальше. Фетира. Она ловит зверя, встречает пару, ссорится с ней, пытается сбежать, потом садится в лодку, где её убивают, а мой артефакт переходит от неё к Вердалу. К этому моменту Вердал уже восемь лет как однодушник.
— Либо убийца — промежуточное звено, о котором мы пока ничего не знаем, — с готовностью включился Арден, — либо за эти восемь лет Вердал умудрился поучаствовать в Охоте.
— А это возможно?
— Да. Когда ты… исчезла, папа много изучал вопрос. Чем старше партнёры и чем дольше они были вместе, тем выше вероятность, что вслед за погибшим умрёт и второй. За всю историю известно всего порядка сотни вдовцов и вдов, которые остались в живых и при звере. У молодых, мало знакомых двоедушников примерно в половине случаев уходит только зверь, и многим из них удаётся в дальнейшем поймать другого.
— Отличный шанс для твоей матери продолжить династию, — пошутила я.
Арден изменился в лице и рыкнул:
— С ума сошла?!
— Ладно, ладно! Шутка. Можно ли точно узнать про Охоту?
— Этим занимаются.
— Хорошо. Предположим, что это действительно был Вердал. Может, он извращенец, и ему нравится убивать своих пар? В любом случае, до этого лета о нём, опять же, ничего не слышно. Потом его замечают с поддельными документами и выясняют, что он ничем не пахнет. Попутно погибает Барт Бишиг, да так таинственно, что Ливи уверена: это дело рук ласок. Вердала задерживают, но он обращается медведем и исчезает. Пффф, я ничего не упустила?
— Продолжай.
— Ты приезжаешь в Огиц, — я обвинительно ткнула в Ардена пальцем, — Вердал замечает это, нервничает, роняет на тебя шкаф, а меня пытается запугать взрывающейся банкой. Нападает в переулке и сбегает мышью. И — на закуску — присылает на тайную квартиру арину го… то есть, голову серны.
— Всё верно. Мнения?
Я и правда надеялась, что пересказ поможет мне обзавестись каким-нибудь мнением. Но, увы, с мнениями была напряжёнка.
— Это всё очень сложно, — наконец, сказала я. — Убийство Барта, умелого колдуна, в тюремной камере. История со шкафом. На артефакт у него были откуда-то документы, которые вообще непонятно, как можно получить. Будучи раненым, он раздобыл где-то голову, узнал адрес квартиры…
Арден бездумно чёркал что-то на листе.
— Он получается какой-то… — я невесело усмехнулась, — совсем уж Крысиный Король.
— Да, — тяжело сказал Арден. — Собственно, поэтому дело забрала Служба, и Матильда… ну, ты всё поняла про Матильду.
  
lii
 
— Подожди-подожди. Ты ведь не всерьёз это сейчас?