Долгая ночь (СИ)
xxviii
Признаться честно, я ожидала какой-то реакции. Потрясённых вздохов, восторгов, ругательств, в конце концов. Но Арден молчал, только смотрел на меня с нечитаемым лицом.
Зрачки его расширились на всю радужку.
Я растерянно нашла глазами мастера Дюме: тот рассматривал что-то на посохе и делал вид, что его здесь нет.
— Кхм, — неуверенно кашлянула я, — так вот. Это моя разработка. Именно этот артефакт делала не я, но, возможно, по моему образцу. Года четыре назад, когда я ещё не переехала в Огиц, я подрабатывала в лавке у артефактора, и к нам пришла одна двоедушница…
— Кесса.
— Только не надо говорить, что я не должна была этого делать! Она была очень напугана, просила срочно, и мне ли не знать, что…
— Кесса, подожди.
Я моргнула и замолчала. Он нарочито медленно придвинул кресло поближе, сел, аккуратно взял меня за руку.
— Ты… в порядке?..
У него были очень горячие пальцы. И не очень адекватные глаза.
— Ты о чём?
— Ты… эээ… задыхалась?
— А. Это. — Я помялась. — Не обращай внимания. Это бывает.
По правде, — нет, я не была в порядке. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, вдох получался шумным, нервным, и говорить было трудно. Ладони — влажные от пота, колени мелко дрожали. В носу что-то щекоталось, как будто там застряло пёрышко. Оно всё пыталось встать поперёк, и от того в речи появлялся сиплый присвист.
Со мной действительно такое бывало: я зацеплялась за что-то, и это что-то вдруг запускало в моей голове жутковаткое кино из старых страхов, крови и льда. В этом кино я задыхалась, потому что воздух вдруг становился холодной водой, вода заполняла лёгкие, я тонула — и умирала.
Потом меня отпускало. Я потихоньку училась дышать заново, вдох — выдох, вдох — выдох, вдох — выдох. Заставляла себя умыться, и становилось легче.
Ливи, увидев меня такой впервые, страшно перепугалась и почти насильно отвела к своему семейному врачу, чудовищно дорогому специалисту. Он принимал в белом-белом кабинете с кожаными диванами, рекомендовал мне успокоительные и пересчитывать пуговицы, а также дышать по квадрату. Настойчиво советовал обратиться к психиатру, пройти «поведенческую терапию» и подобрать препараты.
Но я-то — не психичка. Нет никаких причин, почему бы мне следовало пить наркоту или лежать в дурке. Просто я в который раз сама себя растравила. Тупица.
— Довольно сложно не обращать внимания, — Арден нервно хохотнул. — Принести тебе воды? Съездим к врачу, или лучше вызвать сюда?
— Не надо. Я схожу умоюсь и продолжим, ладно?
Арден настойчиво проводил меня к ванной и очень попросил не запирать дверь.
Здесь тоже было очень пусто, только на крючках висело два полотенца, в стакане болтались зубные щётки, а в углу ванной скучал одинокий шампунь.
Я опёрлась руками о раковину, включила холодную воду. Струя била в желтоватый фаянс, и брызги летели на руки и рубашку. Кожа была липкой от пота, перед глазами всё ещё плясали мушки.
Одной рукой кое-как стянула носки, свернула их в комок, заткнула им слив и наблюдала, как набирается вода. Закрыла кран.
Теперь самое сложное.
Несколько мгновений я боролась с собой, а потом стиснула зубы — и окунула лицо в холодную воду.
Каждый раз, когда меня вот так крыло, я оказывалась там, в течении реки, среди заковывающего меня льда, и тело никак не могло определиться: жить ему или умереть. Клин, как говорится, клином; вот и мне нужно было взаправду нырнуть на минутку, чтобы окончательно вернуться в реальность.
С силой растёрла лицо, тщательно помыла руки. Прополоскала рот. Вытерла раковину, постирала носки и пристроила их здесь же, на полотенцесушителе.
Арден стоял в коридоре, привалившись к стене, — с хмурым, нервным лицом.
— Извини, — неловко сказала я.
Жаль, что он это увидел. И перед мастером Дюме неудобно, — я предпочитала справляться самостоятельно. Ливи пилила: тебе, мол, нужен доктор; Трис поддакивала, а Бенера предлагала неделю медитаций в храме Луны. Дурные страхи приходили пару раз в месяц, иногда короткими вспышками, иногда — вот так, но я приучилась их скрывать, а на все вопросы отвечала уклончиво. Один раз мне даже удавалось «выпасть» так коротко, что девчонки не успели этого заметить.
В комнате резко пахло табаком: это мастер Дюме курил на балконе. Я уселась на стул у пианино, расправила юбку на коленях.
— Так вот, про артефакт, — деловито начала я.
Но Арден снова меня перебил, подсел ближе, держал за руки, задавал какие-то дурацкие вопросы.
— У меня бывают такие приступы, — сухо объясняла я. — Это нервное, ничего такого. Мне иногда кажутся вещи, которые когда-то меня напугали, но это быстро проходит. И это не галлюцинации. Я… нормальная.
Судя по лицу, Арден сильно в этом сомневался.
— Я могу что-то… сделать?
— Ну… будет здорово, если ты не будешь улыбаться. Ну, хотя бы без зубов. По возможности. Хотя нет, не надо, это всё равно только одно из… короче, забудь. Давай к делу, хорошо?
Арден медленно кивнул, продолжая сверлить меня взглядом. А я принялась рассказывать.
Когда я сказала: «продала дубликат», — я несколько покривила душой. Денег мне за него не досталось, только большое спасибо и чистая совесть; и был это никакой не дубль, а мой собственный артефакт, — себе я потом сделала новый.
Я тогда жила в Новом Гитебе, не так далеко от Огица, и только планировала идти учиться. До этого я перебивалась случайными короткими подработками, а там удалось устроиться в крошечную артефакторную лавку.
Конечно же, мастерить мне ничего не позволяли, я только иногда перебирала сырьё, и то мастер всякий раз перепроверял за мной со всей тщательностью. Я мыла полы, мыла полы ещё раз, собирала бесконечную картонную упаковку, снова что-нибудь мыла и встречала покупателей. Платили мало, зато мастер без проблем позволял мне пользоваться местным микроскопом и даже подсказал пару штук по закреплению камней.
Однажды — это была тёмная зима, только-только после Охоты — в лавку забежала девчонка, на вид чуть помладше меня, без пальто и даже без платка. И она слёзно просила у меня что-нибудь, чтобы скрыть свой запах.
Я честно предложила ей обычные маскировочные артефакты из тех, что были в лавке. Но она показала мне почти такой же, только тусклый, разряженный.
«Он нашёл меня, он всё равно меня нашёл, он сказал, что из-под земли меня достанет, я просто хочу исчезнуть.»
И я… я не могла ей не помочь. Я не могла. И я в каком-то порыве отдала ей свой, и научила им пользоваться.
Арден выспросил у меня все подробности: что за лавка, когда точно это было, как она выглядела и не помню ли я её имени. Мои ответы он записывал, но, надо признать, всё это он делал как-то без особого энтузиазма.
А вот мастер Дюме слушал с большим интересом. И, когда вопросы Ардена закончились, написал в очередной тетради:
«Это важная информация, но не объясняет главное.»
— А, да, — Арден выглядел недовольным. — Кесса, а ты уверена, что твой артефакт… что он работает?
— Чего?..
Наверное, у меня было уж очень ошарашенное лицо, потому что Арден смутился.
— Ну… ты уверена?
— Ты же сам говорил! Что не чувствуешь мой запах. Или это тоже враньё?
— Нет, это правда, — он отвёл взгляд. — Но, может быть, есть что-то ещё? Какие-то артефакты, заклинания, зелья? Ритуалы?
Это было… довольно обидно.
— Можем проверить, — с вызовом сказала я. — Провести эксперимент. Спорим на что хочешь, но я так обдурила не одну лису. И если бы не документы…
— Не надо никаких экспериментов, — перебил меня Арден. — Ты сможешь описать на бумаге? Объяснить, как… как у тебя это устроено.
— Да, конечно, — я нахмурилась. — Но зачем? Любой мастер может восстановить механику. Это даже я умею, что уж говорить об артефакторах Сыска!
— В том-то и дело, что они не могут.
— Как это?
Было видно, что Арден очень не хочет отвечать. Он старательно смотрел мимо и кривился, будто от моего вопроса у него болели зубы.