После развода. Преданная любовь (СИ)

— Привет, привет, родной. — обняла и чмокнула в щёку. — Как дела? Как концерт?
— Отлично, мам. — Данька, смеясь, отстранился и окинул меня оценивающим взглядом. — Кажется, за эти две недели ты стала ещё красивее.
— Льстец! — улыбаясь, хлопнула довольно ржущего сына по плечу. — А вот ты точно на пару сантиметров подрос. Скоро будешь "дядя, достань воробушка".
— Я к Лене на полчасика, ладно? Пока вы с папой разговариваете. — не спрашивал — известил сын. — Я быстро.
  
Опустила глаза на руки сына.
— Подарки. — похвастался Данька, тряхнув пакетом, и скривил просящую рожицу. — Для тебя у меня тоже есть. Только попозже, мам, ладно?
— Беги уже. — подбадривающе улыбнулась я. — Заждалась тебя, наверное, твоя Ленка.
— Я недолго. — заверил меня сын и, лосем, сметающим на своём пути все препятствия, ломанулся из дома.
— Рано ему ещё влюбляться. — едва за Данькой захлопнулась дверь, недовольно заявил Женя.
Обернулась к бывшему мужу.
Как же чужеродно он смотрелся на моей кухне, вообще в моей квартире. Как бельмо на глазу.
— Любовь нельзя запретить. — пожала я плечами.
— Школьная влюблённость — это не любовь. Так… Но жизнь парню может подпортить. — раздражённо возразил и ещё упрямее застучал пальцами по столу.
Я Женю с одиннадцати лет любила. Но напоминать это или спорить, смысла не видела. Просто перевела тему.
— Так что ты хотел обговорить?
Женя посмотрел на меня из-под насупленных бровей.
— График твоих посещений. — покровительственно кивнул мне, словно свысока делая одолжение.
Я едва не икнула.
— График? Разве у тебя был график? — давясь коктейлем из возмущения, гнева и смеха, высказала я прямо в красивое, но бессовестное лицо.
— Был. Выходные и каникулы. — недовольно свёл брови Женя.
Ох, посмотрите, какой бедняга! Сына он редко видел. А когда на Ингу свою лез, про сына думал? Предатель!
— Кто тебе виноват? Ты…
— Мы с Ксенией не против, если ты будешь останавливаться у нас. — не дал договорить Женя. — Ты же будешь приезжать к Данилу?
Я молча кивнула, боясь прыснуть злым смешком.
— Зря ты, конечно, отказываешься общаться с моей будущей женой. — терпеливо, с умным видом вещал бывший муж. — Тебе лучше найти с ней общий язык, ведь хозяйкой в доме будет она.
В доме, который я придумывала и проектировала. Да я лучше на вокзале ночевать буду. До этого, конечно, не дойдёт. В Москве много гостиниц. Я не собираюсь следовать какому-то графику. Что за бред? Буду приезжать, когда мне будет удобно и нужно.
— Ты должна предварительно согласовывать со мной свой приезд. — с тем же деловым видом продолжил Женя. — А не сваливаться как снег на голову. Ксении, как хозяйке дома, может это не понравится.
Да плевать я хотела на его Ксению.
— Во-первых, Даня совершеннолетний, ни ему ни мне не требуется твоё разрешение. Во-вторых, я не собираюсь вваливаться в ваш дом ни с приглашением, ни без него. Сам знаешь — незваный гость хуже татарина.
— Значит, не перебесилась ещё. — качнул головой Женя и тяжело вздохнул.
  
Глава 28
 
— А я не бесилась, Жень. — я опустила руки вдоль тела и выпрямилась. — Я умирала. Каждый чёртов день я начинала и заканчивала слезами в своей спальне.
Я долго плакала. Год точно. Днём работала, с Данилом занималась, помогала маме по хозяйству, а ночью приходила в свою спальню и плакала. Но потом понемногу начала жить. У меня был подрастающий Данька и резко сдающая на глазах мама. Мне больше не на кого было рассчитывать, кроме себя.
— Моя любовь умирала медленно, Жень. Но всё же умерла. Мне плевать на тебя, на твою Ксению, на Машу, Глашу, кого ты там трахал все эти годы? — развела я руками. — И ты просто смешон со своим графиком. Ты меня сейчас, наверное, путаешь с той маленькой Надей. Влюблённо смотрящей тебе в рот, согласной на все твои условия, боготворящей тебя. Так у меня для тебя плохая новость, Жень. Той Нади больше нет. Она умерла вместе с любовью. Корчилась, корчилась в муках и наконец-то сдохла. Я освободилась от тебя, Жень. Я теперь другая, и жизнь у меня совершенно другая.
— Заниматься самообманом ты всегда умела. — Женя откинулся на спинку стула с таким лицом, словно я ему что-то по жизни должна. — Какая другая, Надь? Может мужик у тебя другой? Замуж берёт? Какая у тебя другая жизнь?
Он изменился. За долгих и одновременно коротких пять лет Женя сильно изменился. За ним и раньше не наблюдалось нерешительности и сомнений. Женька был скорее наглым, напористым, пробивным. Шёл по жизни победоносно, с лёгкой, уверенной усмешкой будущего хозяина мира. Но вот цинизма, сочащегося сейчас в каждом его слове, в каждой фразе, не было. Наросло за пять лет? Вместе с твёрдой уверенностью, что всё будет так, как он сказал, как решил?
— Без тебя, Жень. Жизнь без болезненной, сумасшедшей любви к тебе. — я стояла с идеально прямой спиной. Как всегда держала лицо, и у меня даже руки не дрожали.
— Умерла, говоришь? — с издёвкой ухмылялся бывший муж. Но теперь он скрестил руки на груди, ментально закрываясь от меня. — А утверждала, что твоя любовь бессмертна. Что даже после смерти будешь любить меня.
— Ты умудрился убить даже её, Жень. Нанёс ей такой удар, что она не пережила его. А мужчина есть. — кивнула я и сделала шаг в кухню.
Женя зло прищурился.
— Погуливаешь, пока сын не видит?
— Погуливаю. — согласилась я и открыла холодильник. Достала из него бутылку минералки. — Оказалось, что в мире есть мужчины, кроме тебя, Жень. Сильные, заботливые.
— Не гулящие? — насмешливо продолжил Женя.
— Надёжные. — поставила я точку, наливая себе воду в стакан.
— Ждешь, не дождёшься, когда Данька переедет в Москву и освободит тебя? — со злой насмешкой процедил Женя. И взгляд у него был такой, будто я в чай ему плюнула и при этом попыталась состроить невинную мину, чтобы скрыть это.
— А я свободна. — я поднесла стакан с минералкой ко рту и посмотрела поверх него на Женю. — Данька никогда не был против моей личной жизни. Даже наоборот. Считал, что я должна найти себе хорошего мужчину.
Жене не понравилось, куда свернул наш разговор. Так не понравилось, что желваки на лице заходили.
— Замуж выскочишь? — хохотнул зло, сверля меня глазами.
Замуж я не собиралась. Хватило одного раза. Но открывать душу и мысли бывшему мужу себе дороже. Слишком больно он бил. Умеючи и с удовольствием.
— А это уже не твоё дело, Жень. — я поставила на стол стакан, из которого отпила половину. — Тебя это никаким боком уже не касается.
Прищурился недобро, что-то решая для себя.
— Ты права. Мне нет до этого никакого дела.
Хлопнул ладонями по столу и поднялся.
— За сыном приеду в середине августа. Так что, потерпи уж ещё немного со своей личной жизнью. — проходя мимо меня, смерил с головы до ног насмешливым взглядом. — Совет да любовь, Надя.
— И тебе тоже. — бросила в спину. — И будь добр, не являйся в мой дом без приглашения. Я не хочу видеть тебя в своей квартире. Давай, как и прежде, будем обходиться телефонными звонками и сообщениями.
Женя на секунду притормозил, но не обернулся. Открыл дверь и молча вышел в подъезд.
Я тяжело опустилась на стул, чувствуя, как в теле дрожит от напряжения каждая мышца, звенит каждый нерв. Опустила лицо в ладони и всхлипнула.
Может, много лет тому назад я была права, когда говорила, что моя любовь к Жене бессмертна? Может, поэтому так саднит в груди? Это моё собранное по кусочкам сердце стонет и плачет?
Какое-то время сидела, не шевелясь и глядя в одну точку. Перед глазами стояло недовольное лицо мужа. В голове ещё крутился наш с ним разговор. Я не понимала Жениных мотивов. Его навязчивого поведения.
  
Пять лет он не стремился к тесному общению со мной. С Данькой — да. Использовал любую возможность увидеться, побыть вместе. Мы же с бывшим мужем обходились краткими, сухими переписками. Что вдруг изменилось? Откуда такое желание зацепить меня, вывести на эмоции?